Александр Петрович Сумароков — фигура в русской литературе парадоксальная. Литературоведы имениют его не иначе как «отец русского театра», основатель национальной драматургии. С другой — человечишка-то ведь дряной, его личность, судя по сохранившимся документам, являла собой сложный клубок самовлюбленности, гордыни, мании величия и откровенной моральной деградации. Ярчайшим свидетельством этого тёмного лика стал анонимный текст, предположительно написанный одним из его бывших друзей — исчерпывающий, ядовитый и беспощадный приговор не столько поэту, сколько человеку.
В основе этого памфлета лежит главный вопрос, который автор задаёт Сумарокову: «Скажите мне, за что обществу вас благодарить?» Этот риторический вопрос разрушает фундамент сумароковского самомнения. Автор проводит чёткую грань между личной славой и общественной пользой. Да, трагедии принесли Сумарокову выгоду и известность, но «они вам, а не обществу великую принесли пользу». Истинная же польза, по мнению обличителя, заключается в «пример добродетельной жизни, человеколюбие, кротость, вспомоществование нещастным». И здесь картина оказывается удручающей:
«Но я в вас ни одного из сих мною упомянутых качеств не вижу: добродетели вашему сложению противны, вспомоществовать нещастным вы не имеете случаев; а есть ли бы вы оные и имели, то бы конечно весь род человеческой погубить пожелали».
Памфлетист не ограничивается общими обвинениями. Он выстраивает целое дело, обвинительный акт, основанный на конкретных, позорных поступках:
- Семейная жизнь как трагедия. Описывается чудовищное поведение Сумарокова по отношению к жене и детям: разлука с семьей ради «презренной своей рабы» (служанки-наложницы), публичные оскорбления жены, крики под её окнами, принуждение дочерей к подписанию ругательных писем.
- Беспринципность и клевета. Приводится случай с ложным обвинением слуги в краже ложек, которое Сумароков подкреплял лжесвидетельством, заявляя, что видел кражу собственными глазами. Автор едко замечает: «...каждой подумает, что ежели вы видели, как ваши ложки оной слуга крал, то для чего у него не велели отнять?»
- Чёрная неблагодарность. Ярко описана история с врачом, который годами лечил семью Сумарокова безвозмездно, из дружеского расположения. В ответ на малейшую провинность Сумароков обрушивает на него поток публичных оскорблений, забыв все прежние хвалы. Автор заключает: «Вы таким образом всем своим благодетелям и заимодавцам платить обыкли».
- Притворство и лицемерие. Рассказывается, как Сумароков, умоляя посредника помириться с женой и давая страшные клятвы, за его спиной цинично объяснял свой поступок желанием «сделать вид» перед детьми, а в случае успеха миссии грозился проклясть того, кто жену вернёт.
- Трусость и малодушие. Автор постоянно подчёркивает, что вся «храбрость» Сумарокова проявляется в клевете за спиной, в то время как в глаза ему никто не решается говорить правду, дабы не вызвать припадка бешенства, которое «уже всем наскучило».
Центральный конфликт памфлета — это противоречие между творчеством и личностью. Автор не отрицает таланта Сумарокова: «Я вас почитаю за хорошего автора...» Он признаёт, что его сочинения «приносят отечеству нашему не малую славу». Но слава эта, по его мнению, имеет мало общего с настоящей, общественной пользой. Удовольствие от искусства и нравственная польза — «различные суть вещи».
Кульминацией становится обращение к авторитету Вольтера, чьё хвалебное письмо Сумароков, без сомнения, высоко ценил и, вероятно, часто цитировал. Памфлетист приводит убийственную цитату:
«Я помню ваши слова, в присутствии многих говоренные, что ежели вас Вольтер похвалил, того для вас довольно и что о публике нашей в рассуждениях ваших вы и не думаете».
И тут же наносит финальный удар:
«Вольтер знает ваши стихи и по ним вас хвалит; но есть ли бы ему известна была ваша совесть, то он бы не только вас, но и того, что вас хвалит, ужаснулся».
Этот текст — не просто сведение личных счётов. Это важный исторический документ, показывающий, что уже современники остро чувствовали нравственную дисгармонию в фигуре «первого русского стихотворца». Проблема соотношения гения и злодейства, таланта и добродетели, поднятая здесь, оказалась пророческой для всей последующей русской культуры. Сумароков в изображении его обличителя — это трагический прообраз того самого «поэта с несчастной душой», чей великий дар оказывается бесполезным и даже опасным для общества, лишённым нравственного стержня.
Весь текст письма здесь.