Глава 9
Суббота наступила с неумолимостью приговора. Ариэль провела день в состоянии отрешенного оцепенения. Она механически делала домашние дела, перебирала бумаги, но мысли ее были далеко. Элеонора, напротив, излучала триумфальное спокойствие, будто уже одержала победу.
Вечером Ариэль надела простое черное платье — неброское, строгое, не оставляющее пространства для комплиментов. Элеонора скривилась, но ничего не сказала. Видимо, сочла, что черный цвет — это приемлемая дань «артистизму».
Галерея «Модерн» встретила их нарядным гулом голосов, блеском хрусталя и мягким светом софитов, выхватывающим из полумрака причудливые инсталляции и макеты зданий. Артем ждал их у входа. На нем был идеальный темный костюм, и он казался полноправным хозяином этого пространства.
— Ариэль, вы великолепны, — он поцеловал ей руку, его взгляд скользнул по платью, будто оценивая соответствие дресс-коду. — Элеонора, рад вас видеть.
Он повел их по залам, легко и непринужденно комментируя работы, кивая знакомым, обмениваясь парой слов с важными людьми из мира архитектуры и бизнеса. Ариэль шла рядом, улыбаясь через силу, чувствуя себя манекеном на выставке достижений Элеоноры и Артема.
— Видите того седого господина? — тихо сказал Артем, наклоняясь к ней. — Это Борис Львович, глава градостроительного комитета. Очень полезное знакомство. Позже я вас представлю.
Ариэль кивнула, глотая комок в горле. Она смотрела на макеты футуристических небоскребов и стерильных общественных пространств, и все это казалось ей бездушным и холодным. Ее взгляд упал на небольшую фотографию в глубине зала — старый кирпичный завод с разбитыми окнами, запечатленный в драматичном черно-белом цвете. В этом была душа. В этом была история. Но эта фотография висела здесь как музейный экспонат, как памятник тому, что должно умереть.
— Скучаешь? — раздался рядом тихий, знакомый голос.
Ариэль вздрогнула и обернулась. Прямо за ней, прислонившись к косяку двери, ведущей в служебное помещение, стоял Леон. На нем была его обычная рабочая одежда — темные джинсы и плотная рубашка с закатанными до локтей рукавами, на которых виднелись следы краски. В руках он держал монтировку и сверток с какими-то инструментами.
Сердце Ариэль замерло, а потом забилось с бешеной силой.
— Леон? Что ты здесь делаешь?
— Работаю, — он кивнул в сторону служебного входа. — У них тут заклинило механизм раздвижной перегородки между залами. Вызвали аварийную службу, а мой друг как раз дежурит. Попросил меня подменить, пока он на другом вызове. А ты? — его взгляд скользнул по ее элегантному, но чужому наряду, по сверкающей толпе вокруг. — Вернисаж?
В этот момент к ним подошел Артем. Его лицо выражало вежливое недоумение.
— Ариэль, все в порядке? — его взгляд скользнул по Леону, оценивая его рабочую форму и инструменты, и в его глазах мелькнуло легкое презрение. — У вас какие-то проблемы?
— Нет, все в порядке, — поспешно сказала Ариэль, чувствуя, как горит лицо. — Это... это Леон. Мой сосед.
— А, — Артем кивнул с холодной вежливостью. — Здравствуйте. Если вам что-то нужно от администрации, лучше обратиться на ресепшн.
Леон дернул плечом, и в его глазах вспыхнул знакомый ей упрямый огонек.
— Я уже разобрался, спасибо. Как раз ухожу. Не буду мешать... высокому искусству.
Он посмотрел на Ариэль. Взгляд его был долгим, глубоким, полным немого вопроса и какой-то грустной понимающей нежности.
— Пока, Ариэль. Хорошего вечера.
Он развернулся и ушел через служебную дверь, оставив после себя легкий запах дерева и металла, такой знакомый и такой родной в этом мире дорогих духов и притворства.
Артем взял Ариэль под локоть.
— Пойдем, Борис Львович как раз освободился. Не стоит задерживаться.
Ариэль позволила вести себя, но ее мысли были там, за той дверью, с человеком, который пришел не для того, чтобы смотреть на искусство, а чтобы его чинить. И в этот момент она поняла простую вещь: она предпочла бы чинить с ним старые механизмы, чем блистать на вернисажах с кем бы то ни было.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))