Сегодня ночью я проснулась в холодном поту.
Сердце колотилось. Руки тряслись. Злость накрывала волной.
Я вспомнила.
Через шестнадцать лет я вспомнила слова, которые мне сказали сразу после родов.
«Приложи ребёнка к груди свекрови. У неё быстрее молоко придёт от любви к младенцу».
И я не помню, что ответила тогда.
Но сейчас, шестнадцать лет спустя, я хочу найти эту женщину и врезать ей в лицо.
За окном октябрь две тысячи двадцать пятого года. Мне тридцать девять лет. Я тринадцать лет в разводе. Моей дочери шестнадцать.
Я успешная. Счастливая. У меня налаженная жизнь.
Но сегодня ночью меня накрыло воспоминание из прошлого.
И я не понимаю — почему именно сейчас?
Шестнадцать лет назад я родила дочь.
Мне двадцать три года. Первые роды. Тяжёлые. Долгие. Измотанные.
Ребёнок родился здоровым. Семь утра. Девочка. Три килограмма двести.
Меня перевели в палату. Принесли дочь.
— Приложите к груди, — сказала медсестра.
Я приложила.
Дочь сосала. Я лежала счастливая.
Но молока не было.
— Это нормально, — успокоила медсестра. — Молоко приходит на третий-пятый день. А пока молозиво. Его достаточно.
Молозиво было. Капли. Но было.
Дочь ела. Спала. Всё было хорошо.
На третий день молоко не пришло.
— Не волнуйтесь, — сказал врач. — У некоторых на пятый-седьмой день приходит.
На пятый день молоко не пришло.
— Продолжайте прикладывать, — посоветовала консультант по грудному вскармливанию. — Стимуляция важна. Молоко придёт.
Я прикладывала каждые два часа. Днём. Ночью.
Дочь сосала молозиво. Капли. Худела.
На седьмой день её вес упал с трёх килограммов двухсот до двух килограммов восьмисот.
— Четыреста граммов потеря, — констатировал педиатр. — Критично. Докармливайте смесью.
Я плакала. Чувствовала себя неполноценной. Плохой матерью.
Почему у меня нет молока?
Все рожают — и молоко есть. А у меня нет.
Я массировала грудь. Пила тёплый чай. Прикладывала дочь каждый час.
Ничего.
Капли молозива. Но не молоко.
На десятый день приехала свекровь.
С подругой. Тётей Валей. Женщиной лет шестидесяти. Акушеркой в прошлом.
— Покажи грудь, — потребовала тётя Валя.
Я показала.
Она пощупала. Помассировала. Надавила на сосок.
Капля молозива.
— Молоко не пришло, — констатировала она. — Десять дней уже. Плохо.
— Я знаю, — прошептала я.
Слёзы текли сами. Я была на грани. Не спала неделю. Дочь висела на груди сутками. Я докармливала смесью. Чувствовала себя ущербной.
— Не плачь, — сказала тётя Валя. — Есть способ.
— Какой?
Она посмотрела на свекровь. Потом на меня.
— Приложи ребёнка к груди свекрови.
Я замерла.
— Что?
— К груди свекрови. У бабушек от любви к внукам молоко приходит быстрее, чем у молодых матерей. Научный факт.
Я уставилась на неё.
— Вы серьёзно?
— Абсолютно. Я сорок лет акушеркой проработала. Видела такое не раз. Бабушка приложит — и у неё молоко прибудет. А у тебя от этого тоже быстрее придёт. Стимуляция, понимаешь?
Свекровь молчала. Смотрела в пол.
Я посмотрела на тётю Валю. На свекровь. На дочь в кроватке.
— Вы предлагаете мне... приложить мою новорождённую дочь... к груди свекрови... чтобы у свекрови пришло молоко?
— Да. От любви к младенцу. Гормоны, знаешь ли. Окситоцин. Пролактин. Организм не различает, твой ребёнок или внук. Любовь запускает лактацию.
Я молчала.
Не знала, что сказать.
Это было так абсурдно, что я даже не могла сформулировать ответ.
— Ну что, попробуем? — тётя Валя повернулась к свекрови. — Люда, давай. Расстегни блузку.
— Валя, я не знаю... — свекровь наконец подала голос.
— Чего не знаешь? У тебя три ребёнка было. Грудь рабочая. Сейчас внучку приложим — и у тебя молоко хлынет. А у Лены от зависти тоже придёт.
От зависти.
У меня от зависти молоко придёт.
Я посмотрела на этих женщин.
И не помню, что сказала.
Правда не помню.
Память стёрла этот момент.
Помню только, что они ушли. Обиженные.
А я осталась с дочерью. Без молока. Без поддержки.
С чувством, что я сумасшедшая.
Потому что отказалась от «научного метода».
Молоко пришло на пятнадцатый день.
Резко. Ночью. Грудь налилась камнями. Горячая. Болезненная.
Я приложила дочь. Она сосала жадно. Молоко текло.
Я плакала от облегчения.
Молоко есть. Я не ущербная. Я могу кормить своего ребёнка.
Без помощи свекрови. Без её груди. Без «любви к младенцу».
Свекровь больше эту тему не поднимала. Тётя Валя тоже.
Мы делали вид, что этого разговора не было.
Я кормила дочь грудью до года. Всё было хорошо.
Развелась с мужем через три года. Но не из-за этого. Просто не сложилось.
С бывшим мужем отношения нормальные. Он включённый отец. Общаемся адекватно.
Свекровь тоже адекватная. Мы виделись на праздниках. Не конфликтовали.
Дочь любит отца. Любит бабушку. Любит сводную сестру от второго брака отца.
Всё хорошо.
