История танка Cromwell IV в СССР — это пример того, как даже технически совершенная и прогрессивная машина может оказаться малопригодной в конкретных оперативных условиях. Поставки начались тогда, когда характер боевых действий на Восточном фронте уже изменился, а требования к бронетехнике стали иными. Испытания «Кромвеля» в Кубинке осенью 1944 года превратились не только в техническую оценку, но и в проверку самой концепции британского танкостроения, которая к тому моменту расходилась с доктринальными и тактическими приоритетами РККА.
Главный вывод советской комиссии был однозначным: Cromwell IV по конструкции корпуса и башни не соответствовал требованиям современного танкостроения. В то время как ведущие армии уже перешли к цельносварным бронекорпусам, британская машина сохраняла каркасную схему с использованием 13-миллиметровых планок и креплением броневых листов на болтах. Такой метод, унаследованный от вагоностроительных технологий Birmingham Railway Carriage and Wagon Company, воспринимался как конструктивная архаика и считался неприемлемым для условий 1944 года.
Такая «вагонная» схема сборки имела два критических последствия: во-первых, низкую ремонтопригодность — замена повреждённого листа требовала не сварочных работ, а трудоёмкого демонтажа панели с частичной разборкой каркаса; во-вторых, недостаточную стойкость к поражению — болтовые и клёпаные соединения на угольниках становились уязвимыми при артиллерийском обстреле и нередко вырывались при попаданиях, а крупные наружные болты на башне рассматривались как конструктивный недостаток, создающий дополнительные зоны ослабления брони.
Советские специалисты указывали на внутреннее противоречие в концепции «Кромвеля». Машина получила высокоэффективный двигатель Meteor, обеспечивавший скорость до 52 км/ч, что формально делало её одной из самых быстрых в своём классе. Однако это преимущество теряло смысл из-за крайне высокого расхода топлива: около 370 литров на 100 км по пересечённой местности при 170 литрах у Т-34. Для РККА, опиравшейся на глубокие наступательные операции с ограниченными возможностями подвоза горючего, подобная зависимость от топлива фактически исключала использование «Кромвеля» в качестве манёвренного танка.
Орудие Mk.V, представлявшее собой сочетание британской конструкции и американского калибра, продемонстрировало солидные боевые качества: оно уверенно поражало борт «Тигра» с дистанции около 600 метров, что существенно превосходило возможности штатной пушки Ф-34. Однако эффективность орудия ограничивалась конструкцией башни. Узкий погон диаметром 1524 мм (против 1600 мм у Т-34-85) и тесное внутреннее пространство создавали серьёзные трудности для заряжающего: работа велась в стеснённых условиях, доступ к основной боеукладке был затруднён и зачастую требовал участия нескольких членов экипажа. В результате «Кромвель» мог обеспечить точный первый выстрел, но его устойчивость в длительном огневом контакте оставалась низкой.
Для ГБТУ при оценке иностранных машин решающим был не абсолютный уровень характеристик, а их сравнительное соотношение с уже имеющимися образцами. В этом контексте Cromwell IV неизбежно сопоставлялся с американским M4A2(76), который к концу 1944 года стал основным танком союзных поставок. По совокупности параметров именно с ним «Кромвель» находился в прямой конкуренции — и проигрывал по всем ключевым направлениям.
Серийный M4A2(76) обладал цельносварным корпусом и башней, что упрощало производство и ремонт по сравнению с каркасно-болтовой конструкцией «Кромвеля». Наклонное бронирование и более рациональная внутренняя компоновка обеспечивали лучшую выживаемость при сопоставимой массе. Логистические преимущества были ещё значительнее: расход топлива у M4 был почти вдвое ниже, а наличие крупного парка «Шерманов» на фронте облегчало снабжение запчастями и обучение экипажей. Переход на 76-мм пушку окончательно снял вопрос огневой мощи. В этих условиях Cromwell IV объективно не имел тактических и эксплуатационных преимуществ, которые могли бы оправдать его внедрение в РККА.
Обстрел корпуса Cromwell IV из 75-мм пушки KwK 42 танка «Пантера» стал окончательным аргументом для советских испытателей. Броня поражалась с любых практических дистанций, без каких-либо «мертвых зон» по дальности. Это означало, что машина не могла выживать в контакте с основным немецким танком 1944 года. Концепция «крейсерского» танка, рассчитанного на быстрые рейды, утратила смысл: в реальных условиях Восточного фронта Cromwell IV превращался не в манёвренный ударный инструмент, а исключительно в хорошо заметную и уязвимую цель.