КНИГА 2
Часть 3: Бегство по Оси
Глава 9. Запуск портала
Воздух в узком служебном тоннеле был густым и пропитанным запахом перегретого масла. Сергей, Виктория и Старик замерли, прижавшись к липкой стене, за выступом вентиляционной шахты. Прямо перед ними, в небольшом ангаре, стояла их цель — корабль охраны. Не уродливый, сварной капер мародеров, а строгий, угловатый «Скорпион» — быстроходный катер, похожий на хищную стрекозу. Его броня была немного покорежена, но пульсирующий зеленый огонек на корме свидетельствовал, что реактор работал в режиме ожидания.
— Вот наша птичка, — прошептал Старик. — Дежурный экипаж — двое. Сейчас они как раз принимают отчет у смены на вышке. У нас минут пять, не больше.
— Как попасть внутрь? — сжав в руке кусок арматуры, спросил Сергей. Его сердце колотилось где-то в горле.
— По плану, — бросила Виктория. Ее лицо было сосредоточенной маской. — Я — приманка.
Не дав им опомниться, она выскочила из укрытия, сделав вид, что споткнулась и уронила ящик с болтами. Грохот металла о каменный пол прокатился по ангару.
— Эй, ты! Что тут происходит? — сразу же раздался грубый окрик. Один из охранников, оставив напарника, направился к ней.
Это был их шанс. Сергей, как тень, вынырнул сзади. Удар дубинкой по затылку был точным и безжалостным. Охранник беззвучно осел на пол. В тот же миг Старик, двигаясь с неожиданной для его возраста скоростью, бросился ко второму. Тот лишь успел обернуться, прежде чем старый навигатор, используя приемы, которым его учили, кажется, еще при зарождении «Геенны», заблокировал его руку и нанес короткий, точный удар в шею.
— Тащите их в тень! Быстрее! — скомандовал Старик, уже хватая первого под мышки.
Через тридцать секунд оба охранника были надежно спрятаны в вентиляционной шахте, а Сергей, усевшись в кресло пилота, с удивлением обнаружил, что его руки сами потянулись к знакомым органам управления.
— Пояс… он подсказывает, — пробормотал он, начиная последовательность запуска корабля.
Виктория уже сидела рядом, ее пальцы летали над панелью навигатора.
— Я загрузила в компьютер координаты. Тартар. Самое дно. Держись крепче.
«Скорпион» с глухим рычанием сорвался с места и ринулся в черную пасть разгрузочного тоннеля. Сирены тревоги завыли сзади, но было уже поздно. Корабль-стрекоза нырнул в лабиринт шахт, оставляя за собой погоню.
Полет вниз, в утробу «Геенны», был похож на падение в ад. Давление за иллюминаторами нарастало, свет сменялся кромешной тьмой, из которой внезапно выплывали чудовищные конструкции — плавильные печи размером с город, поля захоронения отходов, излучающие зловещее свечение, и бесконечные, опоясанные огнем трубы, уходящие в непроглядную глубину.
Корабль-«Скорпион», содрогаясь от перегрузок, пробивался сквозь слои «Геенны», уходя все глубже, в ее древнейшие, забытые уровни. Наконец, они достигли дна. Двигатели с надрывным воем боролись с чудовищной гравитацией, и корабль завис над гигантской, мертвой пустотой. Здесь не было привычной металлической круговерти «Геенны». Здесь царила древняя, каменная тишина.
— Вот она… Последняя дверь, — с благоговейным ужасом прошептал Старик, выходя из корабля и замирая на краю скальной платформы.
Они осторожно ступили на холодный, отполированный временем камень. Каждый их шаг отдавался гулким, одиноким эхом, будто они нарушали покой древней гробницы. Воздух был сухим и мертвым, с запахом остывшего пепла, вековой пыли и озоном, словно после давно утихшей грозы. Казалось, сама вечность притаилась здесь, в ожидании чего-то или кого-то.
Внезапно тишину разорвал низкий, протяжный внутриутробный рев. Он был настолько глубоким и мощным, что Виктория, Сергей и Старик не столько услышали его ушами, сколько почувствовали грудью и костями — гулкая вибрация заставила содрогнуться камень под ногами. Рык шел не из одной точки, а рождался в самом воздухе, наполняя все пространство до краев первобытным, животным ужасом.
Из-за гигантской глыбы черного обсидиана, нависающей над платформой, показалась сначала голова. Она была огромной. Ее покрывала не шерсть, а нечто вроде окаменевшей, потрескавшейся смолы. Из этой маски проглядывали два невероятно ярких пятна — глаза, пылающие ровным, красным, безрассудным огнем, лишенные зрачков и какого-либо выражения, кроме чистой, беспримесной ярости.
Затем на свет, на задних лапах вышло все существо. Это был медведь — исполин, воплощение самой идеи зверя, рожденное кошмаром земли. Он был под пять метров в холке, его плечи были покрыты гребнями окаменелой шерсти, а лапы, каждая размером с колонну, были вооружены когтями, длинными, как ножи ковша экскаватора, которые с сухим, скрежещущим звуком впивались в камень, оставляя глубокие, рваные борозды. Его пасть, слишком огромная для обычного медведя, была усеяна рядами кривых, желтых, как старый пергамент, клыков. С них на камень капала тягучая, черная, как нефть, слюна, шипящая и испаряющаяся при контакте с поверхностью. От него исходил запах — не просто крови или смерти, а запах дикой магии, разложения и немыслимой древности.
— Медведь Ош… — замершим, прерывистым шепотом просипел Старик, пятясь назад и натыкаясь на борт корабля. Его лицо стало пепельно-серым. — Страж врат… Хранитель порога… Я думал, это лишь сказки, чтобы попугать новичков!
Чудовищный зверь, не удостоив его взглядом, уставился на Сергея и Викторию. В его алых глазах-углях горел не голод плоти, а холодная, абсолютная ненависть ко всему живому, что посмело нарушить его вечный дозор.
— Медленно… медленно отходим к кораблю, — едва шевеля губами, прошептал Сергей, инстинктивно прикрывая Викторию собой и толкая ее за спину по направлению к шлюзу. — Не смотри ему в глаза. Не делай резких движений.
Но это было бесполезно. Ош издал новый рев, на этот раз короткий, отрывистый, похожий на звук рвущейся ткани вселенной, и ринулся вперед. Его масса, казалось, должна была сделать его неповоротливым, но он двигался с обманчивой, пугающей скоростью гигантского хищника из кошмара. Каменная платформа дрожала и трескалась под его тяжестью, каждый его шаг отдавался в ногах ударом тока.
— Беги! — закричал Сергей, уже не скрываясь, с силой отталкивая Викторию в сторону и сам пытаясь отпрыгнуть в противоположном направлении, чтобы разделить внимание зверя.
Но Ош выбрал его. Зверь проигнорировал отлетевшую Викторию, сфокусировав всю свою слепую ярость на Сергее. Он не побежал, он совершил один мощный, стремительный бросок, сократив расстояние между ними в мгновение ока. Огромная тень накрыла Сергея. Он увидел над собой лапу — не плоть и кость, а нечто, больше похожее на оружие, высеченное из черного гранита, с когтями, способными распороть броню, как бумагу. Лапа взметнулась в воздух, на мгновение заслонив собой мерцающий свет руин, и обрушилась вниз с силой падающего метеорита, чтобы раздавить, стереть в кровавую пыль.
Сергей зажмурился, подняв руки в бесполезном жесте защиты, чувствуя леденящее дуновение смерти.
И в этот миг произошло нечто. Из верхней темноты, со свода пещеры, сорвалась худая, почти невесомая фигура. Она не упала, а словно спланировала, перекрыв своим телом путь смертоносной лапе. Это был Оммнион. Его лицо, обычно покрытое резьбой мудрости, сейчас было искажено не гримасой боли, а невероятным, запредельным усилием воли. Он обрушился на спину чудовища, впиваясь длинными, костлявыми пальцами в жесткую, как камень, шкуру зверя, и прижался к его загривку, словно пытаясь слиться с ним.
— Ош… Кххр… Глух… Усмирись, древний! — его голос, хриплый и сдавленный, зазвучал на странном, гортанном наречии, больше похожем на рычание самого зверя. — Не их время! Не их место! Усмирись!
Медведь взревел, но на этот раз в его реве прозвучала не только ярость, но и изумление, даже… испуг. Его удар, уже почти достигший головы Сергея, отклонился и с оглушительным грохотом врезался в камень рядом, разбивая твердую породу в мелкую крошку, которая брызнула во все стороны.
Этот миг промедления, купленный ценой невероятного риска Оммниона, спас Сергею жизнь. Ошеломленный, он кубарем откатился в сторону, чувствуя, как осколки камня посекли лицо. Он вскочил на ноги, сердце колотилось так, что вот-вот вырвется из груди.
— Виктория! К дереву! — закричал он, сильным движением подхватывая ее под руку и срываясь с места.
Они бежали, не чувствуя под собой ног, спотыкаясь о неровности камня. За спиной гремел адский концерт: яростный рев ослепленного чудовища, пытающегося сбросить с себя назойливого седока, и хриплый, неумолимый голос Оммниона, звучавший как древнее заклинание, сдерживающее саму тьму.
— Туда! К дубу! — закричал им вдогонку Старик, сам уже добежавший до гигантского дерева, чьи черные ветви, словно щупальца спящего спрута, пронзали каменный свод пещеры.
Они рванули к нему, последним усилием воли заставляя мышцы работать. Добежав до могучего, потрескавшегося ствола, они бросились за него, ища спасения в его тени.
И в этот момент старая, трухлявая земля под сплетением могучих корней не выдержала. С глухим, подземным гулом, полным облегчения, она провалилась. Они, все еще сцепившись руками, с коротким, захлебывающимся криком рухнули вниз, в холодную, щемящую тишину и кромешную тьму.
Падение было недолгим, но пугающим. Они приземлились с глухим стуком на груду мягкого, сырого песка, больно ударившись, но оставаясь целыми.
Сверху, словно из другого мира, доносились приглушенные, но все еще яростные звуки борьбы: рев разъяренного Оша и хриплый, настойчивый голос Оммниона, звучавший как последний оплот разума против хаоса.
— Живы? — прошептал Сергей, с трудом поднимаясь на ноги и протягивая руку Виктории.
— Кажется… да, — она приняла его помощь, оглядывая огромную подземную пещеру. — Где мы?