Тринадцать лет после развода. Моя жизнь налажена. Личная. Социальная. Карьера.
Я счастлива.
Но сегодня ночью меня настигло воспоминание.
Не знаю, что триггернуло.
Может, увидела в ленте статью про грудное вскармливание.
Может, разговор подруги про её роды.
Может, просто всплыло из подсознания.
Но я вспомнила.
В красках. В деталях. В эмоциях.
«Приложи ребёнка к груди свекрови. У неё быстрее молоко придёт от любви к младенцу».
И меня накрыло.
Злость. Обида. Унижение.
Я лежала в постели. В темноте. И чувствовала, как внутри всё кипит.
Как она посмела?!
Как они посмели предложить мне такое?!
Я только родила. Я измотанная. Я в отчаянии, что молоко не приходит.
И они предлагают мне отдать мою новорождённую дочь... чтобы её приложили к груди пожилой женщины... «для стимуляции лактации».
Это бред!
Это унижение!
Это... я даже не знаю, как это назвать!
Утром я позвонила подруге.
— Лен, ты чего в семь утра звонишь?
— Маш, скажи мне. Ты помнишь, я рожала шестнадцать лет назад?
— Ну да. И что?
— Ты помнишь, я рассказывала про тётю Валю?
— Какую тётю Валю?
— Подругу свекрови. Которая предложила приложить мою дочь к груди свекрови.
Молчание.
— Лен, я не помню такого.
— Как не помнишь?! Я же точно рассказывала!
— Может и рассказывала. Но я не помню. А что случилось?
— Я вспомнила. Только сегодня. Прям заново прожила.
— И?
— И я хочу найти эту бабу и врезать ей в лицо.
Подруга засмеялась:
— Лен, ты серьёзно? Шестнадцать лет прошло!
— Я серьёзно. Мне хочется её найти и сказать всё, что я думаю.
— А что ты тогда ответила?
— Не помню! Вот в чём проблема! Память стёрла. Помню саму ситуацию. Но не помню, что сказала.
— Может, это защита психики?
— От чего?
— От травмы. Ты была в уязвимом состоянии. Только родила. Без молока. И тебе предлагают такое... мозг защитил тебя, стёр ответ.
Я задумалась.
— Но почему сейчас вспомнилось?
— Может, ты готова это переработать. Шестнадцать лет назад ты не могла. А сейчас — можешь.
— И что мне делать с этой злостью?
— Прожить. Выговориться. Отпустить.
Я не знаю, зачем мне это воспоминание.
Шестнадцать лет прошло. Дочь выросла. Здоровая. Счастливая.
Я успешная. Самостоятельная. Моя жизнь в порядке.
С бывшим мужем и его семьёй отношения нормальные.
Тётю Валю я вообще не видела лет десять. Может, её уже нет в живых.
Свекровь адекватная. Мы общаемся спокойно. Она хорошая бабушка.
Зачем мне сейчас эта злость?
Зачем мне эти эмоции?
Зачем мне желание врезать пожилой женщине, которая шестнадцать лет назад сказала глупость?
Но я злюсь.
Злюсь на тётю Валю за этот «научный метод».
Злюсь на свекровь за то, что она не остановила подругу.
Злюсь на себя за то, что не помню, что ответила.
Хочу вспомнить.
Хочу знать — я дала отпор? Или промолчала?
Я послала их? Или просто растерялась?
Это важно. Почему-то сейчас это очень важно.
Девочки, кто-то из вас сталкивался с таким?
Когда через годы всплывает воспоминание — и накрывает эмоциями, как будто это было вчера?
Когда хочется дать отпор человеку, которого уже, может, и в живых нет?
Когда не помнишь свою реакцию — и это гложет?
Что со мной не так?
Почему сейчас?
Почему именно эта история?
Я счастлива. У меня всё хорошо.
Но эта злость внутри...
Она как заноза. Маленькая. Но болит.
«Приложи ребёнка к груди свекрови».
Шестнадцать лет назад мне это сказали.
Шестнадцать лет назад я... что-то ответила. Не помню что.
Но сегодня я знаю, что должна была ответить.
«Вы в своём уме? Это моя дочь. Моя грудь. Моё материнство.
Если у меня нет молока — я справлюсь. Со смесью. С врачами. Сама.
Но я никогда, слышите, НИКОГДА не отдам своего новорождённого ребёнка, чтобы его приложили к чужой груди.
Не для стимуляции. Не от любви. Ни по какой причине.
Это граница. Которую вы переступили.
Выйдите. Сейчас».
Вот что я должна была сказать.
Но не сказала.
Потому что была слабой. Измотанной. Растерянной.
А они этим воспользовались.
Сейчас я сильная.
Сейчас я знаю свои границы.
Сейчас я послала бы их в два счёта.
Но шестнадцать лет назад я не могла.
И эта память всплыла сейчас.
Может, чтобы я простила себя.
Молодую. Уязвимую. Испуганную.
Которая не дала отпор. Просто потому, что не было сил.
Или может, чтобы я наконец дала этот отпор.
Мысленно. Через шестнадцать лет.
Тёте Вале. Свекрови. Всем, кто считает, что может лезть в чужие границы.
«Приложи к груди свекрови»?
Идите к чёрту.
Это моя дочь. Моё материнство. Мои правила.
И если я забыла сказать это тогда — говорю сейчас.
Шестнадцать лет спустя.
Лучше поздно, чем никогда.
А вы сталкивались с абсурдными советами после родов?
Что вам говорили «доброжелатели»?
И как вы реагировали?
Расскажите. Мне сейчас важно знать, что я не одна такая странная.
Что кто-то ещё помнит глупость, сказанную годы назад.
И злится. Даже через шестнадцать лет.