— Это что?! Кто разрешил вам выставлять мою квартиру на продажу?! Кто делал эти фотографии?!
— Да ты помешалась на своей квартире! Слишком много думаешь о материальном. А у нас будет общий дом! Для всех!
— Общий? А меня вы спросили? Все прокручивали втихаря!
-----------------
Напряжение в воздухе можно было резать ножом. Каждое утро начиналось с одной и той же сцены: звонок в дверь, за которым неизменно следовала улыбающаяся (или, скорее, делающая вид) физиономия моей свекрови, Анны Петровны, с тарелкой пирожков и чересчур активным желанием помочь.
— Наденька, здравствуй, дорогая! Вот, принесла тебе пирожочков с капустой, ты же любишь, — щебетала она, протискиваясь в мою прихожую, как к себе домой. — И супчик сварила, Павлуша просил, говорит, твои супы никакие, а я как для родного сына стараюсь.
Мои супы, видите ли, никакие! Да я полдня у плиты стою, чтобы его, Павлушу, накормить! Но нет, Анна Петровна лучше знает. И потом, вечные намеки на то, как ей тяжело живется в своей съемной каморке.
— Ой, Наденька, шестнадцать тысяч за эту конуру отдаю, как в никуда. А так хочется на старости лет пожить по-человечески, в тепле и уюте…
"В тепле и уюте", за мой счет, разумеется. Моя квартира! Моя, кровью и потом заработанная, выстраданная и обустроенная с такой любовью. Я в каждый угол здесь душу вложила, каждый предмет интерьера выбирала с особым трепетом. И делиться всем этим с кем-либо, кроме моего мужа, я не собиралась. Нет уж, дудки!
Вечером, как по расписанию, вернулся Павел. Хмурый, словно туча.
— Надежда, мама опять жаловалась! — выпалил он с порога.
— Жаловалась? На что на этот раз? Что я пирожки у нее из рук вырываю и суп выливаю в унитаз?
— Не надо утрировать! Она же хочет как лучше, помогает нам, заботится. А ты все в штыки воспринимаешь! Ты что, не можешь по-человечески к ней отнестись? Понять ее ситуацию?
— Понять ситуацию? Павел, это моя квартира! Я в нее столько денег вложила, столько сил! Я не хочу превращать ее в коммуналку! И вообще, я не хочу, чтобы она здесь постоянно торчала и контролировала каждый мой шаг!
— Да что за бред ты несешь?! Контролировать? Тебе просто моя мать не нравится, ты ее ненавидишь и придираешься к ней по любому поводу! Я не пойму, что тебе сделала моя мама? Она столько делает для нас.
— Ах, да, "делает"! Помнишь, как она все твои вещи перестирала и выбросила мои любимые комнатные цветы, посчитав их "вредными"? Это помощь, по-твоему? Она даже в мои личные вещи без спроса лезет.
Но Павел меня не слышал. Он видел только свою несчастную, обиженную мамочку.
А потом грянул гром. Анна Петровна сообщила своему сыночку, что хозяин квартиры, которую она снимает, попросил ее съехать в течение месяца. Дескать, родственникам понадобилась жилплощадь.
Павел пришел домой в полном отчаянии.
— Надежда, ну как ты можешь быть такой бесчеловечной?! — заголосил он, заламывая руки. — Мать на улице окажется! Неужели для тебя эти стены важнее родного человека?
Я засомневалась. Вся эта история с внезапным выселением выглядела подозрительно. Слишком уж вовремя все это произошло. И закралось у меня неприятное подозрение, что Анна Петровна все это подстроила, чтобы вынудить нас принять ее к себе.
— Павел, я не верю ни единому ее слову! — заявила я. — Мне кажется, она специально все это придумала!
Тут Павла словно подменили. Он побагровел, глаза налились кровью.
— Да как ты можешь такое говорить?! Ты совсем потеряла совесть! Я ухожу к матери! Она хоть меня понимает!
И хлопнул дверью, оставив меня в полном одиночестве.
В тот вечер я решила сбежать из этого дурдома. Поехала к маме, чтобы хоть немного отдохнуть от этой гнетущей обстановки. И там, у мамы, началось самое интересное…
Мы давно мечтали о даче. Не о дворце, конечно, а о небольшом домике с садом, где можно было бы отдохнуть от городской суеты, повозиться в земле, посадить цветы… И вот, сидя за чаем, мы стали просматривать объявления о продаже дач в Подмосковье. Мама, как всегда, искала самые выгодные предложения, а я просто листала страницы, стараясь отвлечься от своих проблем.
И вдруг… у мамы вырвался изумленный возглас.
— Наденька, посмотри-ка! Это же твоя квартира!
Я машинально взглянула на экран ноутбука и чуть не выронила чашку из рук. На фотографии действительно была моя квартира! Моя любимая гостиная, моя кухня, моя спальня… И объявление о продаже! Под фотографиями красовался номер телефона. Но не мой.
— Мамочка, позвони! — прошептала я, чувствуя, как внутри все закипает от ярости. — И включи громкую связь.
Мама, побледнев, набрала номер.