Их глаза, постепенно привыкая к темноте, начали различать детали. Пещера была колоссальных размеров, ее своды терялись в непроглядной вышине. Воздух был тяжелым, влажным и звенел от тишины, нарушаемой лишь редкими падениями капель откуда-то сверху. И повсюду, куда падал взгляд, виднелись обломки. Не груды случайного мусора, а фрагменты чего-то грандиозного: искривленные металлические балки с непонятными узорами, осколки прозрачного материала, мерцавшие тусклым внутренним светом, странные механизмы, наполовину вросшие в камень.
— Это не просто пещера, — тихо сказала Виктория, поднимая с земли обломок, похожий на сломанную шестерню размером с тележное колесо. — Это… свалка. Или руины. Очень древние.
— Искомое, должно быть, где-то здесь, — добавил Старик, с трудом спустившись по груде камней, оставшейся от обвала. — «Осевой переходник». Ищите что-то целое. Большое. Он не может быть маленьким.
Их поиски начались в гнетущей, давящей тишине. Они шли медленно, пробираясь между гигантскими обломками, чувствуя себя букашками среди развалин дворца великанов. Сергей шел первым, его Пояс слабо пульсировал, но не давал четких указаний, лишь излучал ровное, настороженное тепло.
— Смотри, — через некоторое время остановилась Виктория, указывая на стену пещеры. — Рисунки.
Это были не рисунки, а скорее выжженные или высеченные на самом камне барельефы. На них изображались исполинские фигуры, правящие звездами, что-то строящие в пустоте, и… сражающиеся друг с другом. Сцены были полны мощи и одновременно ужасающей разрушительной силы.
— Они… они воевали между собой? — прошептал Сергей.
— Все титаны когда-нибудь воюют, — мрачно ответил Старик. — Пока кто-то один не останется наверху.
Они шли дальше, глубже в пещеру. Попадались все более странные находки: целые участки стен, покрытые сложными, мерцающими схемами, которые то затухали, то вспыхивали слабым светом; прозрачные цилиндры, внутри которых угадывались смутные, нечеловеческие очертания; груды черных, идеально гладких сфер, размером с человеческую голову.
— Кажется, мы идем в правильном направлении, — заметила Виктория. — Концентрация артефактов растет. И… чувствуешь?
Сергей кивнул. Воздух становился все более насыщенным, терпким. Появилось ощущение давления, не физического, а ментального, как будто на них смотрели тысячи глаз. Пояс на его талии вибрировал теперь почти непрерывно, но не с тревогой, а с каким-то странным, почтительным ожиданием.
Они вышли на край огромного, круглого зала, очищенного от обломков. Пол здесь был гладким, как стекло, и испещренным теми же рунами, что и на стенах выше.
Едва они ступили на камни платформы, воздух вокруг задрожал и сгустился. Тени, которые казались просто пустотой, ожили.
Из небытия, словно из самой ткани реальности, проступили гигантские фигуры. Их было несколько, но ощущалось и присутствие других.
Это были исполины, в десять раз превосходившие любого человека. Их тела были закованы в доспехи, но это были не просто латы. Казалось, сами звезды, галактики и пустота между ними были выкованы в причудливые, величественные пластины, покрытые зазубринами от оружия, невообразимой древности. Одни доспехи мерцали холодным светом далеких туманностей, другие были чернее самой черной дыры, поглощающей любой свет, а на третьих пылали застывшие языки пламени угасших солнц. Лиц под шлемами видно не было, лишь снопы того же мерцающего света или глухой тьмы, источающие величие и невыразимую скорбь.
Сергей, Виктория и Старик замерли, парализованные этим явлением. Давление их могущества было физическим, прижимающим к холодному камню.
— Кто вы? — выдохнул наконец Сергей, с трудом преодолевая немой ужас.
Один из исполинов, чьи доспехи были подобны срезам окаменевшего мрамора с прожилками золота, сделал шаг вперед. Его голос прозвучал не в ушах, а прямо в разуме, низкий и глубокий, как гул тектонических плит, и каждое слово было наполнено тяжестью тысячелетий.
— Кто мы? — прозвучало в их разуме, и этот «голос» был подобен гулу угасающей звезды, полному скорби, пронизывающей саму материю. — Мы — те, кого твой мир, в своих юных преданиях, мог бы назвать Богами или Ангелами. Денница был первым падшим, но не единственным. Мы — следующие.
Второй исполин, от которого веяло леденящим холодом межзвездной пустоты, повернул к ним свой шлем. Его мысленный голос был подобен звону космического льда, крошащегося под тяжестью вечности.
— Мы — Первоначальная Воля. Первые Помышления Творца о Мире, рожденные из Его Любви. Нам было поручено не творить из ничто — ибо это деяние принадлежит Единому, — но придать форму Первоматерии-Хаосу. Устроить миры по данному нам Образу. Мы были... Строителями. Зодчими реальности.
— Мы не были богами, — вступил третий, и его доспехи, похожие на расплавленный и вновь застывший обсидиан, издали тихий скрежет, словно плач земли. — Мы были слугами. Но гордыня, что есть помрачение ума, отравила и нас, последовавших примеру Денницы. Мы возжелали не отражать Волю Творца, но стать источником воли для самих себя. Мы увидели в тварях не образ Божий, а собственность. Мы потребовали поклонения себе, как идолам. Мы возлюбили тварь больше, чем Творца.
Первый исполин склонил свою огромную голову, и в этом жесте была бездна неизбывного, вечного раскаяния.
— Так совершилась наша катастрофа. Мы отпали от Источника Бытия, ибо бытие наше было — в Нем. И пали мы в бездну, которую сами и создали своим отступничеством. Те из нас, чье искажение Замысла стало абсолютным и неисцелимым, были низвергнуты в небытие, исторгнуты из памяти мироздания. Мы же... мы, чья вина была отравлена семенами сомнения и малодушия, были не уничтожены, но... скованы. Наше наказание — вечно быть основанием, фундаментом этого падшего мира. Мы — камни, на которых другие возводят стены ада, но сами мы не видим Света. Тартар — лишь последняя из наших темниц, выстроенная из страха и алчности тленных рас поверх прежних.
— Сколько... сколько вы здесь? — прошептал Старик, и в его голосе не было страха, лишь леденящий душу ужас перед масштабом их вечности.
— Время здесь течет иначе, человек, — голос был полон бесконечной усталости, тягучей, как смола. — Мы видели, как рождались и угасали галактики. Мы — вечные стражи у врат, которые сами для себя заперли.
— Мы ждем…
— Ждете чего? — спросил Сергей, чувствуя, как его собственные проблемы меркнут перед этой космической трагедией.
— Ждем Всемирного воскресения мертвых. И Страшного Суда Божьего. И когда вся тварь обретет спасение, и освободится от рабства тления. Ждем…, нашего прощения. А пока мы охраняем то, что осталось от нашего наследия. Этот переходник — один из последних ключей. Он мог открывать двери между мирами, когда миры еще были молоды.
— Мы хотим воспользоваться им, — сказала Виктория, обретая решимость. — Мы хотим вернуться домой.
— Мы знаем, — отозвался титан с ледяными доспехами. — Мы чувствуем биение чужого сердца на твоем поясе, сын Земли. Оно зовет тебя назад. Но машина сломана. Ее ядро — кристалл жизни — мертво. Вы принесли новый, но его сила хаотична, дика. Он не настроен на гармонию Великой Оси, на ритм мироздания.
— Как его настроить? — спросил Сергей.
— Волей, — просто сказал первый исполин. — И памятью. Вы должны не просто активировать механизм. Вы должны наполнить его собой. Мыслите ясно о месте, куда стремитесь. Не координаты, не звездные карты. Почувствуйте это. Ваша тоска, ваша любовь, ваша надежда — вот что станет стрелкой компаса в океане хаоса. Вы должны приказать вселенной вернуть вас домой.
— И вы… вы нам не помешаете? — снова, уже смелее, спросил Старик.
Великаны переглянулись. Казалось, сама пустота содрогнулась от их беззвучного вздоха.
— Мы охраняем вход, но мы не тюремщики, — прозвучал голос, полный неизбывной печали. — Ваша свобода не умалит нашу кару. Возможно, ваше высвобождение, из этого места отчаяния … возможно, это и есть крошечная часть нашего искупления. Или просто напоминание о том, что мы когда-то тоже творили, а не только разрушали. Спешите. Ваши преследователи уже близки. Они тоже часть этой тюрьмы. Ее надзиратели.
С этими словами гигантские фигуры начали расплываться, становясь прозрачными, как призраки, и затем растворились в темноте, оставив после себя лишь ощущение невероятной древности, тихую, щемящую грусть и тяжелое знание о том, что они лишь прикоснулись к истинной, непостижимой истории вселенной.
— Вот это встреча, — выдохнул Старик, опираясь на колени. — Ничего не скажешь. Основание мироздания, оказывается, немножко… живое.
Они бросились к машине, теперь зная, что делать. Работа закипела с новой силой, омраченная лишь нарастающим гулом преследователей. Они понимали, что активируют не просто устройство, а последний фрагмент власти поверженных богов, и от силы их собственного духа зависело, обернется ли это для них спасением или гибелью.
В центре зала стояло нечто, похожее на гигантский, частично разрушенный трон или пульт управления.
— Должно быть, здесь, — обреченно прошептал Старик.
Виктория, как заправский инженер, бросилась изучать панель управления, встроенную прямо в камень. Старик, ковыряя древними инструментами, пробивался к энергетическим сердечникам. Сергей с трепетом вставил кристалл в пустующее гнездо. Машина ответила глухим, нарастающим гулом, словно просыпаясь от векового сна.
— Есть контакт! — крикнула Виктория. — Но… система нестабильна! Координаты сбиты! Она запрашивает точку выхода, а у нас нет ни малейшего понятия, куда мы можем прыгнуть!
— Любое место будет лучше этого! — проворчал Старик, закручивая последнюю гайку.
— Нет, — возразила Виктория. — Мы можем материализоваться внутри звезды. Или в открытом космосе без кислорода.
Внезапно сверху, из шахты, из которой они вывалились, донесся нарастающий гул двигателей. В просвете показались силуэты двух других «Скорпионов», их прожекторы, как щупальца, ощупывали скалу.
— Они нашли нас! — в ужасе прошептала Виктория.
Сергей посмотрел на панель управления, на мигающий запрос координат. Он положил руку на Пояс. Тот отозвался тревожной, но четкой пульсацией. Он не знал координат. Но он знал другое. Он знал, что оставаться здесь — верная смерть.
