Что происходит в семье, где любовь родителей делят не поровну? Где один ребенок с детства «опора», «помощник» и «ты обязан», а второй — просто «любимчик», которому все можно?
И как ни пытается «опора» стать хорошим, «заслужить» любовь родителей или одного из них, ничего не получается.
Семен рос, как и все дети: в меру шалил, в меру был послушным, в общем, был обычным ребёнком, светленьким, очень похожим на маму.
Детство Семена закончилось сразу, в один день, когда папа вернулся из роддома с сияющими глазами и сказал:
- Теперь у тебя есть брат, ты должен быть старшим, помощником.
Семену тогда было пять. Слова «брат» и «помощник» прозвучали для него как что-то важное и гордое, так что он натянул свою самую красивую футболку с машинкой и ждал, когда маму привезут домой с этим сокровищем, с его братом.
Но сокровище, маленький красный комочек по имени Денис, его не впечатлил, да еще и оказался каким-то крикливым, особенно по ночам, забирал себе маму, которая занималась крикливым малышом, а Семена гладила, торопливо целовала:
- Потерпи, малыш, Денис кроха, ему требуется больше внимания.
Семен терпел, а папа, большой и сильный, которого Семен так обожал, теперь все свое время проводил у колыбели, постоянно делая замечания старшему сыну:
— Сеня, не шуми, братик спит.
— Сеня, отойди, ты мешаешь.
— Сеня, ты же старший, потерпи.
Фраза «ты же старший» стала его новым именем, которое означало «уступи», «отойди», «подожди», «молчи».
Как-то раз Семен, аккуратно, как его учили, попытался подержать брата на руках, он так радовался, так гордился этим моментом, но Денис заплакал. Папа влетел в комнату, словно торнадо, и выхватил младенца.
— Что же ты делаешь? Ты же его уронишь! — кричал отец. — Иди отсюда и не подходи к Денису.
Семену было пять, всего пять. Он сжал кулачки и пошел в другую комнату, глотая слезы. Он старался изо всех сил, но быть «большим» у него как-то не очень получалось.
Шли годы. Денис из крикливого комочка превратился в кругленького темно-русого карапуза, точную, только уменьшенную копию отца. Отец души в нем не чаял, для него существовали только двое: «папа и Дениска». Семен с мамой были где-то на втором плане.
Мама любила обоих сыновей, старалась уделять равное внимание им обоим, но все же больше хвалила Семена, чтобы как-то уравновесить слепую любовь отца к Денису. Она гладила старшего сына по голове, когда он получал пятерку, шептала «я горжусь тобой», когда он помогал по дому. Семену все же хотелось, чтобы отец и его любил, так что он очень старался «заслужить» любовь отца, доказать, что он тоже хороший.
Однажды, в десять лет, он вымыл до блеска папину машину, пока тот с Денисом ходил гулять в парк. Руки замерзли, спина болела, но он мечтал, как папа удивится, похвалит, даже обнимет.
Папа вышел на улицу, покрутил возле машины, хмурясь.
— Кто тебя просил? — спросил он наконец. — Воду зря перевел, и замки могли замерзнуть, иди лучше уроки делай.
В тот вечер Семен сидел на кухне, пока мама готовила ужин.
— Мама, а папа меня вообще любит? — выдохнул он, глядя в стол.
Мама на секунду замерла с половником в руке.
— Конечно, любит, Сенечка. Он просто видит тебя взрослым, сильным, а Дениса маленьким.
— Но я тоже не взрослый, мне всего десять лет.
Мама вздохнула и погладила его по плечу, ответа у нее не было.
Когда Семену было тринадцать, а Денису восемь, случился эпизод, который врезался в память навсегда. Они всей семьей поехали на пикник, Денис, баловался у костра и упал, разодрав коленку, не сильно, больше было слез
Отец бросился к нему, подхватил на руки, утешал, как младенца.
— Ну вот, сынок, сейчас все пройдет. Папа с тобой.
Семен, видя эту сцену, отошел к реке и стал бросать в воду камешки. Он сам не понимал, что его задело в этой сцене. Через несколько минут к нему подошел отец, отведя Дениса к машине.
— Ты чего тут сидишь один? Брат твой плачет, а ты ушел. Ты старший брат, ты обязан был за ним следить. Понимаешь? Ты должен, по твоей вине упал Денис, ты не уследил, он маленький.
- В его возрасте я уже был старшим и большим, так почему он маленький?
- Не спорь со мной, как я сказал, так и будет.
Семён промолчал, упрямо поджав губы, в это момент он ясно понял, что он всегда только должен и обязан, а для отца существует только Денис. Он не сказал ни слова, просто молча поднялся с земли и пошел к машине.
Школьные годы Семена прошли спокойно, он не был отличником, но и двоек не получал, чаще – четверки. Отец его постоянно поддевал:
- Ха, не отличник, а так себе. Вот Денис будет ого-го какой, из него ученый вырастет, не то, что некоторые. Вон какой, уже таблицу умножения знает, в пять лет-то.
Решение уйти после девятого класса в колледж на автомеханика созрело само собой. Семену нравилось возиться с техникой, видеть результат своих трудов, это было что-то осязаемое.
Когда он объявил об этом за ужином, отец фыркнул:
— Ну что ж, раз на институт мозгов не хватает, хоть руками работать научишься, ремесло всегда прокормит. Вон, дворники тоже нужны, ха-ха.
Семен стиснул зубы и промолчал. Он видел, как Денис, сидя рядом с отцом, смотрит на него с чувством собственного превосходства.