— Алло, здравствуйте! Я по объявлению о продаже квартиры…
— Да, да, здравствуйте! — ответил женский голос, до боли мне знакомый. — Квартира продается. Вы хотите посмотреть?
— Конечно, хотим. Когда можно?
— Сегодня подъезжайте. Я представитель собственника, покажу вам квартиру в любое удобное для вас время. Всё готово, пара формальных подписей собственника.
— Вот как?
Мама быстро завершила звонок. Я трясущимися руками сделала скриншоты объявления и попросила маму распечатать их.
— Мамочка, я сейчас же еду домой!
Не помню, как добралась до дома. В голове пульсировала только одна мысль: "Что они там делают?! Что они задумали?!"
Открыла дверь своим ключом и замерла на пороге. В гостиной сидели Павел и Анна Петровна и что-то оживленно обсуждали.
— Да поймет она, Павлуша, поймет! — убеждала свекровь сына. — Когда увидит покупателей и деньги на столе, сразу же подпишет все документы! Заставим, если нужно!
— Мам, ну я не знаю… — сомневался Павел. — Она же так любит эту квартиру. Она столько в нее вложила. Это ведь наши общие деньги.
— Брось ты эти пустые разговоры! Три года я слушала твои капризы! Продадим квартиру, купим дом за городом. Будем жить все вместе. Хозяйство заведем, куры, гуси… А Наденька твоя пусть с цветочками возится.
Тут уж я не выдержала.
— Ах, вот как?! Значит, вы тут за моей спиной мою квартиру продаете?! Сговорились?!
Оба вздрогнули и повернулись ко мне. В глазах Анны Петровны застыл испуг, а Павел побледнел, как полотно.
Я бросила на стол распечатки объявлений.
— Это что?! Кто разрешил вам выставлять мою квартиру на продажу?! Кто делал эти фотографии?!
Павел попытался что-то сказать, но я отдернула его руку.
— Не трогай меня! Предатели! Оба! Ты, Павел, мой муж! Как ты мог так со мной поступить?! А вы, Анна Петровна… Я и представить себе не могла, что вы способны на такое!
— Наденька, послушай… Мы хотели как лучше… — пролепетал Павел.
— Как лучше?! А меня вы спросили?! Как вы могли вообще такое задумать?!
— Да ты помешалась на своей квартире! Слишком много думаешь о материальном. А у нас будет общий дом! Для всех!
— Общий? А меня вы спросили? Все прокручивали втихаря!
Во мне кипела ярость.
— Вы оба меня использовали! Мои деньги, мою квартиру, мои чувства! Ты, Павел, женился на мне только из-за моей жилплощади!
Павел попытался оправдаться, говорил о своей любви ко мне и к матери. Предлагал найти какой-то компромисс.
— Компромисс?! Вы уже все решили за меня! Это называется предательство!
Анна Петровна попыталась разрядить обстановку.
— Да что ты так убиваешься?! Одна ты эту квартиру не потянешь. А продадим ее, деньги будут. Купим дом…
Я даже слушать ее не хотела.
— Вон из моего дома! — прорычала я, указывая на дверь. — Это моя квартира! И это мои правила! Если не уйдете сейчас же, вызову полицию!
Анна Петровна возмущенно поджала губы и, бросив на меня злобный взгляд, вышла из квартиры, таща за собой Павла.
Павел пытался меня уговорить успокоиться, обещался, что они все обсудят и найдут решение. Признал, что они поступили неправильно. Но я была непреклонна.
— Все кончено, Павел! Я подаю на развод! Собирай свои вещи и уходи.
Павел помолчал, опустив голову.
— Как скажешь, — тихо произнес он и вышел из квартиры.
Я осталась одна. И вдруг, словно перегоревшая лампочка, рухнула на пол и зарыдала.
Развод оформили через месяц. Все прошло быстро и без особых проблем. Павел не сопротивлялся, понимал, что виноват.
Я решила начать новую жизнь. Вместе с мамой мы купили небольшую дачу в Сосново. Домик скромный, но уютный, с небольшим садом и огородом. Мы провели там все лето, приводя в порядок дом, сажая цветы и овощи. Я с удивлением обнаружила, что работа на земле приносит мне огромное удовольствие.
Однажды вечером, сидя на веранде и наслаждаясь тишиной и свежим воздухом, я призналась маме:
— Мам, знаешь, я чувствую себя счастливой после развода. Сама не ожидала.
Мама обняла меня за плечи:
— Я всегда говорила, лучше быть одной, чем с предателем. Теперь никто не посягает на твое пространство и твою собственность.
Анна Петровна даже звонила и извинялась, признавая, что они погорячились. Я ответила, что у меня есть принципы и что её квартира – её правила.
Я вздохнула с облегчением. Я избавилась от груза, который тянул меня на дно. Я вернула себе свободу и независимость.
И, конечно, я сделала ремонт в своей квартире. Поменяла обои, мебель, шторы… Хотела избавиться от любых воспоминаний о Павле и его мамочке. Создала уютное пространство, где царила только моя энергия, где мне было комфортно и спокойно.
Теперь у меня все хорошо. Я живу так, как хочу. И никому не позволю посягать на мою жизнь и мою собственность.