Как-то раз я упомянула «государство всеобщего благоденствия». В Швеции конца шестидесятых это была не абстрактная идея, а расхожая формула, описывающая реальность. Вчера я встретила этот термин (правда, в переводе «общество всеобщего благоденствия») в романе «Полиция, полиция, картофельное пюре!» Пера Вале и Май Шеваль — родоначальников социального детектива в Скандинавии. Роман для нашего жанра просто хрестоматийный, а значит, быть его разбору.
В этой рубрике я не стану избегать спойлеров — при нашем ритме жизни сложно читать сначала все книги, а потом еще и их анализ. Поэтому я сразу буду знакомить вас с полным содержанием детективов, включая их кульминации и развязки (но пост всегда можно отложить, если захотите прочесть роман самостоятельно!).
В ресторане гостиницы «Савой» застрелен миллионер Виктор Пальмгрен. Расследование быстро упирается в нечто большее, чем убийство конкурента. Выясняется, что бизнес Пальмгрена по торговле сельдью был лишь ширмой: настоящие деньги тот делал на торговле оружием, поставляя его в страны вроде ЮАР, где правили режимы апартеида, а также в португальские колонии Анголу и Мозамбик, где шли колониальные войны. Для Швеции, которая в те годы официально осуждала и апартеид, и колониализм, торговля смертью была вопиющим лицемерием. Но убийцей оказывается не политический заговорщик, а бывший рабочий предприятия Пальмгрена — Бертиль Свенссон. Он был одним из тех, кого система выбросила за борт: когда завод перестал приносить сверхдоходы, его закрыли, не задумываясь о судьбах людей. За этим последовали увольнение, пьянство, развод, выселение — обычная история социального падения, которая толкнула Свенссона на месть. Его арестовывают и судят… а на месте Пальмгрена уже уверенно обосновывается Матс Линдер, бывший правой рукой убитого.
Эта история интересна не столько детективной интригой, сколько тем, как она обнажает реальные механизмы того самого «всеобщего благоденствия». Я бы сказала, что самый насыщенный в этом смысле эпизод — сцена, где полиция приходит в кабинет к Линдеру.
Всю стену от пола до потолка и из угла до угла занимала гигантская фотография, изображавшая рыболовный траулер во время шторма. Брызги пены, каскады воды, обрушивающиеся на палубу. Вдоль правого борта — люди в зюйдвестках и проолифенных робах, поднимающие трал. Контраст поразительный. Зарабатывать себе на пропитание неимоверным трудом в море или спокойно посиживать в роскошном кабинете и наживать состояние на тяжком труде других. Разница поразительная, как уже сказано, однако вряд ли фотографию здесь выставили умышленно: и цинизм должен иметь свои границы.
Тут мне показался интересным комментарий про цинизм. В этом-то и дело: фотография — не демонстративная жестокость элиты, а реальное ее непонимание, что здесь что-то не так. Простые же люди, кстати, эту пропасть прекрасно осознают. Один из второстепенных персонажей, свидетель Эдвардссон, бросает фразу, которая могла бы стать эпиграфом ко всему роману: «Спаси нас бог, если уж полиция знает столько же, сколько мы, о таких, как Пальмгрен». Мысль Эдвардссона выражает глубинное народное понимание того, что элита живет по своим законам, в параллельной реальности, куда правосудие, призванное охранять статус-кво, даже не допускается.
История Бертиля Свенссона — не о злодее, а о том, как обычный человек может сломаться, когда его жизнь становится разменной монетой в чужой игре. А финал, где один «деловой человек» просто заменяет другого, означает, что главные механизмы этой игры так и остались нетронутыми — и это еще один верный признак социального детектива, о котором я писала на этом канале уже несколько раз.
__________________
Подписаться на сообщество в ВК
Подписаться на канал в Telegram