Фрагмент из романа "Субцивилизация" (Глава 27 "Девиз или пароль?")
Акция на Сенатской площади в Санкт-Петербурге 14 декабря 1825 года - что это было? Дворянское восстание? Мятеж? Майдан? Мирная демонстрация несогласия? Или всё это вместе взятое?
Судя по всему, последнее. Каждый вынес на площадь свои идеи и чаяния. Каждый желал услышать ответ на свой вопрос. Но никто не был готов к такому повороту событий, что дело дойдёт до артиллерийской стрельбы в упор. В народ.
Сдаётся, не было, однако, никакого спланированного восстания, никакой попытки государственного переворота, никакой предтечи революции. Эти идеи вызревали лишь в единичных воспаленных, пьяных и преисполненных гордыни мозгах.
Был, скажем так, некий экшн вроде несанкционированного митинга, но до того момента, пока не пролилась первая кровь. Кровь высокопоставленного сановника, боевого генерала и прославленного героя войны.
Именно с момента этой злодейской провокации - пролития невинной крови - митинг, даже если он имел изначально благие цели примирения власти и общества, попытки найти компромисс и общий язык, перестал быть для истории мирной акцией. Он вошел в неё, как кровавое столкновение сил, дворянский бунт, мятеж...
граф М.А.Милорадович - генерал от инфантерии, военачальник времён Отечественной войны 1812 года, участник Бородинского сражения, военный генерал-губернатор Санкт-Петербурга, член Государственного совета был смертельно ранен во время декабрьской смуты на Сенатской площади;
Монархисты потом во всём винили участников, получивших название декабристов. Социалисты, а потом и большевики, ругали царя и его окружение. Но, что свершилось, то свершилось. А весь вопрос-то был лишь в том, как расценить выстрел психически нездорового и нетрезвого фанатика Каховского в генерала Милорадовича: призывом к вооруженному мятежу или трагическим недоразумением? Явно - второе. Хотя там ещё и Оболенский "отличился". Но его подлая выходка была уже следствием безумного поступка Каховского…
по официальной версии после выстрела П.Каховского в генерала М.А.Милорадовича другой участник декабрьского бунта, князь Е.Оболенский, нанёс последнему ещё и штыковое ранение;
В суматохе, как обычно, не разобрались, и в результате чудовищной ошибки кровь полилась уже рекой - единым потоком, смешав и знать, и чернь...
Справедливость на Руси, как известно, всегда была разовой акцией, что-то вроде дозированной милости: царь-батюшка ненароком прознает, разгневаться изволит, ножкой резвой топнет - справедливость тут же и восторжествует! А потом опять всё на прежние круги встанет: как шло, так и ехало.
Вот так и с декабристами: причесали под одну гребёнку правых и виноватых, консерваторов и либералов, террористов и “вегетарианцев”, смутьянов и демагогов. Кого на виселицу, кого на каторгу аж до Забайкалья, кого в ссылку, кого на Кавказ под пули и кинжалы горцев.
Я не знаток истории, однако неплохо знаю жизнь: учителя "хорошие" достались - научили. И уверен, что кто-то тогда не получил по заслугам, а кто-то, наоборот, получил не по заслугам - лес рубят, щепки летят…
Бог с ней, с историей. Мне уже неоднократно приходилось ворошить прошлое, поминая декабристское восстание, потому что это напрямую связано с предметом моего повествования.
Дело в том, что никакого декабристского движения до рокового вступления на Сенатскую площадь не было! Всё это сказки для советских школьников. Были салоны, кружки, большей частью философские. Короче, дворянские “тусовки”.
Без экстремистских воззрений, конечно, тоже не обошлось. Но это опять же на уровне радикальных взглядов и либерализма. Всё слова, и никаких подпольных террористических организаций.
А вот когда случилась беда, и потянулись этапы в северо-восточном направлении, за Урал, в Сибирь и на Дальний Восток, вот тогда-то и зародилось сплочённое, организованное движение, естественно, негласное: первое в своем роде арестантское товарищество! Повторяю, не стихийно, а организованно, с инициативным ядром, связью в виде сети активной переписки, со своими конспиративными приёмами, неписанным кодексом и даже… общаком!
Да-да! И хранителем этого “фонда” (своего рода смотрящим) был Иван Иванович Пущин, тот самый лицейский друг Александра Сергеевича Пушкина. Он же, Пущин, был и основным координатором этого арестантского товарищества в кругу сподвижников. Отслеживал дальнейшую судьбу товарищей по декабристской смуте, их местонахождение, состояние здоровья, материальное положение.