Пока Семен грыз гранит науки в колледже, практиковался в местном автосервисе, где подрядился подрабатывать учеником по вечерам, приходил домой пахнущий бензином и машинным маслом, Денис с горем пополам тянул школу. Он не блистал знаниями, еле-еле получая тройки. Семен отучился, поработал, ушел в армию и вернулся, устроившись работать на постоянно в тот же автосервис, стал обрастать клиентами, заработки у него уже были приличными.
Денис же еле-еле окончил одиннадцать классов, в ВУЗ на бюджет, естественно, не прошел. Отец не видел в этом трагедии.
— Ничего, сынок, поступишь платно, главное — высшее образование, корочка.
- Так не везде с моими баллами берут, мне занизили оценки, - возмущался Денис.
—Будешь менеджером, в офисе, в тепле, а мы, сынок, как-нибудь потянем.
«Мы» — это значило, что придется экономить на всем.
Семен сидел в той же самой кухне и слушал, как отец с гордостью рассказывает кому-то о том, что «Дениска поступил в университет! На менеджера! Будущий руководитель!»
Денис, развалясь на стуле, снисходительно улыбался.
— Пап, да ладно, ерунда это все.
— Какая ерунда! — восклицал отец. — Ты — интеллигент, наше будущее! Вот Семен... — он кивнул в сторону старшего, — он у нас практик, он тут, на земле, а ты многого достигнешь.
Семен молча пил чай, глядя в окно. Он чувствовал себя приземленным в прямом смысле слова — будто его вдавили в пол, прошлись по нему сапогами. Его ценили на работе, а тут он был какой-то низшей кастой, он читал про таких, в Индии, только запамятовал, как называли, шудры, что ли
А Денис, только поступивший на платное отделение за родительские деньги на «какую-то маловразумительную профессию менеджера» (как мысленно выразился Семен), был гордостью семьи.
Семен отпил последний глоток и встал.
— Мне завтра рано вставать, — сказал он тихо и вышел, оставив за спиной триумфальную аудиторию в виде отца и младшего брата.
Утром он шел по улице и думал о том, что его заработок — это реальные деньги за реальное дело. А будущее Дениса - призрачная «корочка» и папины иллюзии.
Жизнь Семена после армии и устройства на работу превратилась во что-то неприятное, суетное, его зарплата автомеханика, вполне приличная для одного человека, таяла на глазах, не успев появиться в кошельке.
— Семен, ты сейчас зарабатываешь, вкладывайся в семью. Мы тебя растили, теперь твой черед. Деньги на питание само собой, еще на коммуналку, ну и нам, родителям.
Семен отдавал деньги на «семью», что на деле означало: на платную учебу Дениса, на кредиты, которые родители брали, чтобы «достойно» содержать студента, на бесконечные «мелкие расходы». У Дениса всегда были новые джинсы, последняя модель телефона, деньги на развлечения с друзьями. У Семена — поношенная рабочая форма и чувство вины за то, что он купил себе новый дешевый свитер.
Он жил в своей старой комнате, поделенной с Денисом, который вечно разбрасывал вещи и ворочался ночью, смотря сериалы. Семен чувствовал себя не взрослым мужчиной, а большим ребенком, у которого постоянно отнимают конфету.
На работе его угнетенное состояние заметил старый мастер, Иван Иванович.
Как-то раз, когда они вдвоем коротали время после смены, допивая холодный чай, Иван Иванович спросил прямо:
— Ты что такой кислый, парень? Девушка бросила?
Семен горько усмехнулся.
— Какая уж тут девушка, Иван Иваныч. Н девушку нужны деньги, а мне ее даже в кино сводить не на что.
Он, сам от себя не ожидая, выложил старику все: про учебу Дениса, про просьбы родителей, про чувство долга, которое душит так, что и дышать уже не хочется, про ощущение «второсортности».
Иван Иванович слушал, молча, катая в пальцах какой-то металлический шарик, а выслушав, он сплюнул в сторону и сказал хрипло:
— Ты-то парень толковый, руки из нужного места растут, умный, обходительный. Получается, твоя зарплата идет на содержание родителей и брата.
Семен только вздохнул:
— Ну, семья же...
— Семья? — перебил его старик. — А ты сядь вечерком да просчитай все: возьми листок, напиши, сколько ты получаешь, а потом — сколько стоит снять комнату или маленькую квартиру. Затем сделай графу: на еду и проезд. Да и треть зарплаты сразу откладывай, это запас на одежду, лечение, на «черный день», мало ли что, какая пакость случится. А вот что останется, тем можешь помогать.
Семен смотрел на него, широко раскрыв глаза, никто никогда не говорил с ним о таких простых вещах.
— Но как же, они же ждут, — пробормотал он.
— Пока ты с ними в одной норе живешь, так и будут с тебя шкуру драть, пока ты ноги не протянешь. И не думай, что тебя любить больше от этого будут, никто и спасибо не скажет, — безжалостно заключил Иван Иваныч. — А младший сынок их, принц, вот пусть сами и платят за него, коль так им нужно. Ты-то тут при чем? Ты ему что, отец, что ли? Родил его, что ли?
Семен задумался: он не просил рожать брата, не он отправлял его на платную учебу. Его долг — быть хорошим сыном, но не спонсором брату. Он может помочь в тяжелой ситуации, а сейчас он в ущерб себе содержит их семейного принца.
В тот вечер Семен действительно сел с листком бумаги. Цифры, выстроенные в столбик, были понятны, бюджет он свел, четко вывел, сколько может отдавать, но для этого надо жить отдельно, иначе вытянут все.
Решение созрело стремительно: надо съезжать.