Там, где заканчивались карты и угасали тропы, знакомые смертным, начинался Вековой Перелесье. Воздух здесь был густым, как мёд, и пах дождём, звездной пылью и древней землёй. Солнце пробивалось сквозь сплетение крон величественных деревьев не лучами, а жидким, зелёным золотом, которое окрашивало всё вокруг в изумрудные и аквамариновые тона. Мхи, бархатистые и глубокие, поглощали каждый звук, и царила тишина, не мёртвая, а звенящая, наполненная биением невидимых сердец.
Именно сюда, вопреки всем предостережениям старейшин, ступила Лира. Её вела не жажда наживы, а старая, истлевшая карта, оставленная дедом, на которой светила загадочная руна в форме падающего листа.
С первого же шага под сень леса Лира почувствовала, как меняется мир. Гигантские серебряные папоротники склонялись над ней, словно стражи, с их листьев стекали алмазные капли росы, каждая из которых отражала целый микрокосмос. Ветер, нежный, как прикосновение шёлка, шептал на языке, которого она не понимала, но который отзывался в её душе щемящей мелодией.
Внезапно впереди мелькнула тень. Из-за ствола кедра, чья кора переливалась словно перламутр, появилось существо. Это был лесной эльф. Он был высок и строен, его движения были плавными и бесшумными, словно он не шёл, а плыл по воздуху. Длинные волосы цвета лунного света струились по его плечам, а глаза, миндалевидные и ярко-зелёные, как только что распустившиеся листья, смотрели на Лиру с бездонной, древней мудростью. Его одеяние было сплетено из живых побегов, паутины и лепестков, и оно меняло цвет, переливаясь оттенками леса.
«Зачем смертная тревожит покой Перелесья?» — его голос был похож на шелест листвы и звон хрустального колокольчика.
Лира, запинаясь, объяснила про карту и деда. Эльф, представившийся Кэленом, выслушал её, не двигаясь. «Ты ищешь Павший Лист, — произнёс он. — Место, где время течёт иначе. Следуй за мной, но помни: одно неверное движение, одна злая мысль, и лес поглотит тебя навсегда».
Они двинулись вглубь, и Лира с изумлением наблюдала, как оживал лес вокруг. С ветвей на неё с любопытством смотрели древесные духи – мохнатые, с глазами-ягодами, они прыгали с ветки на ветку, оставляя за собой след из мерцающих искр. В ручье, вода в котором была чище хрусталя, резвились наяды. Их тела были сотканы из самой воды, сквозь которые просвечивали речные камни, а смех звенел, как бегущий поток. Их длинные волосы из водорослей колыхались в такт течению, а когда одна из них улыбнулась Лире, та увидела жемчужные зубы.
Путь их лежал через Поляну Говорящих Цветов. Гигантские люминесцентные лилии тихо напевали многоголосый хор, а ирисы, переливающиеся всеми цветами радуги, шептали пророчества на языке ароматов. Кэлен предупредил Лиру не прикасаться к ним, ибо их пыльца могла погрузить в вечный сон, полный видений.
Внезапно земля задрожала. Из чащи, ломая кусты, появился великан-тролль, существо из камня и мха. Его глаза были похожи на два тусклых угля, а пальцы — на корявые корни. Он рычал, и от его рыка с ветвей сыпалась листва. Кэлен не дрогнул. Он поднял руку, и из земли моментально взвились упругие лозы, опутавшие тролля с головы до ног. Деревья вокруг наклонились, образуя живую клетку. Тролль, бессильно порычав, затих, постепенно превращаясь обратно в каменную глыбу, покрытую мхом.
«Он не злой, — пояснил Кэлен. — Он — страж. Но его легко разгневать грубым вторжением».
Наконец, они вышли на поляну, не похожую ни на что виденное Лирой ранее. В центре её рос одинокий дуб, но не из дерева, а из чистого света. Его листья были аметистовыми, а жёлуди — из застывшего лунного сияния. Вокруг царила абсолютная тишина, и воздух звенел от сконцентрированной магии. Это и был Павший Лист.
Подойдя к дереву, Лира увидела, как из его корней бьёт родник, вода в котором была тёмной, как ночное небо, и усыпана блёстками, словно звёздами. Звёздный источник.
«Загляни в него, — тихо сказал Кэлен. — Но будь готова увидеть не отражение, а истину».
Лира наклонилась. Вместо своего лица она увидела бескрайнюю галактику, рождение и смерть звёзд, бег времени. Она увидела своего деда, молодым, стоящим на этом же месте, и эльфийку, которая дарила ему карту — карту не для него, а для той, что придёт позже. Для Лиры. Она увидела, что её собственная кровь несёт в себе каплю эльфийской магии, подарок далёкого предка, что и позволило ей найти дорогу.
Когда она подняла голову, слёзы катились по её щекам, но это были слёзы очищения и понимания.
«Лес не скрывает тайн от тех, кто является его частью, — сказал Кэлен, и в его глазах светилась печаль и нежность. — Он защищает их. Ты нашла то, что искала?»
Лира кивнула. Она нашла не сокровище, а наследие. Она поняла, что тайна эльфийского леса — это не спрятанные артефакты, а сама жизнь, текущая здесь по своим, древним и мудрым законам; это память мира, запечатлённая в каждом листе, в каждой капле росы, в каждом взмахе крыла светящейся феи, что порхала теперь вокруг них.
Кэлен протянул ей высохший лист, который светился изнутри мягким золотым светом. «Это твой пропуск. Лес будет узнавать тебя. Но помни, — его взгляд стал строгим, — некоторые тайны должны оставаться тайнами. Для блага обоих миров».
Лира вышла из Перелесья на рассвете, держа в руке светящийся лист. За её спиной лес шептал ей на прощание, и она знала, что оставляет часть своей души среди тех деревьев, эльфов и волшебных существ. Но она также уносила с собой нечто большее — тихую, вечную песнь леса, которая отныне будет звучать в её сердце вечно, напоминая о доме, который она не знала, что искала.