Найти в Дзене
Литература_100

ПРОБЛЕМА БИОГРАФИИ

Какие интересные биографии вы читали? Читали ли вы биографии разных биографов, но посвященные одному человеку? Согласитесь, в таких книгах один и тот же человек всегда предстает разным. Сейчас читаю «Чехов в жизни» И.Н.Сухих. Это даже не биография в строгом смысле, а книга, составленная из отрывков писем, собранных в разделы (университет, семья и пр.). Так из писем и цитат встаёт образ писателя, видения автора (И.Н.Сухих) почти нет. Не могу не поделиться несколько иронично сформулированной, но замечательно и тонко выраженной проблемой биографий (вступление И.Н.): «Давно замечено: биографы – даже внешне – часто становятся похожи на портретируемого автора. Больше всего подобных (как и прочих) наблюдений накопили пушкинисты. Мемуаристы дружно утверждают: в молодости Тынянов был поразительно похож на изучаемого поэта. Другой, иронический, вариант подобного уподобления сохранился в филологическом фольклоре конца 1940-х годов: «У Мейлаха Пушкин все время оглядывается, чтоб не сказать чего-ни

Какие интересные биографии вы читали? Читали ли вы биографии разных биографов, но посвященные одному человеку?

Согласитесь, в таких книгах один и тот же человек всегда предстает разным.

Сейчас читаю «Чехов в жизни» И.Н.Сухих. Это даже не биография в строгом смысле, а книга, составленная из отрывков писем, собранных в разделы (университет, семья и пр.). Так из писем и цитат встаёт образ писателя, видения автора (И.Н.Сухих) почти нет.

Не могу не поделиться несколько иронично сформулированной, но замечательно и тонко выраженной проблемой биографий (вступление И.Н.):

«Давно замечено: биографы – даже внешне – часто становятся похожи на портретируемого автора. Больше всего подобных (как и прочих) наблюдений накопили пушкинисты. Мемуаристы дружно утверждают: в молодости Тынянов был поразительно похож на изучаемого поэта. Другой, иронический, вариант подобного уподобления сохранился в филологическом фольклоре конца 1940-х годов: «У Мейлаха Пушкин все время оглядывается, чтоб не сказать чего-нибудь лишнего, а у Гуковского так и шастает, так и шастает».

Однако писатель похож на биографа также в той степени, в какой сам биограф существует в историческом времени и похож на него. (Здесь к месту еще один афоризм: «Дети больше похожи не на отцов, а на свое время».)

Меняющиеся облики, конструктивные образы Чехова, созданные в ХХ веке, свидетельствуют об этом достаточно очевидно.

Скажем, в последние годы императорской России, на излете Серебряного века с его безудержным идеализмом и психологическими безднами, Чехов казался наследником шестидесятников, сомневающимся позитивистом, простым, хорошим, нормальным человеком, «сыном своей семьи, своего сословия и своего времени».

«Идеалистам сороковых годов, пожалуй, не о чем было бы говорить с Чеховым, но Помяловский и Писарев увидели бы его и возрадовались. Вышедший не из головы романиста и не из критической реторты, этот человек не дал до конца прямолинейно выдержанный тип. Мы видели Чехова и в борьбе сомнений, и в жажде „кусочка веры“ и в жалобах на недостаточность характера. Чем-то в высшей степени живым и свободным был он, чем-то органически враждебным всяким теориям. Но старшие собратья преклонились бы пред его спокойным и мудрым умом, великолепно приспособленным для земли, перед его мастерством решения противоречий, отвращением к фразе, „медицинскою“ простотою его взгляда на вещи, ясною прямотою отношений, честным заявлением, что он не верит там, где он не верил. Если бы такие, как он, шли не единицами, а целым поколением, к земле скорее спустилось бы „небо в алмазах“ и стала бы ближе мечта двух благородных безумцев из „Палаты № 6“ и „Черного монаха“». Таковы финальные фразы, резюме измайловского «биографического наброска».

В 1920-е годы А. Б. Дерман во внешнем спокойствии и нормальности усмотрел дисгармонию художника и человека, возмещающего недостаток любви к людям имитацией этого чувства. «Дисгармония в природе Чехова состояла в том, что при уме обширном и поразительно-ясном он наделен был „молчанием сердца“, – слабостью чувства любви. То, что мы называем непосредственностью чувства, было ему незнакомо. И это обстоятельство сыграло и в жизни, и в творчестве Чехова роль определяющего значения. <…> Природа лишила Чехова дара сильного и непосредственного чувства, и он, осознав это, возмещает внутреннюю пустоту тем, что поступает так, как поступал бы человек с горячим сердцем: ласково, участливо, внимательно – совершенно почти не входя в существо тех нужд, с которыми к нему обращаются».

В 1940-е годы чеховская обыкновенность вдруг обернулась иной стороной. Биографу явился не дисгармоничный нытик и меланхолик, а энтузиаст-общественник, горячий патриот, почти член Союза советских писателей и едва ли не член ВКП(б) (кажется, З. С. Паперный пошутил, что Чехов в это время начал по-горьковски окать).

«Он жил и работал и для своего времени, и для будущего, для нас. Он верил в нас, в наш разум, в нашу волю, в наше счастье. <…> Простые обыкновенные люди – основа всей нашей жизни. Это они под руководством Коммунистической партии строят прекрасные города, возводят дворцы, свершают новые подвиги смелого творчества, неутомимого созидания, отстаивают мир во всем мире против покушений на него врагов человечества, всех врагов счастья и красоты на земле. И в каждой новой победе простых людей участвует своим трудом, своей правдой, своей мечтой светлый гений простого русского человека, Антона Павловича Чехова». Вр Это тоже заключительные слова, кода книги.

А в 1990-е годы с берегов Туманного Альбиона был увиден совсем иной образ: «…Многие чеховские биографы стремились воссоздать из подручного материала житие святого… <…> Жизнь Чехова была короткой, непростой и далеко не лучезарной. <…> Работа над самой полной чеховской биографией по срокам могла бы перевесить жизнь самого писателя. Я позволил себе сосредоточиться на его взаимоотношениях с семьей и друзьями. В некотором смысле биография Чехова – это история его болезни. Туберкулез определил течение жизни писателя, и он же оборвал ее. Попытки Чехова сначала игнорировать болезнь, а затем побороть ее составляют основу любой из его биографий».

Минусы многих биографий – иногда биограф прорастает в них сильнее, чем самый портретируемый.

Биография - взгляд другого на отдалённую от него фигуру, автобиография – взгляд на себя, часто сквозь года.

Что лично вы больше любите читать ? Почему?

Составить ли вам список моих самых любимых биографий, мемуаров ?

1. Автобиография более субъективна, так как отражает личный взгляд, воспоминания и эмоции автора. Может содержать умолчания или приукрашивания.
Биография же стремится к объективности, так как автор анализирует факты, свидетельства современников, критиков и архивные данные.

2. Автобиография — часто более литературная, может быть похожа на исповедь (а это иногда тяжело читается!), включает в себя размышления автора. Биография обычно аналитическая, с хронологией, ссылками на источники, критическим разбором творчества.

3. У текстов и разные цели написания - поделиться опытом, объяснить мотивы своих поступков, оставить наследие, возможно, оправдаться в чем-то (поэтому пишу об исповеди) или дать оценку вклада человека в историю, культуру, науку.

Завтра будет пост-подборка автобиографий и биографий режиссеров (так как я недавно дочитала интересную книгу).