Максим подбежал ко мне на кухне, когда Виктор вышел курить на балкон.
— Мам, не пей из этого стакана.
Я посмотрела на стакан с соком, который приготовил мой новый муж.
— Почему, солнышко?
— Новый папа туда что-то подсыпал. Из маленького пакетика.
Сердце забилось быстрее.
— Когда это было?
— Только что. Он думал, я в комнате играю. А я подглядывал.
— Макс, ты точно видел?
— Точно. Белый порошок сыпал и размешивал ложкой.
Я взяла стакан, понюхала. Обычный яблочный сок.
— А где пакетик?
— Выбросил в мусорку.
Пока Виктор курил, я порылась в мусорном ведре. Нашла маленький полиэтиленовый пакетик. Белые остатки на стенках.
За три месяца брака я заметила странность — после ужинов меня клонило в сон. Не просто усталость, а прямо отрубало.
Думала, работа виновата. Или адаптация к новой семейной жизни.
А оказывается...
— Света, где сок? — позвал Виктор, заходя с балкона.
— Сейчас принесу.
Я вылила сок в раковину, налила новый из пакета.
— Вот, держи.
Виктор взял стакан, сделал глоток.
— А ты не пьешь?
— Не хочется пока.
— Странно. Обычно вечером всегда сок пьешь.
— Не каждый же день одинаково.
Виктор пожал плечами, допил сок.
Через полчаса начал зевать.
— Что-то вырубает меня сегодня.
— Может, с работы устал?
— Да нет, обычный день был.
Еще через двадцать минут он буквально засыпал на ходу.
— Пойду прилягу, — пробормотал муж. — Что-то сил совсем нет.
— Ложись, отдыхай.
Виктор ушел в спальню. Через десять минут храпел как убитый.
Я села рядом с Максимом.
— Макс, а новый папа часто что-то подсыпал в мой сок?
— Каждый вечер.
— И ты видел?
— Да. Думал, это витамины какие-то.
— А почему решил мне сказать?
— А потому что сегодня он сначала в свой стакан насыпал, попробовал и скривился. Потом вылил и мне насыпал. Значит, невкусные витамины.
Умный мальчик. Понял, что если человек сам не хочет принимать лекарство, значит, оно не для здоровья.
— Макс, ты молодец, что рассказал.
— А что новый папа плохое делал?
— Не знаю пока. Но завтра выясним.
Утром, когда Виктор ушел на работу, я поехала в лабораторию. Отнесла пакетик на анализ.
— Результат будет готов через два дня, — сказала лаборантка.
— А примерно что это может быть?
— По виду похоже на снотворное. Но точно скажем после анализа.
Два дня я делала вид, что пью сок. На самом деле выливала в горшки с цветами.
Виктор удивлялся:
— Света, ты какая-то бодрая стала по вечерам.
— Может, витамины действуют.
— Какие витамины?
— Которые ты мне в сок добавляешь.
Виктор замер.
— Я никаких витаминов не добавляю.
— Макс видел, как ты порошок сыплешь.
— Максим фантазирует.
— Покажи тогда этот порошок.
— Какой еще порошок?
— Тот, что в маленьком пакетике.
Лицо мужа изменилось.
— Света, я не знаю, о чем ты говоришь.
— А я знаю. Завтра получу результаты анализа.
— Какого анализа?
— Того белого порошка, что ты каждый вечер в мой сок подсыпал.
Виктор сел на стул.
— И что ты собираешься делать?
— Зависит от того, что покажет анализ.
— Света, это не то, что ты думаешь.
— А что это?
— Просто легкое снотворное. Ты плохо засыпала, нервная была.
— Я прекрасно засыпала. И не нервная.
— Ну... были сложности с адаптацией к браку.
— И ты решил меня без моего согласия лечить?
— Не лечить. Просто помочь расслабиться.
— Три месяца подряд?
— Хотел постепенно дозу уменьшить.
— Врешь.
— Не вру!
— Тогда зачем сегодня сначала сам попробовал и скривился?
Виктор помолчал.
— Откуда ты это знаешь?
— Максим видел.
— Этот пацан меня шпионит.
— Он не шпионит. Просто наблюдательный.
— Света, я же не хотел тебе навредить.
— А что хотел?
— Чтобы ты лучше спала. И чтобы по вечерам была спокойнее.
— А зачем мне быть спокойнее?
— Ну... когда женщина расслабленная, она более... покладистая.
— Покладистая в смысле?
— В смысле не спорит, не возражает.
— То есть ты меня три месяца травил, чтобы я стала удобной?
— Не травил! Просто давал легкое успокоительное.
— Без моего согласия.
— Да.
— Каждый день.
— Да.
— И не собирался прекращать?
Виктор молчал.
— Отвечай!
— Не знаю. Мне нравилось, когда ты тихая и послушная.
У меня перехватило дыхание.
— Послушная?
— Ну да. Не грызешься, как раньше. Соглашаешься со всем.
— Потому что была под наркотиками!
— Под легким седативом.
— Без моего согласия!
— Света, успокойся.
— Я спокойна. И трезвая. Впервые за три месяца полностью трезвая.
— И что теперь?
— А теперь ты собираешь вещи и уходишь.
— Мы же муж и жена!
— Не мы. А я была женой наркомана, который меня травил.
— Не наркомана!
— А кто? Нормальный человек не будет травить жену снотворным.
— Я хотел как лучше!
— Для себя хотел. Чтобы удобно было.
Виктор встал.
— Света, давай поговорим спокойно.
— Спокойно поговоришь с полицией. Завтра иду подавать заявление.
— За что?
— За принуждение к приему наркотических веществ. За причинение вреда здоровью. За домашнее насилие.
— Какое насилие? Я тебя не бил!