— Включай! — скомандовал он. — Включай на автозапуск! Пусть машина сама ищет ближайшую стабильную точку! Самую близкую!
— Это безумие! — воскликнула Виктория.
— Мы уже в самом его эпицентре! — парировал Сергей. — Делай!
Виктория, стиснув зубы, ввела команду. Машина взревела. Багровые руны вспыхнули ослепительным светом. Пространство перед ними начало искривляться, закручиваясь в воронку из синих молний и черной, мертвой материи.
Первый луч с корабля охраны ударил по платформе, распылив в пыль один из древних механизмов.
— Бежим! — рванул Сергей Викторию за руку к светящемуся порталу.
— Старик! — крикнула она, оборачиваясь.
Но старый навигатор лишь покачал головой, оставаясь у панели управления. Его лицо освещали сполохи безумного света.
— Бегите, птенцы! — проревел он. — А я останусь, чтобы дать вам время! Скажите там, наверху, что один старый грешник, хоть немного, но исправил свою ошибку!
Сергей и Виктория, не раздумывая больше, шагнули в светящуюся воронку.
Мир перевернулся. Их бросило в бешеный водоворот, где не было верха и низа. Сознание помутилось, тело разрывало на части. Они видели обрывки чужих реальностей, вспышки незнакомых солнц, слышали шепот мертвых цивилизаций. Машина, лишенная точных координат, металась по краям реальности, выискивая хоть какую-то опору.
Наконец, с оглушительным, раздирающим душу скрежетом, падение прекратилось. Их выбросило, как щепку, на твердую поверхность. Свет погас, оставив их в полной, давящей тишине.
Сергей, откашлявшись, первым поднял голову. Они лежали на холодном, гладком камне. Воздух был чистым, но странно пахнущим — сладковатым и металлическим одновременно. Он помог подняться Виктории.
— Как ты себя чувствуешь??
— Кажется… нормально.., более-менее. — она с трудом дышала, оглядываясь. — Где мы?
Они осмотрелись. Они находились на небольшой платформе, затерянной среди гигантских, черных как смоль скал, уходящих в багровое, беззвездное небо. Повсюду валялись обломки странных механизмов, не похожих ни на земные, ни на Люмиферианские. Все было покрыто толстым слоем неподвижной пыли. Царила абсолютная, мертвая тишина.
— Ничего не понимаю, — прошептала Виктория. — Это… это не космос. И не «Геенна».
Сергей подошел к краю платформы и посмотрел вниз. Внизу, насколько хватало глаз, простиралось бескрайнее море таких же черных скал и руин.
— Похоже, мы куда-то попали, — мрачно констатировал он. — Только вот куда?
Глава 10. Мир-призрак
Оглушительный рев «Осевого переходника» сменился звенящей, абсолютной тишиной. Давящая тяжесть Тартара исчезла, сменившись странной, неестественной невесомостью. Сергей и Виктория, все еще крепко держась за руки, кубарем вывалились из светящейся воронки портала и грузно рухнули на сыпучий грунт.
Первым ощущением был запах. Не едкая гарь «Геенны» и не холодные камни Тартара. Воздух здесь был тонким, сухим и мертвым, с едва уловимым привкусом озона и окисленного металла. Он щипал легкие, словно его не вдыхал никто целую вечность.
Сергей первым поднял голову, отряхивая с лица мелкий, как пепел, песок. Он замер, пораженный открывшейся картиной.
Они находились на дне гигантского каньона, стены которого уходили ввысь, теряясь в мареве блеклого, безжизненного неба цвета расплавленного свинца. Ни солнца, ни звезд, ни облаков — лишь сплошная, серая пелена. Повсюду, насколько хватало глаз, простиралась пустыня, усыпанная не песком, а мелкой, однородной пылью, похожей на измельченный бетон. И повсюду возвышались руины.
Это были не просто развалины. Это были скелеты цивилизации, достигшей невероятных высот. Башни из черного стекла и полированного сплава, некогда стремившиеся к небу, теперь были изломаны и оплавлены, как свечи после пожара. Мосты, соединявшие края каньона, оборвались, и их обломки торчали из тумана, как кости гигантских мертвых животных. Величественные арки и купола лежали, развороченные, покрытые толстым слоем той самой серой пыли.
— Где мы? — голос Виктории прозвучал глухо, нарушая гнетущую тишину. Она поднялась, смотря на все это с профессиональным, но потрясенным интересом. — Это…
— Кладбище, — мрачно закончил Сергей. — Целое кладбище мира.
Они осторожно пошли вперед, их шаги не производили ни звука, поглощаемые сыпучим грунтом. Сергей почувствовал знакомое тепло на поясе. Нейроинтегратор, до этого молчавший в Тартаре, слабо пульсировал, словно что-то чувствуя.
— Смотри, — Виктория остановилась, указывая на полузасыпанный обломок конструкции. — Знакомо?
Сергей подошел ближе и очистил от пыли кусок полированного металла. На нем был вычеканен тот самый сложный, переливающийся узор, что был на его Поясе и на стенах Люмиферианского корабля. Тот же стиль, та же технология.
— Их корабль… — прошептал он. — Они были здесь.
— Не только были, — Виктория окинула взглядом масштабы разрушений. — Они строили. Это их колония. Или… один из их родных миров.
Они углубились в каньон, и скоро их взорам предстало еще более жуткое зрелище. На огромной, выровненной площадке, похожей на космопорт, рядами стояли обломки кораблей. Не грубые, как на «Геенне», а изящные, обтекаемые, с тем же характерным дизайном. Но все они были мертвы. Одни — разорваны изнутри, другие — оплавлены чудовищной температурой, третьи — просто покрыты коррозией и пылью, будто простояли здесь миллионы лет.
Внезапно Пояс на талии Сергея вспыхнул ярким, почти ослепительным светом. Он вздрогнул и остановился, схватившись за голову.
— Сергей! Что с тобой?
Но он не слышал ее. Перед его глазами поплыли видения. Не мысли, а полномасштабные, оглушительные голограммы, проецируемые прямо в его сознание.
Он увидел этот мир живым. Небо было синим, по нему плыли облака. Башни сверкали на солнце, а между ними парили такие же изящные корабли. Города были полны жизни. Он увидел существ, похожих на Люмифериан, но… других. Их движения были плавными, лица безмятежными. Они творили, созидали, любовались своими творениями.
А потом картина изменилась. Небо начало медленно менять цвет с синего на грязно-желтый. Показались первые трещины на идеальных фасадах зданий. Корабли стали летать реже. А потом он увидел их — толпы таких же существ, но теперь их глаза горели знакомым, страшным огнем. Огнем «Жажды». Они не созидали. Они ломали. Они вырывали друг у друга ресурсы, крушили свои же творения, чтобы построить все более мощные машины, все более огромные корабли, чтобы добывать еще больше, еще быстрее. Леса были вырублены, реки отравлены, небо затянулось смогом. Последнее, что он увидел, — как один из гигантских кораблей, не справившись с управлением, рухнул на центральный энергореактор планеты. Ослепительная вспышка… и тишина. Та самая мертвая тишина, что окружала их сейчас.
Видение оборвалось. Сергей опустился на колени, тяжело дыша. Виктория схватила его за плечи.
— Что это было? Ты видел?
— Я видел… — его голос был хриплым. — Я видел, как они умирали. Это был их мир, Виктория. Они уничтожили его сами. Из-за той самой «Жажды». Они сожрали свою собственную планету.
Он поднял голову, смотря на мертвые корабли, и его взгляд упал на символ, выгравированный на ближайшем обломке. Тот же узор, что и на Поясе. Символ созидания, жизни и надежды. Теперь он был просто ироничным надгробием.
— Пояс показал мне, — прошептал Сергей. — Он… он чувствует здесь боль. Эхо той же ошибки. Он предупреждает.
Виктория медленно обвела взглядом гигантское кладбище цивилизации, и ее лицо исказилось от ужаса и понимания.
— «Жажда»… это не просто закон «Геенны». Это болезнь. Эпидемия, которая губит целые миры. И Люмиферия… она был на грани. Они могли повторить этот путь.
— Но они не повторили, — Сергей встал, сжимая руку на Поясе, который снова стал просто холодным металлом. — Они нашли другой путь. Они пытались бороться. Они послали каузалов за помощью. А мы… мы принесли им эту помощь.
Они стояли молча среди руин, слушая мертвую тишину вымершего мира. Это была не просто случайная остановка на их пути. Это было предупреждение из прошлого. Наглядный урок о том, что ждет любого, кто поддастся темному инстинкту потребления. Они сбежали из тюрьмы «Геенны», но оказались в еще большей тюрьме — тюрьме последствий.
— Нам нельзя здесь оставаться, — наконец сказала Виктория, и в ее голосе слышалась тревога. — Этот воздух… эта пыль… она мертвая. Мы не знаем, что здесь произошло на атомном уровне.
Сергей кивнул, в последний раз окинув взглядом трагические руины.
— Машина искала ближайшую стабильную точку. Она привела нас сюда. На самое большое предупреждение во вселенной. — Он глубоко вздохнул. — Пойдем. Нам нужно найти, как запустить портал снова. Нам нужно добраться до дома. Чтобы рассказать об этом. Чтобы это не повторилось снова.
Они развернулись и пошли обратно к одинокой арке «Осевого переходника», возвышающейся среди пепла и костей цивилизации, унесшие с собой тяжесть знания, которое было страшнее любого оружия.
Глава 11. Погоня
Тишина мира-призрака была абсолютной и давящей, как саван. Сергей и Виктория, все еще находясь под впечатлением от увиденного «эха», молча осматривали арку «Осевого переходника», ища способ реактивировать его. Пыль мертвой планеты мягко хрустела под ногами, и этот звук казался невероятно громким в всеобщей гробовой тишине.
— Думаешь, он еще сможет заработать? — тихо спросила Виктория, проводя рукой по холодному, испещренному рунами камню. — Он выглядит… исчерпанным.
— Он должен, — ответил Сергей, стараясь звучать увереннее, чем был на самом деле. — Он вытянул нас из Тартара. Должен остаться хоть какой-то заряд…
Его слова оборвал резкий, противоестественный звук, ворвавшийся в мертвую тишину, как нож в спину. Это был далекий, нарастающий гул. Это был чистый, мощный звук высокотехнологичных двигателей, рвущих атмосферу.
