Сразу после убийства из-под портика, соединявшего Курию Помпея (где проходило заседание Сената) и соседний Театр Помпея, выбежал отряд вооружённых гладиаторов. Эти гладиаторы были заранее спрятаны там главным участником заговора — Децимом Юнием Брутом Альбином. Несмотря на свой вспыльчивый и импульсивный характер, он предусмотрел меры на случай, если сторонники Цезаря или его вооружённая охрана попытаются вмешаться. Чтобы подавить возможное сопротивление, заговорщики наняли профессиональных убийц под предлогом подготовки к гладиаторским играм.
Однако помощь гладиаторов не понадобилась — Цезарь был убит без их участия. Поэтому они просто присоединились к убийцам, бросившимся на Форум, чтобы возвестить радостную новость римскому народу: тиран пал, республика спасена.
Тем временем другие сенаторы, не участвовавшие в заговоре, в ужасе от развернувшегося кровопролития бросились в бегство. Сторонники мёртвого Цезаря опасались, что следующими будут они. Остальные же просто не хотели оказаться рядом с местом насилия — ведь подобные события часто оборачивались гибелью даже тех, кто не имел к ним никакого отношения.
В I веке до н. э. в Риме политические споры с применением дубинок, камней и кинжалов были обычным делом. Но происходили они, как правило, вне здания Сената. К тому же напряжение обычно нарастало постепенно и лишь потом переходило в насилие. На этот раз убийцы начали с убийства. Кто мог гарантировать, что они на этом остановятся? Память о марианских и сулланских террорах ещё была свежа, и многие сенаторы думали с ужасом: «Неужели всё повторится?»
Сторонники Цезаря, находившиеся вне Сената, вскоре узнали о его смерти. Марк Антоний, который собирался присутствовать на заседании, но был задержан одним из заговорщиков (чтобы не помешать убийству), поспешил домой.
Дом римского патриция представлял собой просторную виллу с крепкими воротами и высокими стенами. Помимо семьи и домашних, там постоянно находились клиенты, зависимые лица и многочисленные рабы. Антоний приказал забаррикадировать все входы и вооружить здоровых мужчин, чтобы отразить возможное нападение убийц.
Но заговорщики не собирались нападать. Толпа, стремительно собравшаяся на Форуме, встретила их мрачным, зловещим молчанием. Никто не кричал от радости, но не было и возгласов осуждения. Все были ошеломлены внезапной вестью о смерти Цезаря.
Заговорщики решили не бежать, а отступить на укреплённую вершину Палатинского холма, где могли бы обороняться, если бы народ — тот самый, которого они якобы освободили от тирании, — обратился против них.
Марк Эмилий Лепид, командующий городским гарнизоном, не стал спасаться бегством. Он действовал через адъютантов и гонцов, которых разослал по городу для сбора сведений. Одного из доверенных людей он отправил к Марку Антонию с вопросом: «Что нам делать дальше?»
Лепид считал, что убийц нужно немедленно разыскать и казнить. Но Антоний не хотел начинать гражданскую войну — ведь у заговорщиков было много сторонников, в том числе влиятельных. Поэтому он пообещал Лепиду должность верховного жреца (понтифика), освободившуюся после смерти Цезаря, и предложил ему в жёны свою дочь Антонию — лишь бы удержать его от необдуманных действий.
Те, кто находился в Театре Помпея во время убийства, также охвачены были паникой. Историк Аппиан писал:
«Взволнованная толпа высыпала наружу. Всех охватил страх, со всех сторон слышались крики: одни утверждали, что сенаторов перебили гладиаторы, другие — что Цезарь убит и солдаты вот-вот начнут грабить город. В суматохе были убиты некоторые сенаторы, свободные граждане и чужестранцы. Люди спешили домой, многие готовились оборонять свои дома от неизвестных нападавших».
Лепид направил военные патрули на городские площади, и им удалось быстро подавить brewing беспорядки. Никто не решился на решительные действия. Заговорщики были уверены, что, устранив Цезаря, решили главную проблему. Оставалось только официально признать его тираном, а себя — спасителями республики. Но для этого нужно было вновь собрать Сенат, а значит — любой ценой сохранить гражданский мир.
Сторонники Цезаря всё ещё находились в шоке и нуждались во времени, чтобы осознать произошедшее. Поэтому в первые часы после убийства обе стороны воздерживались от каких-либо агрессивных шагов.