Раэ преградила путь витая решетка, запертая на прозрачный замок, внутри которого ворочался сильф. Сквозь прутья и завитки решетки из апофики проскальзывали другие сильфы с небольшими пузырьками и колбочками, наполненными какими-то зельями и отварами, а внутрь проникали сильфы с записками. В глубине, за решеткой, было видно только нагромождение ширм из-за которого тянуло запахами трав и отваров.
Охотник остановился в замешательстве, послал через прутья решетки Лазурчика. Тот вернулся назад очень скоро и очень недовольный. Видно, альву одному, без человека, было там ловить нечего. Так, должно быть, поняли по цвирканью Лазурчика остальные. На счастье Раэ в коридоре стихла возня с вараксами, и вскоре он увидел того же Эфе Дорна, который волок кого-то за собой в апофику с довольно решительным видом. Этот кто-то еле переступал ногами и позволил Эфе засунуть его голову себе под мышку. Эфе, хмурый, с опущенными углами рта, двинул по замку с сильфами, рявкнул отрывисто какое-то заклинание, и дверь открылась. От человека, которого волок с собой Эфе, на Раэ пахнуло каким-то знакомым гнилостным запахом. Где-то он его уже чуял. Давненько и не по разу, только вот где?
Решетчатые ворота отворились перед Эфе, он вволок за собой едва переступавшего бедолагу, а следом, воспользовавшись этой странностью, поспешно проскользнул Раэ вплотную к тому, кто едва двигал непослушными ногами. Так он пробрался с колдуном до большой просторной залы с высоким потолком и арочными окнами, которые, несмотря на молочный туман за стеклами, давали достаточно света. По столам были разложены травы в пучках, россыпью в мешках, в туесах, посередине находилась огромная жаровня, беспорядочно заставленная крохотными котелками, котелочками и котлищами. Вокруг жаровни метался Варью с повязанным на затылке головным платком, с завязанным лицом, красными злыми глазами, которые едва-едва выглядывали из-под повязки, в фартуке от горла до носков башмаков в таких же длинных нарукавниках, как у Наравах, и пытался варить разом все, что находилось у плиты. А все там дымилось, клокотало, пригорало или же не хотелось вариться, отчего Варью, заглядывавший в котлы, досадливо цокал.
За одним из столов, поодаль, съежившись, зыркая на Варью запуганным взглядом, толкла что-то в небольшой каменной ступке… простица! Да! Простая девчонка ненамного старше Раэ! И это была именно простица! У нее были настоящие русые волосы, заплетенные в косы, огибавшие голову, с такими же кружевными лентами, какими любили щеголять девушки в Аве! И она была именно что простицей! Как же по ним соскучился Раэ, как ему вспомнились девушки на праздничных городских гуляниях! На ее не по-ведьмински округлых щечках рассыпались веснушки. Она была приятно по-здоровому полновата, с пышной грудью, броско заметной даже под передником, ее здоровое тело можно было плотным, крепко сбитым, без ведьминской худобы… А еще она страшно, до потери соображения боялась Варью.
Тот успел, пока еще не заметив Эфе, пронестись мимо девицы и огреть ее по спине мешалкой:
-Пошевеливайся! Что ты возишься?
-У меня нет сил это толочь! – простонала та, и Раэ словил ее семикняжий говор.
В это время взмыленный Варью заметил Эфе и того, кого он с собой притащил.
-Что-о? Эфе, ты зачем мне его сюда суешь? И вообще- чего вы тут делаете. Вам что – жизнь не дорога? Уходите! Уходите, говорю! Здесь даже пар ядовит! Я тут сам еле держусь!
Внезапно из пустоты вывалилась варакса, прямо перед Варью, и тот ее тотчас огрел мешалкой. Варакса исчезла в ту же пустоту. Эфе, не обращая ни на что внимания, сдвинул разложенные травы с одного из столов и бухнул рывком на него того, кого притащил. Девица ахнула от страха. Альвы со сдавленным писком прильнули к Раэ. Теперь, когда Эфе отнял руки, Раэ увидел на столе того, в ком с трудом узнал Игни. Тот тяжело дышал ртом с широко и беспомощно отпавшей, как у мертвеца, челюстью, на которой почти не осталось зубов, а те, что остались, гнили. Голова Игни была наполовину облезлой. Эфе стряхнул со своего рукава клочья вылезших русых волос. Пол-лица занимали сочащиеся гноем язвы. Такой же изъязвленной рукой, лишенной ногтей, Игни заслонил глаза от слишком яркого для него света. Тут-то Раэ и вспомнил, где он раньше чуял гнилостный запах, который дошел к нему Игни: из клеток с ведьмами, которые прикатывали после шабашей в крылья ведьмобойц.
-Ну и зачем ты его притащил сюда? – недовольно спросил Варью, - с ума сошел, что ли?
-Он умирает!
-Здесь что – мертвецкая?
-Да сделай хоть что-нибудь! – раздраженно сказал Эфе, - мы там от варакс отбиваемся… нам не до него…
-А у меня этих варакс, что ли, нет? – спросил Варью. Словно в подтверждение его слов из ниоткуда опять возникла варакса, подскочила с противоположной стороны плиты, опрокинула навзничь котел под вопли Варью и простицы. По плите запенилась, зашкрворчала едко пахнувшая жидкость. Варью кинулся на ту сторону. Подобрал котел в попытке хоть что-то в нем спасти, хоть на дне, но обжегся и выронил на пол.
