— Что значит «переписать на твою мать»?! — голос Регины Константиновны в телефонной трубке звенел так, что, казалось, мог бы расколоть оконное стекло. — Ты что удумала, Лидия? Последнее отнять решила? Родовое гнездо, которое мы с отцом покойным по кирпичику складывали, чужой женщине отдать?
Лида невольно отстранила телефон от уха. Она сидела на своей маленькой, но уютной кухне, где пахло свежесваренным кофе и утренней суетой. За окном начинался обычный июньский день, обещавший тёплую погоду и тихие радости, но звонок бывшей свекрови ворвался в это утро, как ледяной сквозняк.
— Регина Константиновна, здравствуйте. Давайте спокойно, — попыталась Лида унять бурю на том конце провода, хотя её собственное сердце уже забилось быстрее. — Никто ничего не отнимает. Мама просто предложила помочь…
— Помочь? — взвизгнула свекровь. — Помочь обобрать моих внуков? Лишить их наследства? Это так теперь называется? Я Васе сейчас же позвоню! Он тебе устроит! Он-то не позволит семейную реликвию по рукам пускать!
В трубке раздались короткие, злые гудки. Лида положила телефон на стол и устало прикрыла глаза. Семейная реликвия. Гнездо. Как же громко и пафосно это звучало из уст женщины, которая на этой самой даче за последние пять лет появлялась от силы три раза, и то — на шашлыки, которые жарила сама Лида.
Дача… Небольшой, но добротный двухэтажный домик из бруса, шесть соток земли с яблонями, смородиной и грядками, которые она, Лида, последние десять лет обихаживала с утра до ночи. Этот участок действительно когда-то покупали родители Васи, но строили и доводили до ума его уже все вместе. Лида помнила, как они с Васей, тогда ещё молодые и полные надежд, сами красили веранду, как выбирали обои в детскую на втором этаже, как она, беременная Соней, сажала первые кусты пионов у крыльца.
После развода, который состоялся год назад, вопрос с имуществом решился на удивление просто. Квартира была её, доставшаяся от бабушки. Машина — общая, её продали и деньги поделили. А дача… Вася, который никогда не любил копаться в земле и воспринимал поездки за город как повинность, легко от неё отказался.
— Забирай, — сказал он тогда, глядя в сторону. — Всё равно ты там хозяйка. Да и детям привычнее. Мне с новой женщиной… ну, ты понимаешь, нам это ни к чему.
Лида понимала. Вася всегда был мягким, как воск. Лепи из него что хочешь. Всю их совместную жизнь его лепила Регина Константиновна, а теперь эстафету приняла новая пассия. Так что по документам, чёрным по белому, единственной владелицей дачи стала Лидия. И это казалось справедливым. Она вложила в этот дом не только деньги, но и душу.
Проблема возникла там, где её не ждали. Дача требовала ремонта. Нужно было перекрыть крышу, которая прошлой осенью дала течь, подправить покосившийся забор и обновить краску на фасаде. Суммы выходили приличные, а Лида, воспитывая двоих детей на зарплату бухгалтера, не могла позволить себе такие траты.
Именно тогда её мама, Олеся Фёдоровна, и предложила свой, как ей казалось, гениальный план.
— Лидочка, — говорила она пару дней назад, пока они вместе перебирали ягоды жимолости, собранные на той самой даче. — Я ведь пенсионерка. У меня льготы по налогам на имущество. А у тебя налог на землю, на дом… Это же копейка к копейке — и набегает. Да и с ремонтом… У меня есть накопления, я бы вложилась. Давай ты на меня дарственную оформишь. Чисто формально. Ты же знаешь, мне чужого не надо. Дом как был твой и внуков, так и останется. А так и с налогами полегче будет, и я смогу со спокойной душой деньги вкладывать. А то как-то неудобно: дом твой, а платить буду я.
Предложение было донельзя практичным и логичным. Олеся Фёдоровна была женщиной дела, а не слова. Она не умела говорить красивых речей о поддержке, зато могла молча приехать с другого конца города с сумками продуктов или сесть и за одну ночь заштопать все детские вещи. Лида знала, что мама плохого не посоветует. И согласилась. Они ещё даже не успели сходить к нотариусу, просто обсудили это между собой.
Но, как известно, стены имеют уши. А в их случае — уши имела Соня. Десятилетняя дочка, умная и чувствительная девочка, услышала разговор и в тот же вечер, болтая с отцом по видеосвязи, простодушно поделилась новостью: «Пап, а мы дачу на бабушку Олю перепишем! Она нам крышу починит!»
Вася, разумеется, тут же доложил матери. И вот результат — утренний скандал и угрозы.
