СТРЕЛОК
(переношу сюда, как значимое для меня)
– Чункин!
– Да, товарищ, капитан! - вскочил с земли, где дремал, разморившись под теплым вечерним солнцем, нарочито вытянувшись и приложив руку к непокрытой голове, вскинулся молодой парень.
– Не придуривайся, Чункин, – нахмурившись, одернул бойца командир.
Сон в мгновение слетел.
– Есть, батя, не придуриваться, - уже серьёзно отчеканил боец.
–Ладно, расслабься, сынок. Задание есть, - миролюбиво, по-отечески, произнёс старший по званию,
– Пошли со мной.
Чункин поднял с земли бронежилет, который снял для удобства, когда ложился на опавшую листву, и двинулся следом за командиром. В метрах двухстах от места, где отдыхал молодой солдат, находился блиндаж, малозаметный, замаскированный сетью с матерчатыми, под осеннюю листву обрезками.
– Присаживайся, - приказал старший, подходя к большому столу, покрытому коричневой грубой тканью.
Парень отодвинув ногой табуретку, присел к столу, на котором лежала карта местности.
Командир, наклонившись, ткнул пальцем.
– Вот в этом квадрате залёг снайпер. Три дня лупит по нашим ребятам. Грамотно лупит, уже пять двухсотых. Достать соседи не могут. Где залёг, не понятно, вроде всё, как на ладони, птичками всё прочесали, зеленки давно нет, наверное, в листве зарылся - опытный, терпеливый. Просили помочь. Ты у нас самый глазастый. Так что, давай, часа через три, как стемнеет, с Богом!
Доставят к месту. Подготовься, сосни.
Да поужинать не забудь, – добавил.
Не случайно соседи попросили помощи - Чункин был лучшим снайпером на этом направлении фронта, хоть и годин ему было всего девятнадцать.
…
– Черт, пить хочется, да когда же ты высунешь свою балалайку, трое суток пасу, хитрый гад, - шептал Чункин, лёжа в ворохе пожухлой листвы, за толстым черным стволом обгоревшего дерева. Он уже не обращал внимание на “стрекоз”, кружащих высоко в небе; принюхался к прелому запаху, гниющей под осенними дождями слизкой листвы; не чувствовал уколов веток; бельё просохло после ливня, который накрыл сутками ранее - он хотел пить.
“Надо дождаться ночи, подползти и набрать воды из лужи, таблетки для обеззараживания, слава Богу есть.”- шёпотом уговаривал себя парень.
Лужа была метрах в двадцати, в дорожной канаве, но малейшее движение могло выдать его лёжку.
Где-то, вдалеке надрывно заурчал мотор машины, тяжело преодолевающей месиво жирной грязи.
“Урал, - определил стрелок, – А теперь, Петька, внимательно! Этот гад не усидит, высунет нос.” - Чункин, напрягая зрение, внимательно всматривался в сторону, где мог прятаться вражеский снайпер.
Опавшие листья и трава, то и дело, лезли в нос при малейшем повороте головы. Хотелось чихнуть, но нельзя. Усилием воли подавил чих.
Вдруг, за дорогой, слева, слабо мелькнул солнечный зайчик.
“Опа на, попался, голубчик”, - прошептал Чункин. Медленно, очень осторожно, он придвинул замаскированную снайперскую винтовку, в прицел стал просматривать то пространство, где ему показалось, что-то блеснуло.
“Хорошо, что солнце прямо за моей спиной, а тебе, коллега, не повезло.”- подумал боец.
Урал тяжело продвигался в их сторону.
Чункин напряженно ждал, когда вражина шевельнется.
Палец автоматически нажал спусковой крючок винтовки. Раз. Два.
Там, дернулось и замерло.
Звук тяжёлой военной машины приближался, натужно перебойно урча.
“А Если не добил?, Урал перегородит обзор. Я тогда не смогу помочь братишкам, - лихорадочно билась мысль,-- Не успею переползти через дорогу, надо бегом”.
Он рывком поднялся и, пригибаясь, рванул к дороге, петляя, как заяц.
Тихо. Выстрелов нет.
Ноги Чункина вязли в жирной грязи, утопая, чуть ли не до верха голенища. Разбитый тяжёлой техникой, раскисший после ливня, чернозем просёлочной дороги превращал преодоление этих трех метров в испытание, которое могло закончиться фатально для парня.
Тихо… Выстрелов нет.
Добравшись до другого края, Чункин бросился на землю и пополз в сторону врага.
…
Он лежал на ковре из опавших листьев, глаза смотрели в синее небо. Руки были раскинуты по сторонам, они сжимали и разжимали в ладонях вялые, жухлые листья. Напряжение стало спадать.
Недалеко валялась пробитая каска поверженного врага.
Рокот Урала удалялся.
Вторя урчанию мотора, мальчишка тихо напевал осенний блюз, который пел, когда-то, в мирной жизни.
02.11.2024г.
Послесловие.
Хочу сказать, что рассказ писала специально грубым, рваным, отрывистым, ломким, как трава после заморозков, как мелкие камни, с острыми краями, под телом солдата, как шипы колючих веток боярышника, валяющихся там на земле.
Потому, что это война. Она не бывает красивой.
Ошибочно думать, что фамилия Чункин, как-то связана с произведением Войновича. Возможно, подсознательно, через созвучие, я охарактеризовала этот персонаж.
Но, таких мальчишек полно.
А персонаж имеет реального прототипа.
И история вполне себе реальная, но несколько изменённая и смягченная.
Когда-то, два года назад мне не разрешили её рассказать в моих “Туманах..”, я только обмолвилась о “Хакасе”... у которого не выдержала психика и он стал дезертиром.
