Столь радикальное телесное кино может быть непростым для просмотра незакаленным зрителям. Для меня картина была в первую очередь о диссоциации и внутренней пустоте, которую Эстер пытается вытеснить и заполнить, вырезая и поедая куски своего мяса. В фильме очень много крови как символа жизни, в каком-то смысле кровь - речь кожи, утверждающая существование Эстер. Как ребенок понимает, что он существует, когда его видят и с ним говорят, Эстер получала доказательства своего существования, когда видела струйки крови из свежих ран.
«Je ne sens rien… C’est bizarre.»
«Я ничего не чувствую… Это странно.»
Интересен вопрос, что было спусковым механизмом для развязывания психоза. Несколько раз в фильме проговаривалось, что за последние 2 года Эстер зарекомендовала себя как ответственный, аккуратный, хороший человек, которому можно доверять. Отчасти поэтому в период психоза ей много сходило с рук. Мы видим, что у нее есть работа, хорошая подруга и парень. Психоз начинает разворачиваться после предложения ее парня снять квартиру вместе и видится мне реакцией на сближение, которое воспринимается как угроза аннигиляции. Эстер на вечеринке идет в лес, на стройку, возможно, она ищет уединения, чтобы услышать себя, свои мысли. Однако, вопреки единению с собой, мы видим объектное восприятие своего тела: она сильно ранит ногу и не чувствует боли, она истекала кровью несколько часов и потом спокойно смотрит, как доктор зашивает раны, словно это ее совсем не касается.
«Regarde… On dirait que ce n’est pas moi.»
«Смотри… Как будто это не я.»
Фрейд писал о том, что симптом — это компромисс между бессознательным желанием и социальным запретом. Эстер желает почувствовать, что она все еще существует, несмотря на свой социальный статус успешной женщины со стремительной карьерой, мотивированной необходимостью снимать жилье пополам с парнем, потому что так принято: если долго с кем-то встречаешься, нужно съезжаться. Жизнь Эстер уходит из-под ее контроля, она теряет надежду на авторство. Успешность в работе и в отношениях были ей навязаны требованиями социума, которому в общем-то глубоко безразлично, выносимы ли эти решения для субъекта. Особо страшно, что события фильма происходят на фоне банальных интерьеров, подчеркивая их невыносимую бездушность.
Возможно, многие из нас, как Эстер, ежедневно рискуют не узнать себя в отражении. Эта картина о невыносимости существования и о желании жизни с осознанием своего авторства в ней.
Тело — не враг, оно — последний способ сказать.