Лида вздохнула и сделала глоток остывшего кофе. Ну почему, почему даже после развода она не может жить спокойно? Почему эта женщина продолжает считать, что имеет право лезть в её жизнь, в её решения, в её кошелёк?
Телефон зазвонил снова. На экране высветилось «Вася». Лида сбросила вызов. Потом ещё раз. И ещё. На пятый раз она не выдержала и ответила, стараясь, чтобы голос звучал как можно более ровно.
— Я занята, Василий.
— Лида, ты чего не берёшь? Мать в истерике, давление подскочило! — зачастил он в трубку. Его голос был полон знакомых ноющих ноток. — Ты что творишь? Зачем ты так с ней? Она же пожилой человек!
— А что я такого делаю, Вася? Я собираюсь ремонтировать свой дом, — отчеканила Лида, выделяя слово «свой».
— Но… но зачем на твою маму переписывать? Это же наша дача! Семейная! Я там вырос!
— Ты от неё отказался, — холодно напомнила Лида. — Официально. У нотариуса. Или ты забыл?
— Ну… отказался, — сбавил он тон. — Но я же не думал, что ты её… продавать начнешь или на других людей оформлять! Я думал, она для детей останется!
— Она и останется для детей. Моя мама — не «другой человек», а их родная бабушка, которая, в отличие от некоторых, реально помогает. Она готова вложить свои деньги в ремонт, чтобы твоим же детям было комфортно там отдыхать. Где была твоя мама, когда прошлой осенью дожди заливали веранду, а у меня не было денег даже на то, чтобы мастера вызвать?
— Ну… ты же знаешь маму. Она… она женщина эмоциональная. Для неё эта дача — память об отце. Она считает, что твоя мама её у вас отбирает.
— Считает? — Лида почувствовала, как внутри закипает раздражение. — Вася, давай начистоту. Твоя мама считает, что всё в этом мире должно принадлежать ей и вертеться вокруг неё. Когда мы были женаты, она решала, какие занавески нам вешать и в какую школу отдавать Соню. Теперь мы в разводе, но она всё равно пытается контролировать мою жизнь. Не надоело быть её марионеткой?
— Не говори так про маму! — обиделся он. — Она просто переживает за внуков!
— Переживает? Замечательно! Пусть приедет и поможет мне грядки прополоть. Или денег на новую крышу даст. А звонить и устраивать скандалы — это не помощь, а вредительство. Передай ей, пожалуйста, что я сама разберусь со своей собственностью. И с тобой я это обсуждать не намерена.
Она закончила разговор и с силой опустила телефон на стол. Руки дрожали. Как же она устала от этой вечной борьбы, от необходимости оправдываться за каждый свой шаг. Она думала, что развод принесёт ей свободу, но тень Регины Константиновны продолжала нависать над её жизнью.
Через пару дней, в субботу, Лида, как обычно, собрала детей и поехала на дачу. Илья, шестилетний непоседа, всю дорогу предвкушал, как будет играть в своём «гараже» под старой яблоней, где у него была целая коллекция машинок. Соня сидела молча, глядя в окно. Она всё понимала и, кажется, переживала даже больше, чем взрослые.
Дача встретила их тишиной и ароматом цветущих флоксов. Воздух здесь был совсем другим — густым, настоянным на травах и прогретой солнцем земле. Лида сразу почувствовала, как напряжение, скопившееся за неделю, начинает отступать. Это было её место силы, её убежище.
Она открыла дом, и дети тут же разбежались по своим уголкам. Лида переоделась в рабочую одежду и вышла на улицу. Нужно было полить огурцы в теплице и подвязать помидоры. Работа в саду всегда успокаивала её, приводила мысли в порядок. Каждый кустик, каждый цветок был посажен её руками. Она знала здесь каждую травинку. Как можно считать её «пришлой» на этой земле?
Примерно через час, когда она, согнувшись в три погибели, пропалывала грядку с морковью, калитка со скрипом отворилась. Лида выпрямилась, ожидая увидеть маму — она обещала приехать и привезти рассаду астр. Но на дорожке стояла Регина Константиновна. Вся в чёрном, строгая, с поджатыми губами. А за её спиной маялся Вася.
Сердце ухнуло куда-то вниз. «Незваные гости».
— Мы приехали, — вместо приветствия заявила свекровь, оглядывая участок хозяйским взглядом. — Посмотреть, как тут наше гнездо. Небось, уже с молотка пускаешь?
Лида медленно сняла перчатки и вытерла руки о штаны. Спокойствие. Главное — спокойствие. Дети в доме, они не должны слышать криков.
— Здравствуйте, Регина Константиновна. Вася, привет. Проходите, раз приехали. Только я вас не ждала.
— А нас и не надо ждать! — отрезала та. — Мы в свой дом приехали! Вася, ты посмотри, что она с моими розами сделала! Обкорнала все! Варварство!
