Если задуматься, биссектриса - слово, фонетически не особо ласкающее слух, даже немного какое-то ругательное, что ли. Но это мое мнение. И вообще, сама биссектриса беспардонная: резко пополам угол делит, не спрашивая согласия, буквально разваливает режет его, будто скальпелем, уцепившись за его вершину. А если этот угол задумывался как нечто цельное и неделимое? А она врывается и рубит. Все равно, что узел Гордиев рубит. Решить проблему раз и навсегда, бесповоротно. А там и проблемы-то нет. Живет себе тихой наполненной жизнью целый угол - а его рраз - и все тут.
- Извольте любить и жаловать, я ваша Биссектриса! Я тут вам межевание устрою. Что значит зачем? А затем. Налоги опять-таки если что, переписать вас, уточнить, облагородить. Что вы как дикарь заросший! Щас я вам тут теоремок подгоню, веселее станет...
- А, простите, нафика они мне, свободному углу? Я у вас не просил никого подгонять и пилить меня надвое! У меня была унутренняя наполненность и гармония! А вы разложили меня!
- Вы что, угол, хотите стать тупиком неотесанным???
- Да. Не троньте!
- Молчите. Закон есть закон.
И она вкратце изложила свои права и его обязанности.
Для начала - углу следует в треугольник преобразиться, а внутри треугольника она и сама со всем разберется. Все будет цивильно, четко, по-деловому и по-научному.
- А мне что теперь делать? - туповато спросил угол, неуклюже пристроив себе нижнюю планку.
Биссектрисе было явно не до него. Внутри угла кипела работа. Из каждой вершины только что рожденного треугольника выкидывались новые биссектрисы, они четко делили свои углы, сварливо пересекались друг с другом, врезались в противоположные грани, спорили, кому быть главной. Что-то высчитывали и подсчитывали, сочиняли и пели себе дифирамбы - вот мол, какие мы! На пустом месте мы вон чё напилили, и сколько нас! Биссектрисы все пилили и пилили углы, треугольников становилось все больше, но были они все меньше и миниатюрнее.
Бывший свободный и гармоничный угол, рассеченный биссектрисами и биссектрисинками в мелкие крошки-треугольники - тихо молчал и вспоминал о том времени, когда все было одним пространством, оганиченным четким двулучием, без суеты и ругани.
А они все делились и делились и делились. В конце концов, число биссектрис и треугольников стало настолько велико и стремилось к бесконечности, что они плотно заполнили пространство угла, ограниченное коротким отрезком. Им стало тесно, так, что сложно было даже переговорить друг с другом, когда-то звонкий веселый гомон затих - что могли сказать эти микроскопические точечные не пойми что...
А угол... Угол подумал, ну вот, тут дело пахнет новой теоремой. Теоремой о бессмысленности никчемной суеты, бесконечного дележа и разборок.
Оставайтесь цельными и неделимыми!