-Проклятье! Это зелье для Лиоты Эвалл-Аравей! Придется варить заново! А у меня времени нет! И ты тут еще Игни притащил!
Варью подскочил к простице и вырвал у нее ступку.
-Ничего не можешь натолочь! Дай сюда! Иди за зверобоем! А ты, Эфе, убирайся назад и Игни забери с собой!
Простица бросилась в открытые двери внутренних покоев, довольная, небось, уж тем, что может избавиться от этого ужаса хоть на время. Варью с силой захрустел пестом в каменной ступке, и стало ясно, что у простицы просто не было сил вытолочь то, что там находится. Но как колдун шустро начал, так же быстро и закончил. Что-то его заставило бросить пест, отскочить от стола со ступкой и согнуться пополам в сильном рвотном порыве. Рядом возникла варакса, перевернула табурет и полезла к столу с травами. Варью едва успел распрямиться и дать ей пинка.
-Вали давай! – проорал колдун-травник Эфе, срывая повязку с лица, которое оказалось под ним покрыто красными пятнами.
-Нет, не свалю! Давай, сделай что-нибудь, у тебя должно быть какое-нибудь зелье для Игни…
-А больше ничего не хочешь? На мне сейчас чуть ли не вся Башня висит! И всем шишкам нужны зелья! Куда мне еще Игни! Тащи его отсюда! Нет у меня ничего для него!
Игни, сипя, выгнулся, и из его горла вытекла жидкая дорожка гноя.
-Найдешь! – проорал Эфе, - ты же дал этой сучке Марморин для Ирита какое-то зелье? А он еще хуже, чем Игни!
-Чего дал, того уж нет!
-А ты свари!
-У меня все жаровни заставлены!
-А для этой твари Марморин у тебя все свободно?
-Да не помогу я твоему Игни! У Ирита все не так плохо! А этот все – не жилец!
-Врешь! Я видел Ирита! Он похож на мешок гноя, в котором растворились все кости! Но для него у тебя нашлось! Точнее, для этой потаскушки ты дашь, а мне, своему сиблингу, ты кукиш покажешь? А ну давай вари!
-Что ты от меня хочешь? – Варью воздел руки с обломанными когтями, которые, как разглядел Раэ, были еще и обожжены и тоже покрыты странными язвами, - что? Меня все дергают, хотят зелий, а я еще мертвеца спасай? Иди отсюда, помощи от тебя не дождешься, так хотя бы…
Из соседних покоев с визгом и плачем выскочила простица, а за нею катились кубарем сразу три вараксы. Варью подскочил, тремя пинками разогнал варакс, четвертый дал простице:
-А ну пошла, пошла за зверобоем! И чтоб принесла, а то я тебе зоб вырву!
Простице пришлось со всхлипами возвращаться туда, откуда ее выгнали вараксы.
-Варью, - Эфе подскочил и ухватил травника за локоть, - если ты ничего не предпримешь для Игни, я один за него отвечать не буду. Понимаешь? Если спросят с меня, то я скажу, что делал все, что мог. А вот ты мог, но не сделал. Ирит из «Черного Зеркала» выживет… ну, или промучается дольше… а Игни сдохнет у тебя в апофике… И я скажу, что это ты ничего не сделал для сиблинга своего ковена. А в Игни знаешь сколько денег вбухано?
-А я скажу, что этот придурок сам виноват! – сорвался чуть ли не на визг Варью, - на Мабон он собрался, видите ли, обратиться! Я ему говорил, ты говорил, все ему говорили, что ему рано! Что ему это лучше было бы сделать это на Остару! Тогда даже риска меньше!
-Да кто знал, что этот Мабон нам не в то горло пойдет! Кто знал? – крикнул Эфе, - вон, на Ламмас мы не принесли никакой жертвы, а все равно как хорошо все было! А сейчас…
-А сейчас мы без травников. Благодаря Ириту и Игни! Я один тут надрываюсь! И меня надолго не хватит! Скоро сам буду валяться на столе, как Игни! А ну в сторону!
И Варью кинулся к плите, рядом с которой из ниоткуда возникла варакса и ухватилась за ручку котла. На этот раз Варью успел спасти зелье и огреть вараксу мешалкой. Она опять исчезла. В это время Эфе пошатнулся, чуть не упал и оперся о стол рядом со ступкой. Потом что-то вдохнул от ступки, отшатнулся упал на колени и врывал на пол слюной.
-Вот-вот, - сказал Варью, - уходи давай! Толку тут с вас никакого!
-Эй! – разнеслось по зале со стороны решетчатой двери, - впустите меня!
Раэ узнал голос Моди.
-Никого не впущу! – крикнул Варью, - всем нужны зелья, не одному тебе, а помощников нет!
-Я знаю! – крикнул Моди у ворот, - я пришел к тебе на помощь!
-Ты что, привел с собой простецов?
-Нет, увы! Простецов не привел! Но я из Семикняжия. Я умею управляться с ядовитыми травами, уж поверь мне!
Варью неуверенно двинулся к решетке с сильфовым замком.
-Что, и в обморок мне тут не грохнешься?
-Не грохнусь. Уж поверь. Кабы я был неосторожен с травами в Семикняжии, меня бы давно вычислили и сожгли. Посуди сам. Они ж там у каждых ворот сажают боярышник! Крапивы на пустырях - полно. А зверобоем они там только чуму не лечат.
Продолжение следует. Ведьма и охотник. Звездная Башня. Глава16.