Лида посмотрела на пышные кусты роз, которые она аккуратно подрезала весной по всем правилам. Именно благодаря этой обрезке они сейчас готовились цвести так, как никогда раньше.
— Я провела санитарную обрезку, чтобы кусты были здоровее и цвели пышнее, — спокойно пояснила она. — Есть такая наука — агротехника. Она помогает растениям, а не вредит.
— Наука! — фыркнула Регина Константиновна. — У меня своя наука — жизненный опыт! Всю жизнь розы сажала, и никто меня учить не будет! А ты… ты всё делаешь, чтобы и духу нашего здесь не осталось!
Она прошла к дому, дёрнула дверь и вошла внутрь. Вася неловко переступил с ноги на ногу.
— Мам, ну перестань… Лида, она не со зла. Она просто…
— Вася, она вошла в мой дом без разрешения, — тихо, но твёрдо сказала Лида. — И ведёт себя как хозяйка. Ты считаешь это нормальным?
— Ну… она же бабушка. Она к внукам…
В этот момент из дома выскочил Илья.
— Мама, там баба Гина командует! Говорит, чтобы я машинки с подоконника убрал! А это мой гараж!
Следом вышла Соня. Лицо у неё было испуганное.
— Мам, бабушка сказала, что мы скоро отсюда уедем, и здесь будут жить другие дядя и тётя. Это правда?
Кровь бросилась Лиде в лицо. Это было уже слишком. Вмешиваться в её жизнь — одно. Но пугать детей, разрушать их маленький, уютный мир — это было за гранью.
Она быстрыми шагами вошла в дом. Регина Константиновна стояла посреди комнаты и инспектировала полки.
— Порядка нет, — вынесла она вердикт. — Всё пылью заросло. При тебе, Лидия, дом сиротеет.
— Регина Константиновна, — голос Лиды был тихим, но в нём звенела сталь. — Пожалуйста, выйдите из моего дома.
Свекровь обернулась, на её лице было написано изумление, смешанное с гневом.
— Что-о-о? Ты меня, хозяйку, из моего же дома выгоняешь?
— Хозяйка здесь я, — отчеканила Лида. Она подошла к комоду, достала из ящика папку с документами и вытащила оттуда свидетельство о государственной регистрации права. Она не собиралась этого делать, но её вынудили. — Вот. Посмотрите. Здесь русским языком написано, кто собственник. Собственник — Ковалёва Лидия Андреевна. То есть я.
Регина Константиновна брезгливо взглянула на бумагу.
— Филькина грамота! Всё это можно оспорить! Вася — наследник! Дети — наследники! Ты их обманула, втёрлась в доверие и всё себе захапала!
— Вася добровольно отказался от своей доли в мою пользу. А дети, не волнуйтесь, без наследства не останутся. Но пока я жива, этим домом распоряжаюсь я. И я не позволю никому, слышите, никому приходить сюда без приглашения, устанавливать свои порядки и, тем более, пугать моих детей.
Она говорила, и с каждым словом чувствовала, как внутри неё растёт какая-то новая, незнакомая ей сила. Страх перед этой властной женщиной, который жил в ней все годы замужества, вдруг исчез. Осталась только холодная, звенящая ярость и уверенность в своей правоте.
— Вася! — крикнула Регина Константиновна, не находя больше аргументов. — Ты слышишь, что она говорит? Она нас выгоняет!
Вася, вжав голову в плечи, вошёл в комнату.
— Лид, ну может, не надо так…
— А как надо, Вася? — обернулась к нему Лида. — Надо позволить твоей маме разрушить всё, что я так долго создавала? Позволить ей врать моим детям? Ты отец, так почему ты не защитишь их от её нападок?
Вася что-то промямлил про то, что «мама не хотела ничего плохого» и что «надо просто поговорить».
— Говорить больше не о чем, — отрезала Лида. — Я всё сказала. Прошу вас покинуть мой участок. Если хотите видеться с детьми — пожалуйста, но на нейтральной территории. Или у вас дома, если пригласите. Сюда — только с моего разрешения.
Регина Константиновна смотрела на неё так, будто видела впервые. В её глазах плескались неверие, ярость и… растерянность. Она привыкла, что Лида — тихая, покладистая, всегда готовая уступить, чтобы «не было скандала». А сейчас перед ней стояла другая женщина. Спокойная, уверенная и несгибаемая.
— Ты ещё пожалеешь об этом, Лидия, — прошипела она. — Я этого так не оставлю. Ты украла у моей семьи гнездо.
Она развернулась и, стуча каблуками, направилась к выходу. Вася, бросив на Лиду виноватый взгляд, поплёлся за ней…