Они замерли, вглядываясь в блеклое, серое небо. Сперва это были всего лишь две точки. Затем точки превратились в стремительные, угловатые силуэты, выкрашенные в темные, матовые цвета.
— Корабли… — сдавленно выдохнула Виктория, и в ее голосе прозвучал леденящий душу ужас. — Но это не «Геенна»! Это…
— Торак, — мрачно закончил Сергей. Его пальцы сжали Пояс. — Он выследил аномалию прыжка. Он нашел нас.
Корабли, без единого опознавательного знака, но с убийственной грацией, легли в боевой круг, начиная снижение. Их цель была очевидна — платформа с переходником.
— Бежим! — рванул Сергей Викторию за руку. — Нам нужно укрытие!
Они спрыгнули с платформы и побежали к ближайшему каньону, где чернели провалы окон и входов в гигантские руины. За их спинами с шипящим звуком опустился десантный модуль. Открылся люк, и из него высыпали несколько фигур в одинаковых тактических скафандрах с затемненными забралами, сжимая в руках оружие, которое выглядело куда совершеннее, чем у охранников «Геенны».
— Стой! Остановитесь по приказу Совета Безопасности Люмиферии! — раздался усиленный динамиком голос. Выстрел в воздух — не энергетический, а какой-то импульсный, издающий оглушительный хлопок, — проредил тишину.
Сергей и Виктория, не оборачиваясь, нырнули в зияющий провал, который когда-то был главным входом в небоскреб. Внутри царил мрак и хаос. Обломки мебели, исковерканные металлические балки, горы того же серого пепла. Они бросились вглубь, спотыкаясь о невидимые препятствия, спускаясь по развалившимся лестницам в подземные уровни.
Сверху донеслись четкие, быстрые шаги. Лучи фонарей выхватывали из темноты обломки стен и арматур.
— Обходи слева! Перекрыть выход на нижних уровнях! — слышались отрывистые, профессиональные команды.
Они загнали себя в ловушку. Сергей и Виктория прижались к холодной стене в каком-то техническом помещении, заваленном сгнившими серверами. Шаги приближались. Они слышали тяжелое дыхание сквозь фильтры скафандров.
— Кончай двигаться, земляне, — раздался голос прямо за углом. — Сдача будет проще для всех.
Сергей сжал кулаки, готовясь к отчаянному, безнадежному рывку. Виктория закрыла глаза.
И в этот момент сверху, сквозь перекрытия, донесся новый звук. На этот раз — другой, но тоже знакомый. Это был упорядоченный, но не менее угрожающий гул. Более грубый, чем у кораблей Торака, и более мощный. И сразу за ним — новые голоса. Хриплые, злые, отдающие команды на том самом жаргоне «Геенны».
— Эй, смотрите, что тут у нас! Нашлись беглые птенцы! И какие-то прифранченные типы уже тут как тут!
Солдаты Торака замерли.
— Что за шум? — один из них поднес руку к шлему. — Командир, доложите обстановку!
Сверху послышались уже не просто шаги, а топот тяжелых ботинок, лязг оружия о стены, грубый смех.
— Это стража с «Геенны»! — прошептал Сергей Виктории. — Надзиратели! Они выследили нас!
Хаос нарастал. Снаружи, на уровне выше, завязалась перестрелка. Послышались уже не только точные, скупые выстрелы солдат Торака, но и более громкие, разудалые залпы из тяжелого оружия стражников. Слышались крики, ругань, звуки рукопашного боя.
— Командир! Нас атакуют местные силы! Очень агрессивно! Запрашиваю инструкции!
— Держать позицию! — раздалась уже менее уверенная команда. — Группа «Бета» — на усиление! Остальные — продолжать поиск!
Но было уже поздно. Несколько стражников, с дикими глазами и тяжелыми дробовиками в руках, ворвались в их подвал, увидели солдат Торака и сразу открыли огонь.
— Убирайтесь с нашей добычи, блестящие черви! — заревел один из них, стреляя почти без прицела.
Ослепленные вспышками выстрелов в полумраке, солдаты Торака ответили огнем. Пули и энергетические заряды засвистели в тесном помещении, рикошетя от стен, высекая снопы искр из древнего металла.
Сергей и Виктория прижались к полу, укрываясь за массивным серверным шкафом. Они оказались в самом эпицентре перестрелки между двумя враждующими фракциями, каждая из которых хотела заполучить их любой ценой.
— Пока они дерутся… — прошептал Сергей, и в его глазах зажегся огонек отчаянной надежды. — Дверь! Видишь, в конце зала?
Виктория кивнула. Пока солдаты и стража увлеченно пытались уничтожить друг друга, их главная добыча сделала рывок. Они ползком, под прикрытием густого дыма и хаоса, двинулись к единственному возможному выходу из ловушки, которую сами же и создали. Их путь к спасению был отрезан, но пока их враги дрались между собой, у них был шанс уйти.
Глава 12. Цена свободы
Они пробирались через подземные гаражи, похожие на склепы для механических скелетов давно истлевшей цивилизации. Воздух был густым от пыли и запаха разлагающейся органики, которую нельзя было ни увидеть, ни идентифицировать. Впереди, в конце бесконечного ряда пустых машиномест, виднелся тусклый свет — еще один выход на поверхность, подальше от эпицентра боя.
Внезапно из-за угла, из запыленной вентиляционной шахты, с грохотом вывалилась фигура. Сергей инстинктивно рванул вперед, прикрывая Викторию, готовясь к новой схватке.
Но это был Старик. Он тяжело опирался на окровавленную импровизированную дубинку, его одежда была порвана, а по лицу струилась кровь из раны на голове. Но глаза его горели прежним острым, живым огнем.
— Не туда, птенцы, — хрипло выдохнул он, перехватывая дыхание. — Там уже ждут. И те, и эти. Оцепили все выходы. Дерутся между собой за право первыми вас схватить.
— Как вы нашли нас? — пораженно спросила Виктория.
— Старая лиса по себе знает, куда бегут зайцы, — он криво улыбнулся. — Да и грохот на весь мир стоит. Вам надо назад. К переходнику.
— Он разрушен! — возразил Сергей. — Мы видели, в него попали!
— Ядро… кристалл… — с трудом выговорил Старик, кашляя. — Он мог уцелеть. Это ваша единственная надежда. — Но как нам пройти? — в отчаянии воскликнула Виктория. — Они повсюду!
Старик выпрямился во весь свой невысокий рост. Он посмотрел на них, и в его взгляде не было ни страха, ни сомнения. Была лишь странная, торжественная ясность.
— Я отвлеку их. Создам такой шум, что все «Скорпионы» и вся стража сбежится на одного единственного крикливого старика.
— Нет! — резко сказал Сергей, предчувствуя его намерение. — Они убьют вас!
— Они убьют меня в любом случае, мальчик, — тихо ответил Старик. — Здесь все рано или поздно умирают. Я здесь уже слишком долго. Слишком много видел. Слишком много грехов на моей душе. Моя жизнь давно стала существованием. А сегодня… сегодня у меня есть шанс превратить это существование обратно в жизнь. Пусть хоть и на одно последнее мгновение.
Он положил свою грубую, в ссадинах руку на плечо Сергея.
— Вы принесли сюда что-то, чего здесь давно не было. Надежду. Не только для себя. Для всех нас, забытых здесь. Если вы сбежите, это будет значить, что это возможно. Что «Геенна» не всесильна. Это будет лучшее наследие, которое я мог бы оставить.
— Мы не позволим вам… — начала Виктория, и ее голос дрогнул.
— Вы не имеете права мне запрещать, — мягко, но непреклонно перебил он. — Это мой выбор. Моя свобода. А теперь слушайте внимательно. Прямо отсюда есть технический тоннель. Он выведет вас к запасному выходу почти у самой платформы. Доберитесь до КРК. И бегите. Не оглядывайтесь.
Он повернулся, чтобы уйти, но затем остановился и обернулся. Его лицо озарила странная, почти мальчишеская улыбка.
— И …, вспоминайте иногда старого грешника.
Не дав им ничего сказать, он развернулся и закричал что-то невероятно грязное и обидное на жаргоне «Геенны», обращаясь к невидимым преследователям. Его голос, усиленный многолетней практикой, громоподобным эхом покатился по подвалам.
Затем он вытащил из-за пояса самодельную дымовую шашку, чиркнул ею о стену и швырнул в сторону, откуда доносились голоса солдат Торака. Густой, едкий дым моментально заполнил пространство.
— Бегите! — это было его последнее слово, обращенное к ним.
Он не побежал. Он пошел. Шел навстречу свистевшим в дыму пулям и энергетическим зарядам, громко смеясь и выкрикивая старую, как сам этот мир, боевую песню, которую, должно быть, пел в совсем другой жизни.
Сергей и Виктория, парализованные ужасом и восхищением, на секунду застыли, глядя, как его одинокая фигура растворяется в дыму под аккомпанемент выстрелов и яростных криков.
— Вперед! — сжав зубы, прошипел Сергей, дергая Викторию за руку. — Не дадим его жертве оказаться напрасной!
Они рванули в указанный им тоннель, узкую, засыпанную хламом щель в стене. За их спинами грохот боя нарастал, сливаясь в один сплошной, оглушительный рев. К нему присоединился новый звук — нарастающий гул двигателей. Все силы «Геенны» и Торака теперь были сосредоточены на одном-единственном старике.
Они бежали, не оглядываясь, по темному, душному тоннелю, сжимая в душе боль от потери и страшную, жгучую благодарность. Он купил им их свободу самой дорогой валютой, какая только может быть. И они поклялись себе, что не потратят этот дар напрасно. Они должны были выжить. Ради него. Ради всех.
Глава 13. Ключ к верхушке
Они вывалились из технического тоннеля прямо к подножию платформы, заваленные пылью и едва переводя дух. Грохот боя, который затихал где-то глубоко позади, теперь сменился зловещей, настороженной тишиной. Побег Старика сработал — внимание всех было приковано к нему.
Перед ними зияла груда обломков. Тот самый кусок корабля, что врезался в «Осевой переходник», лежал, дымясь, превратив древнюю арку в груду исковерканного камня и оплавленного металла. Сердце Сергея сжалось от отчаяния.
