Многие люди знакомы с историей Авессалома, сына царя Давида, который поднял мятеж против своего отца и был убит. Образ Авессалома неоднократно использовался в мировой литературе (включая роман Уильяма Фолкнера «Авессалом, Авессалом!»). Однако немногие понимают, какая рана привела Авессалома к восстанию против Давида.
Разочарование Авессалома в отце началось с его сестры — Фамари.
Фамарь была родной сестрой Авессалома и сводной сестрой Амнона, другого сына Давида. Фамарь была очень красива, и Амнон воспылал к ней вожделением. В конце концов, он позволил своим низменным инстинктам взять верх и заманил Фамарь в свою комнату под предлогом болезни. Фамарь поняла, что происходит, и попыталась отговорить брата от безумного поступка. Она объяснила ему, что, обесчестив её (а Фамарь была девственницей), он разрушит её будущее и навлечёт позор на самого себя, свой дом и своего отца — царя.
Но Амнону было всё равно. Он одолел её силой и изнасиловал. А потом его вожделение превратилось в ненависть — и он выгнал её прочь. (Так часто бывает, когда человек поддаётся низкой похоти: за удовлетворением следует отвращение, стыд и ненависть.)
Именно в этот момент были посеяны семена, из которых позже выросло несчастье, искалечившее семью Давида и его наследие навсегда.
Фамарь убежала в дом своего брата Авессалома. Тот был вне себя от ярости — и имел на то все основания. Подобное деяние было отвратительным тогда и остаётся отвратительным сейчас. (Похожая история в книге Бытия привела к уничтожению целого города.) Авессалом приютил Фамарь и согласился заботиться о ней. Это был благородный поступок, ведь Фамарь теперь считалась обесчещенной и, вероятно, не имела никаких надежд на брак.
«И сказал ей Авессалом, брат её: неужели Амнон, брат твой, был с тобою? Молчи теперь, сестра моя; он брат твой; не бери сего дела близко к сердцу. И жила Фамарь, оставшись в доме брата своего Авессалома, опустошённая».
(2 Царств 13:20)
Авессалом ждал справедливости. Он ждал, что Давид что-то сделает. Он ждал два года. В Писании сказано, что Давид был разгневан, но Амнона так и не наказали. Его не лишили положения, не потребовали искупить вину перед Фамарью, не изгнали.
После двух лет ожидания Авессалом решает действовать сам. Он убивает Амнона. Это убийство вносит разлад между ним и отцом. Советники Давида начинают подозревать, что Авессалом хочет уничтожить всех сыновей Давида и захватить престол. Но в этот момент Авессалом ещё не мятежник — он лишь вершит ту справедливость, которую, по его мнению, Давид отказался осуществить ради него и Фамари.
После убийства Амнона Авессалом бежит и скрывается три года. В конце концов он возвращается в Иерусалим, но Давид продолжает избегать его. Давид не разговаривает с ним ещё два года, и за эти годы сердце Авессалома остывает.
Авессалом почти полностью теряет уважение к отцу. Он видит в Давиде слабого и нерешительного человека. В озлоблении он начинает сидеть у городских ворот, где царь обычно выносил свои решения, и говорить народу, что царь больше не способен вершить правосудие. Это прямой упрёк Давиду за его бездействие в истории с Амноном и Фамарью.
Этот разрыв между отцом и сыном приводит к открытому восстанию, в ходе которого военачальник Давида убивает Авессалома.
Многие любят говорить о гордыне, честолюбии и мстительности Авессалома. Они также изображают Давида жертвой — страдающим отцом.
Но Давид мог помириться с Авессаломом раньше. В Писании сказано, что он хотел это сделать, но позволил другим отговорить себя.
Всё это безумие началось с отказа Давида наказать своего сына Амнона. Это естественный человеческий инстинкт — не желать видеть, как твой ребёнок страдает или оказывается в тюрьме. Но в своей слабости Давид посеял семена, которые позже разрушили его семью.
Все эти бедствия были предсказаны пророком Нафаном, который сказал, что «меч не отойдёт от дома Давида вовек». И это не обязательно было наказанием от Бога — скорее, проницательным наблюдением за человеческими слабостями Давида.
Когда Давид пожелал Вирсавию, он проявил множество изъянов характера, которые затем унаследовали его дети. Давид был похотлив. Давид не боялся прибегать к насилию, чтобы добиться желаемого. Давид проявлял вспышки гнева — праведного и не очень. И, как ни в чём не бывало, он оставил Вирсавию при себе. Всё это повторилось в истории с Фамарью.
Амнон был похотлив. Авессалом — гневлив. Оба были готовы применить насилие, чтобы добиться своего. В итоге Давид не захотел ни наказать, ни отвергнуть своих детей, потому что любил их — так же, как он не смог отказаться от Вирсавии после своего греха.
Все эти черты сложились в цепь событий, приведших к гибели Амнона и Авессалома, а также к разрушению дома, династии и царства Давида.
Но, пожалуй, самая трагическая фигура здесь — Фамарь. Её жизнь была украдена в один миг похотливого насилия. Её девственность была утрачена, будущее разрушено. Её семья отвернулась от неё. Давид не сделал ничего, чтобы восстановить её честь. Амнон так и не был наказан. После того, как Фамарь переселяется к Авессалому как «опустошённая женщина», она больше не произносит ни слова. Её просто вычеркнули из жизни.
Именно на таких, как Фамарь, Бог взирает с жалостью и любовью. На тех, кто сломлен, забыт, несправедливо обижен. На тех, кто страдает от безмолвия и бездействия.
Грехи Давида и его слабости в конце концов созрели в катастрофу, которую он сам же породил. Ибо возмездие за грех — смерть. В трагедии Авессалома нет ничего сверхъестественного — она была естественным следствием человеческих поступков.
Давид мог наказать Амнона. Он мог восстановить честь Фамари. Он мог пойти к Авессалому в его изгнание и примириться. Но вместо этого Давид слушал советников, а не собственное сердце — и не Бога. (И именно эти советники потом подтолкнули Авессалома к войне и убили его.) Давид предпочёл власть, стабильность и общественное мнение — истине и справедливости. И это стоило ему всего.
Тем не менее, эту историю часто читают вскользь, не вникая в суть. Авессалома называют злодеем — и да, он был не без пороков, — но он был продуктом своего отца и того мира, который тот создал.
А началось всё с изнасилования Фамари и с того, что её боль была проигнорирована.