— Насилие бывает разное. Ты меня три месяца держал в неадекватном состоянии.
— Доказать ничего не сможешь.
— Смогу. У меня есть пакетик с остатками. Есть свидетель — мой сын. И завтра будет анализ.
Виктор понял, что игра окончена.
— Хорошо. Я уйду. Но развода не дам.
— Дашь. Потому что если не дашь, я подам в суд с результатами экспертизы.
— А алименты платить не буду.
— Максим не твой сын. Какие алименты?
— А на тебя буду должен.
— Ничего ты мне не должен. Только убираться из моей квартиры.
— Из нашей квартиры.
— Моей. Ты в ней не прописан и собственником не являешься.
Виктор начал собирать вещи. Злился, хлопал дверцами, бросал одежду в сумки.
— Максим, иди ко мне, — позвала я сына.
— Мам, новый папа уходит?
— Да. Навсегда.
— А почему?
— Потому что он делал плохие вещи.
— Те порошки?
— Да.
— А теперь он нас не обидит?
— Не обидит.
— И ты больше не будешь сонная по вечерам?
— Не буду.
— Хорошо. А то я боялся.
— Чего боялся?
— Что ты заболела. Раньше ты веселая была, а потом стала грустная и сонная.
Оказывается, ребенок все замечал. И переживал.
— Больше я не буду сонная.
— И мы опять будем в шашки играть?
— Конечно будем.
Виктор вышел из спальни с двумя сумками.
— Собрал все?
— Все.
— Ключи оставь на столе.
— А если что-то забыл?
— Позвонишь, я вынесу в подъезд.
— Света, может, еще подумаешь?
— Не над чем думать.
— Я же не хотел навредить.
— Хотел. Хотел сделать меня удобной для себя.
— Ну и что в этом плохого?
— То, что человек не вещь. Людей не переделывают под себя наркотиками.
— Это было не наркотик!
— Психотропное вещество без назначения врача — это наркотик.
Виктор положил ключи на стол.
— Пожалеешь еще.
— Не пожалею.
— Одной тяжело будет с ребенком.
— Была одна шесть лет до встречи с тобой. И ничего, справлялась.
— А деньги где брать будешь?
— Там же, где брала до тебя. На работе.
— Я же помогал!
— Ты жил на мои деньги. Я тебя содержала, а не наоборот.
Это была правда. Виктор работал через раз, зарплата маленькая. Все расходы лежали на мне.
— Не все же деньгами измеряется!
— А чем еще? Любовью? Ты меня травил снотворным.
— Пожалеешь, — повторил он и вышел.
На следующий день пришел анализ. Фенобарбитал — сильное снотворное, вызывающее зависимость.
Я поехала в полицию.
— Хочу подать заявление на мужа. Три месяца подсыпал снотворное в еду без моего согласия.
— Есть доказательства?
— Анализ вещества, свидетель — мой сын.
— Возраст свидетеля?
— Восемь лет.
— Показания ребенка суд может не принять.
— А анализ примет?
— Если докажете, что вещество давал именно муж.
— Сын видел.
— Этого мало. Нужны другие доказательства.
Дома я подумала. Какие еще доказательства?
И вспомнила — у нас на кухне стоит скрытая камера. Поставила для контроля домработницы, а потом забыла отключить.
Проверила записи за последние дни. Есть! Виктор четко видно подсыпает порошок в стакан.
На следующий день отнесла запись в полицию.
Через неделю Виктора вызвали на допрос. Сначала отпирался, потом признался.
— Говорит, хотел помочь жене расслабиться, — рассказал следователь. — Но статья есть — причинение вреда здоровью.
— И что ему грозит?
— Условный срок, скорее всего. Первая судимость, признался, раскаялся.
— Хорошо. А развод?
— Это уже к семейному юристу.
С разводом проблем не было. Виктор согласился на все условия, лишь бы избежать огласки.
— Работодатель уволит, если узнает, — объяснил он по телефону.
— Должен был об этом раньше думать.
— Света, я правда раскаиваюсь.
— Поздно.
— А может...
— Нет. Ничего не может.
Развод оформили через месяц. Виктор получил условный срок — год исправительных работ.
А мы с Максимом остались вдвоем. Как и раньше.
— Мам, а больше замуж выходить не будешь? — спросил сын.
— Не знаю. А ты как думаешь?
— Думаю, если выйдешь, то за нормального дядю.
— А как понять, нормальный или нет?
— Надо проверять. Смотреть, что он делает, когда думает, что никто не видит.
Умный ребенок. В свои восемь лет понял главное — людей надо проверять делами, а не словами.
— А ты будешь помогать проверять?
— Буду. Я же твой охранник.
— Мой охранник?
— Да. Буду тебя защищать от плохих дядь.
Я обняла сына.
— Спасибо тебе, солнышко. За то, что спас меня.
— А я всегда тебя спасу. Мы же команда.
— Команда.
Прошло полгода. Чувствую себя намного лучше. Сон нормализовался, настроение стабильное, энергии больше.
Оказывается, три месяца жизни под седативным эффектом серьезно влияют на организм.
Максим тоже стал спокойнее. Больше не боится, что мама "заболеет" и станет сонной.
А недавно сказал:
— Мам, хорошо, что я тебе про порошок рассказал.
— Очень хорошо.
— А если бы не рассказал?
— Не знаю. Может, до сих пор спала бы по вечерам.
— А новый папа делал бы что хотел?
— Возможно.
— Плохо было бы.
— Очень плохо.
— Значит, всегда надо говорить правду?
— Всегда. Особенно когда видишь, что кто-то делает плохие вещи.
— Понял. Буду говорить.
И будет. Потому что уже доказал — он настоящий защитник.
Маленький, но надежный.