— Все… конец, — прошептал он, опускаясь на колени. — Он разрушен. Мы никогда…
— Подожди, — перебила его Виктория. Ее голос звучал странно отрешенно, в нем не было паники, лишь лихорадочная концентрация. Она не смотрела на разрушения. Она смотрела на Пояс на Сергее, а ее пальцы лихорадочно перебирали интерфейс портативного терминала, стащенного со «Скорпиона». — Дай мне… дай мне данные.
— Какие данные? — непонимающе спросил Сергей.
— Все! Все, что ты чувствуешь от него! Все образы, все цифры, все что угодно! — ее тон был почти приказным. — Он связан с этим местом! Он чувствует его! Я видела, как руны на нем светились в такт машине!
Сергей, ошеломленный, закрыл глаза и положил руку на теплый металл Пояса. Он не думал, он просто позволил потоку информации хлынуть через него. Обрывки звездных карт, схемы энергопотоков, странные математические константы, ощущение кривизны пространства — все это мелькало в его сознании, как безумный калейдоскоп.
Виктория водила руками над терминалом, ее глаза бегали по строкам кода и схемам, которые она набрасывала с нечеловеческой скоростью.
— Да… да, я вижу… — бормотала она. — Он не просто перемещает в пространстве… он сворачивает его… проходит по Оси… но для прыжка «вверх», против гравитации мироздания… нужен колоссальный импульс…
Внезапно она замерла, уставившись на один из сложных графиков.
— Так… вот оно что… — она подняла на Сергея широко раскрытые глаза. — Мы думали, как пешеходы. Мы искали адрес! Это… это как запуск ракеты с планеты!
— Что? — Сергей не понимал.
— Чтобы оторваться от гравитации, нужна первая космическая скорость! Понимаешь? — она говорила быстро, захлебываясь. — Здесь то же самое! Нижние миры… они как глубокая гравитационная яма! Чтобы вырваться из нее наверх, к Земле, нужен не просто прыжок. Нужен мощнейший, чистый импульс энергии! Как стартовая катапульта! Или…
Она снова замерла, вглядываясь в данные, которые Сергей транслировал через Пояс.
— Или… или нужно найти особое место. Точку, где слои реальности тоньше. Где гравитационный потенциал ниже. Где-то должен быть… мост. «Мостовой мир». Естественный или искусственный, не важно! Место, где можно перешагнуть из низа вверх, не тратя всю энергию вселенной!
Сергей смотрел на нее, стараясь осмыслить услышанное.
— И где нам найти такую катапульту? Или этот… «Мостовой мир»?
— Катапульту… — Виктория задумалась, снова пробегая глазами по данным. — Ею мог бы стать сам КРК, если бы мы сумели перенаправить всю его энергию в одном направлении, одномоментно. Но это все равно что поджечь пороховую бочку, стоя на ней. Шансов нет. — Она посмотрела на разрушенный переходник. — А вот «Мостовой мир»…
Она сделала несколько быстрых манипуляций на терминале, сопоставляя обрывки карт из памяти Пояса с данными, скачанными с корабля.
— Смотри, — она показала ему экран. На нем была сложная, трехмерная карта слоев реальности, похожая на испещренный трещинами кусок стекла. Большинство трещин вели вниз или в стороны. Но одна, тонкая, почти невидимая нить, уходила вверх. — Я почти уверена. Это оно. Стабильный, древний переход. Как мост через пропасть.
— И где он? — спросил Сергей, в его голосе зазвучала надежда.
— Координаты обрывочные… — Виктория покачала головой, ее лицо снова омрачилось. — Система навигации «Скорпиона» слишком примитивна для таких расчетов. Мне нужен… мне нужен доступ к главному компьютеру «Геенны». Или к чему-то столь же мощному. Там должны быть полные карты.
Они замолчали, осознавая весь ужас их положения. Они нашли ключ. Они поняли, как работает дверь. Но у них не было возможностей, чтобы повернуть этот ключ в замке. Они были слепы и беспомощны посреди бесконечного лабиринта.
Сергей посмотрел на дымящиеся руины переходника, потом на Пояс на своем теле, который был их единственным проводником в этом хаосе.
— Значит, нам нужен корабль получше, — тихо сказал он. — И карта. — Он поднял взгляд на Викторию, и в его глазах зажегся новый, опасный огонек. — Торак ищет нас. Его корабли здесь. Значит, где-то рядом должен быть его командный модуль. Его центральный компьютер.
— Ты предлагаешь как всегда, найти иголку в стоге сена, пока нас разыскивает вся стая? — скептически спросила Виктория, но в ее голосе уже не было отчаяния, а лишь профессиональная оценка рисков.
— Нет, — Сергей улыбнулся без удовольствия. — Я предлагаю устроить такую бурю в этом стоге сена, чтобы игла сама выпрыгнула нам в руки. У нас есть то, чего хочет Торак. Так может быть, пора перестать бегать и начать охотиться самим.
— Охотиться самим? — Виктория с сомнением посмотрела на Сергея.
— У нас нет оружия. Нет сил. Торак ищет нас с помощью целой флотилии.
— У нас есть лучше оружия, — Сергей положил руку на Пояс. — Неожиданность. И знание местности. Торак ищет двух загнанных беглецов. Он не ждет, что мы пойдем в атаку. А что касается корабля и компьютера... Мы не пойдем на главный командный пункт. Мы заставим его прийти к нам.
— Приманка? — поняла Виктория.
— Именно. Мы устроим такой переполох, что Торак лично примчится на место. Пока он будет занят нами, ты должна будешь пробраться на борт.
— И как мы устроим этот «переполох»? — спросила Виктория, но в ее глазах уже загорелся знакомый азарт исследователя, столкнувшегося с невероятной проблемой.
Сергей улыбнулся, встал и подошел к груде обломков, испещренных теми же рунами, что и его Пояс.
— Мы дадим ему то, что он больше всего хочет. Мы зажжем маяк.
Он закрыл глаза, положив ладони на холодный, пронизанный древними схемами камень. Он не пытался силой заставить артефакт подчиниться. Вместо этого он сделал то, что всегда работало — он попросил. Он мысленно представил не сигнал бедствия, а нечто иное: мощный, чистый импульс энергии, исходящий от Нейроинтегратора. Эдакий клич о помощи, который Пояс посылал в никуда после падения корабля каузалов, но усиленный в тысячу раз. Он представлял, как этот импульс, подобно кругам на воде, расходится по складкам пространства-времени, крича: «Я здесь! Я Жив!
Пояс на его талии отозвался мгновенно. Сначала — тепло, затем — нарастающая вибрация, переходящая в почти болезненный гул. Металл засветился изнутри ослепительным белым светом, и этот свет перекинулся на древние руны. Камень под его руками стал теплым, а затем на его поверхности зажглись мерцающие линии — карта энергетических потоков, сердцебиение умершего мира.
— Виктория, сейчас! — крикнул Сергей, сжимая зубы от напряжения. — Куда направлена большая концентрация?
Виктория, используя уцелевший портативный сканер со «Скорпиона», ловила аномалии.
— Есть! Идет ответный импульс! Сектор «Дельта», координаты 7-0-2... Это... это совсем рядом! Всего в нескольких километрах от старого переходника!
Это был не Торак. Это был автоматический маяк-ретранслятор «Геенны», один из тысяч, расставленных по этому уровню. Он засек аномалию и, как и было заложено в программу, тут же отправил сигнал наверх и запросил инструкции.
— Отлично, — прошептал Сергей. — Приманка брошена. Теперь ждем.
Они не прождали и десяти минут. Над мертвым горизонтом появилась черная точка, быстро превращающаяся в угловатый силуэт «Скорпиона». Но не флагманского корабля Торака, а одного из стандартных патрульных катеров. Очевидно, на первый вызов отправили дежурное звено.
— Мелкая рыба, — заметила Виктория, прячась за обломком. — Что делаем?
— Идем по плану, — Сергей высунулся из-за укрытия и вышел на открытое пространство, подняв руки. Он шел медленно, демонстрируя полную уязвимость.
«Скорпион» с громким шипением опустился неподалеку. Из него высыпало трое охранников в стандартной экипировке. Их командир, грузный мужчина, направил на Сергея оружие.
— Ну что, беглецы, наигрались? — прохрипел он. — Руки за голову! На колени!
Сергей послушно встал на колени. В этот момент Виктория, используя суматоху, как тень, обошла их по груде обломков и оказалась у задней стойки шасси «Скорпиона», где обычно располагался аварийный люк для технического обслуживания.
— Я не один, — громко сказал Сергей, привлекая внимание. — Моя напарница ранена. Она там, в развалинах. Помогите ей.
Пока охранники переглядывались, решая, как поступить, Виктория с помощью все того же сканера, настроенного на частоты «Геенны», нашла панель управления люком. Это был не взлом, а простое считывание стандартного кода доступа. Люк с тихим щелчком отъехал.
— Эй, что это? — один из охранников услышал звук и обернулся, но было уже поздно.
В этот момент Сергей перестал быть покорным пленником. Пояс вспыхнул коротким, ослепляющим импульсом. Это была не атака, а просто вспышка света, но в мертвой, серой мгле этого мира она сработала как светошумовая граната. Охранники на секунду ослепли.
Этой секунды хватило Виктории, чтобы проскользнуть внутрь корабля, а Сергею — резко рвануть с места.
— Виктория, как ты? — мысленно крикнул он, прячась за очередным обломком.
— Я внутри! — донесся ее ответ, уже не через уши, а через ту самую ментальную связь, которую усиливал Пояс. — Системы заблокированы. Нужен пароль командира.
Сергей посмотрел на охранников, которые уже оправились и начали окружать его. Командир, злой, шел впереди.
— Получишь его, — мысленно ответил Сергей.
Он снова вышел на свет, но теперь не сдавался. Он шел навстречу охранникам.
— Ваш командир Торак ждет меня живым, — сказал он, и его голос звучал с непривычной властностью. — Если вы меня убьете, он сдернет с вас кожу.
Это заставило их замедлить шаг. В их глазах читалась неуверенность. Сергей использовал эту паузу. Он сконцентрировался на командире, на его грубом, напуганном лице. Он не читал мысли — он искал поверхностные образы, самые свежие воспоминания. И он поймал их: утренний брифинг, ввод кода доступа в терминал на мостике... Цифры и символы мелькнули в его сознании, как отражение в воде.
— Код доступа... «Тень-7-9-Омега-Ксай», — тихо, но четко произнес Сергей.
Лицо командира побелело. Для него это было колдовством. Он замер, не в силах пошевелиться.
— Виктория, пробуй «Тень-7-9-Омега-Ксай»! — мысленно передал Сергей.
Секунда тишины. Затем в его голове прозвучал торжествующий возглас Виктории:
— Есть! Я в системе! Загружаю навигационные карты! Ищу «Мостовые миры»!
В этот момент где-то в вышине, разрывая багровое небо, появился новый, гораздо более крупный корабль. Его формы были знакомы и ненавистны. Это был личный корабль Торака. Приманка сработала. Акула учуяла кровь.
— Сергей, он здесь! — крикнула Виктория. — Данные загружаются! Но нам нужен дистанционный доступ к управлению этим катером! Я не могу взлететь без командира!
— Дай мне управление, — скомандовал Сергей. Он вновь сосредоточился на Поясе, но на этот раз его целью был не камень и не люди, а сам патрульный «Скорпион». Он представлял себя частью корабля, его продолжением. Он чувствовал холодный металл обшивки, гул реактора в режиме ожидания, мерцание сигнальных ламп. Он мысленно потянулся к системе запуска.
Корабль вздрогнул. Раздался глухой рокот двигателей. Свет в иллюминаторах замигал.
— Что происходит? — заорал командир охраны, оборачиваясь к своему кораблю.
— Сергей, я вижу удаленный запрос на запуск! Подтверждаю! — донесся голос Виктории.
Люк, через который она проникла внутрь, с шипением захлопнулся. «Скорпион» плавно приподнялся над землей, разворачиваясь к Сергею.
— Беги! — закричала Виктория уже в реальности, через внешние динамики.
Охранники в панике открыли огонь по кораблю, но его щиты уже были подняты. Сергей, пригнувшись, бросился к опускающейся посадочной рампе. Он влетел внутрь, и рампа тут же начала закрываться. Последнее, что он увидел, — это огромный корабль Торака.
— Виктория, прыгай! В любую точку! Сейчас! — закричал он, вбегая на мостик.
Виктория, не отрывая рук от панели, уже вводила первые попавшиеся координаты из только что загруженной карты «Мостовых миров». Корабль рванул вперед, едва избежав захвата тракторным лучом флагмана Торака.
Они снова мчались сквозь гиперпространство, оставляя за собой ярость своего врага. Но теперь у них была не просто надежда. У них была карта. И первая точка на пути домой.
Часть 4: Мост между безднами
Глава 14. Последний рубеж
Корабль, израненный и почерневший от многочисленных стычек, с трудом пробивался сквозь последний, невероятно турбулентный слой пространства. Казалось, сама реальность сопротивлялась их побегу из Нижних миров, цепляясь за них липкими щупальцами искаженной физики. Свет за иллюминаторами то гас, превращаясь в непроглядную, давящую мглу, то вспыхивал ослепительными каскадами странных цветов.
— Показатели зашкаливают! — кричала Виктория, пытаясь удержать штурвал. — Мы на грани развала! Двигатели не выдержат!
— Они должны выдержать! — сквозь зубы рычал Сергей, чувствуя, как Пояс на нем излучает почти болезненное тепло, пытаясь стабилизировать хлипкий корпус судна. — Он вел нас сюда! Он должен был привести!
Внезапно корабль содрогнулся, будто наткнувшись на невидимую стену. Раздался оглушительный скрежет терзаемого металла, и все системы разом отключились. На несколько секунд воцарилась абсолютная, звенящая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием и тревожным гудением аварийных аккумуляторов.
Затем свет медленно вернулся. Но это был не привычный свет звезд или искусственных ламп. Это было мягкое, рассеянное, перламутровое сияние, исходящее отовсюду сразу.
Они медленно поднялись с пола и замерли у главного визора, не в силах вымолвить ни слова.
За стеклом открывался вид, от которого перехватывало дыхание. Они парили в центре гигантской, идеально круглой полости, словно внутри колоссального мыльного пузыря. Стенки этой полости были не твердыми, а состояли из переплетающихся, мерцающих энергией потоков, похожих на северное сияние, застывшее в форме сферы. Через эти стены-экраны были видны миры. С одной стороны — клубящийся, багровый хаос Нижних миров, с их рваными краями реальности и ядовитыми туманностями. С другой — ровная, глубокая, усеянная знакомыми звездами бархатная чернота космоса Средних миров, их дома.
А в центре этой полости, неподвижно и величаво, висела станция. Она не была похожа ни на что, созданное руками человека или Люмифериан. Это не было инженерное сооружение. Это было произведение искусства, выращенное, а не построенное. Ее формы плавно изгибались, словно лепестки гигантского хрустального цветка или крылья бабочки, застывшие в моменте раскрытия. Материал, из которого она была сделана, то казался абсолютно прозрачным, то вспыхивал изнутри сложными узорами, напоминающими то схемы ДНК, то галактические спирали.
— Боже… — прошептала Виктория, прилипшая лбом к холодному стеклу. — Это же… Это Мост. Настоящий Мост.
— Место силы, — тихо сказал Сергей, ощущая, как Пояс на его теле наконец затих, излучая ровное, спокойное тепло, словно вернулся домой. — Здесь… здесь все иначе. Я чувствую это каждой клеткой.
Их поврежденный корабль, подхваченный какой-то неведомой силой, мягко и бесшумно притянуло к одному из «лепестков» станции. Раздался тихий, мелодичный щелчок, и шлюз открылся, впуская внутрь воздух. Он был кристально чистым, прохладным и имел странный, сладковатый запах, который невозможно было ни с чем сравнить.
Они осторожно ступили на пол станции. Он был теплым и слегка пружинил под ногами. Стены вокруг были живыми — они дышали, меняя интенсивность свечения, а по их поверхности бежали и переливались те самые сложные узоры.
— Никого нет, — оглядываясь, произнесла Виктория. — Но кажется, что за нами наблюдают. Вся станция… она словно живая.
— Она и есть живая, — ответил Сергей, проводя рукой по стене. Материал отозвался на прикосновение легкой вибрацией. — Это не просто строение.
Это… сущность. Посмотри.
Он указал на центр зала, где из пола произрастало нечто вроде дерева, сплетенного из света и энергии. В его ветвях-проводниках пульсировали сгустки энергии, а вместо листьев мерцали голографические карты звездных систем, схемы галактик, уравнения фундаментальных законов физики.
— Это сердце станции, — предположила Виктория, приближаясь к нему с благоговейным страхом. — Пульт управления… или может быть, ее сознание.
Внезапно из дерева вырвался сноп света, и перед ними возник голографический образ. Это был не человек и не Люмиферианин. Существо с вытянутым, лишенным черт лицом и большими, глубокими глазами, в которых отражались вселенные. Оно посмотрело на них, и в его взгляде не было ни угрозы, ни дружелюбия — лишь спокойное, безразличное любопытство, как у ученого, рассматривающего под микроскопом новых микробов.
— Путники, — прозвучал в их сознании голос. Он был тихим, мелодичным и абсолютно лишенным эмоций. — Вы достигли Порога. Вы пришли из Глубин и стремитесь в Выси. Ваше присутствие вносит диссонанс в гармонию Моста.
— Мы… мы не хотели нарушать ваш покой, — начала Виктория, чувствуя себя нелепо. — Мы бежим. Мы ищем путь домой.
Голографическое существо склонило голову.
— Все, кто приходит сюда, ищут путь. Одни — в одну сторону, другие — в другую. Мост не выбирает сторон. Он лишь поддерживает равновесие. Законы реальности здесь тонки, путники. Одно неверное движение, одна сильная эмоция могут порвать ткань и сбросить вас обратно в Глубины или рассеять в Высях, как пыль.
— Мы будем осторожны, — поспешно сказал Сергей. — Нам нужно только понять, как отсюда попасть туда, — он указал на сектор со звездами.
Существо снова помолчало, словно сверяясь с какими-то неведомыми данными.
— Ваш корабль поврежден. Его прыжок будет неточен и опасен. Вам требуется помощь систем Моста. Но доступ к ним требует платы.
— Какой платы? — насторожился Сергей.
— Информации, — последовал безразличный ответ. — Мост голоден до знаний. Он был создан для сбора и анализа данных о всех слоях мироздания. Расскажите мне о вашем мире. О вашей физике. О вашей биологии. О природе того артефакта, что вы носите. Чем уникальнее знание, тем точнее будет ваш прыжок.
Оно исчезло, оставив их в сияющем зале наедине с невероятным выбором. Они стояли на последнем рубеже, на тончайшей грани между адом и домом. И цена за переход оказалась не в монетах или кристаллах, а в самых сокровенных тайнах их существования.
Тихий, безразличный голос эха Биоконструктора растворился в сияющем воздухе, оставив Сергея и Викторию наедине с невероятным выбором. Тишина на станции была иной, не мертвой, как в Тартаре, а насыщенной, словно само пространство ждало их решения, затаив дыхание.
— Информации… — наконец выдохнула Виктория, отрывая взгляд от дерева-интерфейса и глядя на Сергея. — Они хотят нашу историю. Наши знания. В качестве платы за проезд.
— Не просто историю, — мрачно поправил Сергей. — Они хотят «уникального знания». Природу Пояса. Они почуяли его. — Его пальцы инстинктивно сомкнулись на теплом металле пояса.
— Мы не можем этого сделать! — в голосе Виктории прозвучала тревога. — Мы не знаем, кто они на самом деле! Мы не знаем, что они сделают с этой информацией!
— А что у нас есть еще? — резко спросил Сергей. Он повернулся к дереву, его лицо было напряжено. — У нас есть ободранный корабль, который развалится при первом же прыжке. У нас есть только то, что в наших головах. И это — единственная валюта, что здесь котируется.
Он сделал шаг вперед, и стена перед ним отозвалась, проявив сложную голографическую схему — витиеватый узор, в котором угадывались математические формулы, биологические цепочки и физические константы.
— Хорошо, — сказал он, обращаясь к пустоте, зная, что его слышат. — Мы готовы платить. Но по частям. Сначала — о нашем мире. О Земле.
Он кивнул Виктории. Та, все еще сомневаясь, вздохнула и подошла к панели. Она коснулась ее пальцами, и узоры ожили. Она начала говорить. Сначала медленно, подбирая слова, потом все быстрее, увлекаясь. Она говорила о голубом небе и белых облаках, о химическом составе атмосферы, о силе тяжести, о молекуле ДНК, о теории относительности Эйнштейна и квантовой механике, о полете шмеля, который, казалось бы, нарушает все законы физики, и о том, как люди все равно поднялись к звездам.
Светящееся дерево жадно впитывало информацию. Его ветви-проводники пульсировали чаще, узоры на стенах становились сложнее и ярче. Казалось, вся станция внимательно слушала, запоминая каждый факт, каждую метафору.
Когда Виктория замолчала, в воздухе прозвучал все тот же безразличный голос:
— Достаточно. Данные приняты и верифицированы. Интересно, но… недостаточно уникально. Многие цивилизации проходили схожий путь. Ваша цена оплачивает лишь стабилизацию вашего корабля. Но не точные координаты.
Сергей сжал кулаки.
— Что вы хотите еще?
— Артефакт, — последовал немедленный ответ. — Его энергетическая сигнатура аномальна. Он не принадлежит вашему миру. Его квантовая структура… идеальна. Мы хотим его схему. Принцип работы.
— Ни за что! — выпалила Виктория. — Это не наша собственность! И мы не знаем…
— Мы согласны, — перебил ее Сергей.
— Сергей!
— У нас нет выбора, Виктория! — он повернулся к ней, и в его глазах она увидела не отчаяние, а странную, новую решимость. — Мы не можем отдать его. Но мы можем отдать его… «биографию».
Он снова повернулся к интерфейсу.
— Мы не отдадим вам чертежи. Мы не знаем их. Но мы расскажем вам его историю. Как он был создан. Как он работает. Что он делает с тем, кто к нему прикасается. Это знание — уникально. Его больше нигде нет.
На станции воцарилась долгая пауза. Казалось, сама материя взвешивает его предложение.
— Приемлемо, — наконец прозвучало. — Излагайте.
И Сергей начал говорить. Он говорил не как ученый, а как поэт или свидетель. Он описывал не схемы, а ощущения. Первое прикосновение к холодному металлу на берегу реки. Волну тепла, смывающую боль. Ясность мыслей. Тихий голос интуиции, ставший вдруг слышимым. Связь с кораблем Люмиферии. Мгновенное понимание языка. Он говорил о том, как Пояс не подчиняется, а сотрудничает, как он усиливает саму жизнь своего носителя. Он рассказал про Церемонию, про то, как через него говорила воля самой планеты.
Он выкладывал не технологию, а душу артефакта. Это была не дань, а исповедь.
Когда он замолчал, станция замерла. Мерцание узоров замедлилось, стало плавным и глубоким, словно вся конструкция переваривала услышанное.
— Данные приняты, — голос на этот раз звучал иначе. В его безразличный тон закралась едва уловимая нота… уважения? Изменения? — Знание признано уникальным и имеющим высшую ценность. Цена оплачена.
Одна из ветвей светящегося дерева протянулась к ним и коснулась пола. Из точки соприкосновения возник идеально круглый кристалл, внутри которого плясали миниатюрные звезды.
— Возьмите. Это Акрония, она несет в себе — координаты. Не точки в пространстве, а… песня вашего дома. Машина считает ее, и это приведет вас прямо к цели. Ваш корабль уже готов.
Они молча взяли кристалл. Он был теплым и пульсировал в такт их сердцам.
— Спасибо, — сказал Сергей.
— Не благодарите, — голос снова стал абсолютно нейтральным. — Это был эквивалентный обмен. Теперь вы можете идти. И помните — Мост всегда помнит своих должников.
Свет вокруг них померк, и они снова оказались в шлюзовом отсеке своего корабля. Люк за ними бесшумно закрылся.
Они стояли молча, держа в руках горячий кристалл-песню, осознавая, что только что продали самую ценную тайну, которую везли с собой. Но они купили билет домой.
— Ты думаешь, мы сделали правильно? — тихо спросила Виктория.
— Я думаю, что мы сделали единственно возможное, — так же тихо ответил Сергей. — Теперь нам нужно оправдать эту цену. Нам нужно добраться домой.
Он посмотрел на панель управления. Все системы светились ровным зеленым светом. Корабль, всего несколько минут назад бывший на грани разрушения, был как новенький. Он ждал команды.
Они были на последнем рубеже. Оставалось сделать последний шаг.
Глава 15. Лицом к лицу
Акрония, теплая и пульсирующая в руке Сергея, казалась живой. Она была их пропуском домой, финальным аккордом в симфонии спасения. Они уже почти повернулись к шлюзу, чтобы вернуться на свой оживший корабль, когда пространство Моста содрогнулось.
Не от грохота взрыва, а от резкого, болезненного диссонанса, ворвавшегося в идеальную гармонию станции. Мерцающие стены вздулись, и из двух противоположных точек, словно раны на теле реальности, разорвались два портала.
Из первого, багрового и рваного, вырвался угловатый, как скала, корабль Торака. Он ощетинился орудиями, готовый к бою. Из второго, который вспыхнул ровным серебристым светом, плавно выплыл изящный, стремительный люмиферианский разведчик. Он не нес оружия, но его корпус сиял мощными защитными полями.
Шлюзы обоих кораблей распахнулись почти одновременно. На платформу Моста ступил Торак. Его лицо, искаженное ненавистью и яростью, было страшнее любой маски. За ним высыпала его личная гвардия — безжалостные и слепые в своей преданности исполнители.
С другого корабля сошла Юмия. Она была одна. В ее руках не было оружия. Ее глаза, полные не страха, а решимости, встретились с взглядом Сергея.
— Предатели! — громовой голос Торака ударил по ним, грубый и чужеродный в утонченном пространстве Моста. — Выдайте мне их! Они принадлежат правосудию Люмиферии!
— Их место не в тюрьме, Торак, а в Зале Совета! — парировала Юмия, и ее мысленный голос, усиленный артефактом, звучал четко и властно. — Их ждет трибунал, а не расправа! Новариан требует их возвращения!
— Новариан потерял свой голос! — проревел Торак, делая шаг вперед. Его гвардия подняла оружие. — Я здесь — чтобы закончить то, что должно было закончиться в «Геенне»!
Между ними, на сияющей платформе, стояли Сергей и Виктория, застывшие в хрупком равновесии.
Торак, не в силах более выносить это бездействие, сделал резкий шаг вперед. Его лицо, искаженное ненавистью, было обращено к Сергею.
— Довольно твоих трюков, землянин! — его мысленный голос болезненно резал идеальную гармонию станции. — Страх — это единственный язык, который понимают все! И сегодня ты выучишь его в совершенстве! Гвардия! Взять их!
Его воины, подавив замешательство, рванулись вперед, подняв оружие. Юмия вскинула руку, и защитное поле ее корабля вспыхнуло ярче, готовясь принять удар.
Но удара не последовало.
В тот миг, когда первый гвардеец пересек невидимую черту, разделяющую агрессию от нейтральной территории Моста, пространство вокруг него… сжалось. Невидимая сила, мягкая и неумолимая, как давление на дне океана, сковала его движения, заставила оружие выпасть из ослабевших пальцев. Он застыл как вкопанный, с лицом, искаженным немым ужасом.
— Что это? — проревел Торак, в ярости выхватывая свое собственное оружие — тяжелый эмиттер, испещренный рунами.
— Это закон места, Торак, — тихо, но четко произнес Сергей. Он не двигался, лишь смотрел на хранителя.
— Здесь сила не в оружии. Она — в воле. А твоя воля… слепа. Она ведет лишь к разрушению.
— Я покажу тебе разрушение! — взревел Торак и нажал на спуск.
Сноп энергии, способный расплавить броню, вырвался из эмиттера и устремился к Сергею. Но он не долетел. На полпути луч встретил невидимую преграду, не вспыхнул и не отразился, а… замедлился. Энергетические частицы застыли в воздухе, словно диковинные насекомые в янтаре, и медленно, невероятно медленно, начали растворяться, поглощаемые самой тканью Моста.
— Нет… — прошептал Торак, с ужасом глядя на свое бессильное оружие.
— Ты все еще не понимаешь? — голос Сергея зазвучал громче, обретая металлические обертоны. Он не говорил сам — через него говорила воля самой станции, древняя мощь Биоконструкторов. — Ты не сражаешься со мной. Ты сражаешься с логикой мироздания. Ты пытаешься пробить кулаком дыру в фундаменте вселенной. И это безумие.
Сергей поднял руку, и свет Моста хлынул на него, сконцентрировавшись в сияющий шар между его ладонями. В нем клубились галактики, рождались и умирали звезды, плелась сама ткань пространства-времени.
— Ты боишься будущего, Торак. Посмотри на него!
Он не стал посылать Тораку образы. Он обрушил на него сам опыт. Ощущение связи, единства, взаимопомощи. Чистую, ничем не омраченную радость открытия. Горечь потери, ведущую не к мести, а к пониманию. Любовь. Доверие. Надежду. Весь спектр чувств, которые Торак годами подавлял в себе, заковывая в броню догм.
Для человека, всю жизнь прожившего в черно-белом мире запретов, этот взрыв цвета и чувств оказался сокрушительным.
Торак вскрикнул — коротко, по-звериному, и схватился за голову. Его разум, не защищенный от такой атаки, не выдержал. Он отшатнулся, его корабль, все еще связанный с его сознанием, отреагировал на его боль. Раздался оглушительный скрежет — не взрыв, а звук ломающихся внутренних конструкций, выходящих из строя систем. На корпусе корабля Торака погасло половина огней, и он беспомощно развернулся, потеряв управление.
— Командир! — закричал один из гвардейцев, пытаясь прорваться к нему, но Мост по-прежнему удерживал его на месте.
Торак, тяжело дыша, поднял на Сергея взгляд. Но в его глазах уже не было ненависти. Там был лишь животный, панический ужас и полное, окончательное поражение. Он не понял, что случилось. Он лишь ощутил, что все, во что он верил, вся его правда, рассыпалась в прах под натиском чего-то бесконечно большего его.
— Отступай, Торак, — сказал Сергей, опуская руку. Свет вокруг него погас. — Пока еще можешь. Уведи свой корабль. И больше никогда не пытайся прийти за мной. Или за кем-либо еще, кто ищет мира, а не войны.
Торак, не говоря ни слова, молча, как робот, развернулся и, пошатываясь, побрел к своему поврежденному кораблю. Его гвардия, освобожденная от давления, бросилась за ним, подхватывая его. Шлюз закрылся за их спинами, и покалеченный корабль, с трудом развернувшись, медленно и уродливо втянулся в багровый портал, который тут же захлопнулся.
Наступила тишина. Юмия опустила руку, поле ее корабля погасло. Она подошла к Сергею.
— Что… что ты ему сделал?
— Я показал ему то, что есть на самом деле, — тихо ответил Сергей, и он снова был просто человеком, уставшим и изможденным. В этот момент в их сознании, громко и четко, прозвучал знакомый мысленный голос. Голос Новариана, усиленный и официальный, обращенный ко всей Люмиферии.
— Народы Люмиферии! Вы только что были свидетелями акта беззаконной агрессии, совершенной бывшим хранителем безопасности Тораком. Он действовал без санкции Совета, поправ наши законы и наши идеалы. Отныне Торак и его приспешники объявляются вне закона. Их место — в изгнании, а не среди нас. Мы выбираем путь света, а не тьмы. Путь открытости, а не страха.
Юмия облегченно выдохнула. Новариан действовал быстро и решительно. Тирания Торака пала. Окончательно и бесповоротно.
Она посмотрела на Сергея и Викторию, на Акронию в его руке.
— Теперь вы свободны. Ваш путь домой открыт.
Они стояли на пороге величайшего чуда — возвращения. Цена была заплачена, враг повержен. Оставалось только сделать последний шаг.
Глава 16. Прощальный луч
Тишина, воцарившаяся на Мосту после отступления Торака, была звенящей и торжественной. Казалось, сама станция выдыхает, освобождаясь от скверны агрессии. Серебристый Люмиферианский корабль Юмии стоял с открытым шлюзом, как гостеприимно распахнутые объятия, предлагая надежное и безопасное убежище.
Юмия первая нарушила молчание, обращаясь к Сергею и Виктории с облегченной улыбкой.
— Идемте. Корабль ждет. Новариан ждет. Вся Люмиферия ждет, чтобы отдать вам долг чести. Вы будете жить как почетные гости, как герои. Вам больше никогда не придется ни о чем беспокоиться.
Виктория посмотрела на сияющий, чистый корабль, потом на Сергея. В ее глазах читалась усталость, но и решимость.
— Вы под полной защитой Совета. Ваше место теперь с нами. Сказала Юмия
Сергей молчал. Его взгляд скользнул по идеальным, плавным линиям люмиферианского судна, затем перешел на их собственный корабль, стоявший поодаль. Он выглядел уродливым, нищим попрошайкой рядом с сияющим принцем. Но в его восстановленном корпусе была история их борьбы, их победы. Их путь домой.
— Нет, — тихо, но очень четко произнес он.
Юмия замерла, ее улыбка медленно угасла.
— Что… «нет»?
— Мы не можем остаться, Юмия, — сказал Сергей, и теперь его голос звучал твердо. Он посмотрел на Викторию, ища поддержки, и увидел в ее глазах то же понимание. — Наше место не здесь.
— Но почему? — в голосе люмиферианки прозвучала искренняя боль и непонимание. — После всего, что вы перенесли? Вы заслужили покой!
— Именно поэтому мы и должны вернуться, — вступила Виктория. Она подошла к иллюминатору и указала рукой на сияющую дымку, за которой угадывался знакомый звездный рисунок Средних миров. — Там наш дом. Там наши люди. Они не знают ничего. Ни о Люмиферии, ни о «Геенне», ни о Нижних мирах. Они смотрят в небо и видят пустоту, полную загадок. Но эти загадки уже имеют имена, и некоторые из них смертельно опасны.
— Мы должны предупредить их, — продолжил Сергей. — Мы должны рассказать им о том, что мы не одни. О том, что космос полон не только чудес, но и ужаса. Чтобы в следующий раз, когда кто-то найдет на берегу реки странный артефакт, люди были готовы. Чтобы они сделали правильный выбор.
Юмия смотрела на них, и по ее идеальному лицу медленно скатилась серебристая слеза. Она понимала. Как ученый, как существо, ценящее знание выше всего, она не могла не понимать.
— Это… очень опасно, — прошептала она. — Ваш мир может не принять эту правду. Они могут испугаться. Они могут отвергнуть вас.
— Тогда мы будем нести это бремя, — пожал плечами Сергей. — Но мы должны попытаться. Это наш долг. Так же, как был долг вернуть ваших детей.
Он достал из кармана Акронию.
— Мост дал нам не просто координаты. Он дал нам ключ. И мы должны его использовать.
Юмия молчала несколько долгих секунд, а затем медленно кивнула. Горечь в ее глазах сменилась глубочайшим уважением.
— Вы настоящие хранители, — сказала она. — Не по званию, а по духу. Я передам Новариану ваше решение. Он поймет.
Она сделала шаг вперед и не стала обнимать их, как это сделали бы люди, а просто прикоснулась кончиками пальцев сначала ко лбу Сергея, затем ко лбу Виктории. Это был жест глубокой благодарности и благословения у Люмифериан.
— Пусть ваша звезда хранит вас. Она развернулась и не оглядываясь, ушла на свой корабль. Шлюз закрылся, и серебристый корабль плавно отчалил, растворился в сиянии и исчез, оставив их одних на гигантской станции с их невероятным решением.
Работа закипела. Они вернулись на свой «Скорпион». Внутри пахло гарью, озоном и надеждой. Виктория сразу же заняла место за панелью управления, вставляя Акронию в слот навигационного компьютера.
— Он… он принимает его! — воскликнула она с изумлением. — Системы читают его не как данные, а как… партитуру. Происходит автоматическая настройка всех систем на волну нашего дома!
Сергей в это время вышел на внешнюю панель управления корабля. Он снова почувствовал знакомое тепло Пояса. Он закрыл глаза, мысленно обращаясь к станции, к ее древнему, могучему разуму.
— Помоги нам, — просто попросил он. — Дай нам силы закончить путь.
И Мост ответил. Из стен, из пола, из самого воздуха на корабль хлынули потоки чистой, сфокусированной энергии. Они окутали его, как кокон, перезаряжая кристаллы силовых установок. Корабль засветился изнутри ровным, мощным светом. Гул двигателей из надрывного и хриплого стал ровным, глубоким и уверенным.
— Сергей! — крикнула Виктория изнутри. — Все системы… они на сто процентов! Даже лучше, чем были! Мы готовы!
Он зашел внутрь и занял место пилота. Перед ним на главном экране уже мерцала знакомая голубая планета, окруженная луной. Путь был проложен.
— Ну что, поехали домой? — он посмотрел на Викторию.
— Поехали домой, — она улыбнулась усталой, но самой счастливой улыбкой за долгое время.
Сергей взялся за штурвал. Он не стал вводить команды. Он просто подумал о доме. О Земле. О своем мире.
Корабль дрогнул и плавно тронулся с места. Он не стал разрывать пространство с грохотом и вспышкой. Он просто вошел в него, как в спокойную воду, подхваченный течением, которое вынесет его к нужному берегу.
За несколько секунд до полного исчезновения Сергей бросил последний взгляд на гигантскую, сияющую сферу Моста. Он был последним рубежом между прошлым и будущим. И они его пересекли.
Корабль исчез, оставив после себя лишь легкую рябь на поверхности реальности, которая тут же улеглась. Их путешествие в неизвестное окончилось. Теперь начиналось их самое важное путешествие — путешествие домой, чтобы рассказать свою историю.
Глава 17. Финал
Их корабль, облаченный в кокон энергии Моста, плавно скользнул вперед, к самой границе сияющей сферы. Сергей крепко держал штурвал, хотя корабль уже не нуждался в ручном управлении. Он чувствовал его каждой клеткой своего тела, как продолжение самого себя, а Пояс на нем был теплым мостом между его волей и машиной.
— Готов? — тихо спросил он, не отрывая взгляда от голубого шара Земли, что сиял на главном экране, обещая покой и родные берега.
— Все системы идеальны, — так же тихо ответила Виктория, ее пальцы замерли над панелью, готовые в любой миг вступить в дело, хотя необходимость в этом, казалось, отпала. — Акрония поет… и корабль поет вместе с ним. Это… это невероятно красиво.
Они переглянулись. В их взгляде не было страха. Лишь тихая, спокойная решимость и та самая надежда, что грела их в самые темные дни в «Геенне».
— Тогда поехали.
Сергей мысленно отдал команду. Не системе навигации, а самому кораблю. Корабль ответил ровным, нарастающим гудением. Он достиг границы Моста. На мгновение все замерло. А затем пространство перед ним… разорвалось.
Но это был не взрыв. Это было торжество. Ослепительная, чистейшая вспышка света, в которой утонули очертания корабля. Она была не слепящей, а пронзительной, как первый луч солнца после долгой ночи. Она длилась одно мгновение, озарив всю внутренность Мостовой станции, а затем схлопнулась, оставив после себя лишь медленно угасающий шлейф из мириад сверкающих частиц.
Корабль исчез. Путь был проложен.
На Люмиферии, в Роще Кристальных Ветвей, Юмия стояла, запрокинув голову. Рядом с ней, молча и серьезно, выстроились Дети Ковчега. Они чувствовали состояние Юмии всеми фибрами своих душ.
— Они ушли, — прошептала Юмия, и ее голос был полон не грусти, но светлой печали и гордости.
Один из старших детей, мальчик с глазами цвета жидкого золота, обернулся к ней.
— Они понесут песню, — сказал он, и это была не метафора, а констатация факта. — Песню о нас. И однажды ее услышат все.
Юмия кивнула. Она знала, что это не конец. Это было начало новой, большой истории.
А на Земле, в одной из высокогорных обсерваторий, молодой астроном по имени Александр, потягивая остывший кофе, лениво просматривал данные автоматического телескопа. Внезапно он замер, затем протер очки и прильнул к экрану.
— Нет… этого не может быть, — пробормотал он.
На записи, сделанной всего несколько минут назад в районе орбиты Сатурна, было четко зафиксировано аномальное явление. Не астероид, не комета. Объект, появившийся из ниоткуда в вспышке квантовых возмущений, которые не поддавались объяснению. И самое главное — он двигался. Не по инерции, а с явным ускорением. И его курс был четко выверен по направлению к внутренним планетам. К Земле.
Александр сглотнул ком в горле, его пальцы затряслись, набирая номер главного научного руководителя. Он путал слова от неподдельного волнения и ужаса.
— Сергей Петрович? Вы не поверите… У нас тут… объект. Аномальный. Он… он летит прямо сюда. Очень быстро. Вы обязаны это видеть.
Начинался обратный отсчет. Обратный отсчет до возвращения.
Авторские права: © Copyright: Роман Буряков, 2025
Свидетельство о публикации №225101800050