Вся правда о российской тюрьме в книге "Субцивилизация":
Свою деятельность Пущин начал, будучи еще в ссылке. После помилования он поселился в своем подмосковном имении, женился на вдове одного из товарищей и целиком посвятил жизнь этой благородной миссии. Он собирал пожертвования, формировал фонд помощи нуждающимся декабристам и их семьям, устраивал судьбы детей и вдов умерших собратьев, составлял ходатайства и прошения царским сановникам, пытаясь облегчить долю несчастных, привлекал, говоря современным языком, адвокатов для обеспечения защиты прав ссыльных.
Если бы Пущин и его соратники сами не были осуждёнными и ссыльными, то их деятельность могла бы быть расценена, как предтеча общественной наблюдательной и правозащитной. Но они, грубо, но честно говоря, сами были арестантами.
Поэтому, как ни крути, это было самое настоящее неофициальное, но и не запрещённое арестантское движение со своим укладом.
Вот, наконец, добрались и до этого слова - “уклад”. Что оно означало тогда, и что означает сейчас в аспекте уже нашей, новейшей истории?
Некоторые теоретики и поборники тюремной субкультуры связывают понятие “арестантский уклад” именно с теми временами. Быть может, такое мнение сложилось благодаря архаичному звучанию этого выражения, как и самого слова “уклад”, которое в современной русской речи употребляется редко, обычно когда вспоминают старину. Согласно данной точки зрения знаменитая фраза: “Арестантский уклад един!” - вошла в обиход колодников, узников тюрем и крепостей - будущих каторжан - тоже с подачи декабристов и означала эта фраза, ставшая крылатым выражением в мире субцивилизации, единство интересов всех арестантов, независимо от их сословий, сплочённых на время тягот заключения и этапирования.
Буквально следует понимать это так, что, принявшие на себя обязательства и условия арестантского уклада живут единой семьей, братством, и им гарантирована защита, взаимовыручка и всесторонняя помощь со стороны всех членов братства, а еще лучше сказать - товарищества.
Тюремные и лагерные истории в книге "СПЕЦБЛОКАДА":
В публикации “Арестанты и каторжане” это уже обсуждалось. Насколько верна данная версия - никто достоверно не знает. Но поныне суть этой фразы не поменялась. В арестантских кругах, которым близки воровские традиции и субкультурные ценности, она стала своего рода лозунгом или девизом. Это и призыв к единению и обозначение принадлежности провозгласившего, его образа жизни порядочного арестанта, и напоминание всем о том, как хорошо жить, будучи сплочёнными.
Эту культовую и ключевую же фразу произносят в виде аббревиатуры - “А.У.Е." [организация запрещена на территории РФ]. Точнее, восклицают, иногда с легким вопросительным оттенком. Единомышленники, едва заслышав, обязаны тотчас отреагировать общепринятыми ответными словами. Получается такой краткий диалог наподобие речёвки:
- АУЕ! [организация запрещена на территории РФ]
- Жизнь ворам!
- Вечно!
Иногда в нее для созвучия ещё добавляют: “Смерть мусорам!" или “Х** мусорам!” и “Бесконечно!”.
Шутить по поводу того, что это напоминает пионерские или скаутские ритуалы, я бы не советовал, поскольку для многих обитателей тюрем и лагерей сие свято и близко, и отношение ко всему этому более, чем серьёзное.
Вот тут-то считаю необходимым расставить первичные акценты, то есть все точки над устаревшей буквой!
Никакой смерти сотрудникам тюремного ведомства в физическом смысле арестанты на самом деле не желали и своими выкриками не призывали в этой связи к каким-то действиям, никого к этому не побуждали и не подстрекали! Не следует понимать эти слова буквально. Они несли в себе иную суть, а именно: выражение крайнего неприятия, нежелание смиряться и плясать под чью-то дудку, демонстрацию независимости своих взглядов и убеждений. И ещё - бескомпромиссность, полный разрыв отношений с конторой и властью.
Таким образом, смерти желали не мусорам как таковым, а хоронили всяческие отношения с ними. Опять же, это всё отнюдь не являлось ультимативным и не означало призывов к неповиновению или противодействию. Напротив, это даже не требование, а как бы провозглашение постфактум единого желания разделить "полномочия" между арестантством и конторой.
С позиции арестантства подразумевалось, что, мол, все мы люди и надо понимать друг друга. В чём? Ну, хотя бы в следующем.
Арестантское - это наше, просим не покушаться на наш минимум личной свободы, не беспределить. А мусорская движуха - это ваше: ваша служба, исполняйте её на здоровье, мы это тоже понимаем и к вам не лезем, на ваши обязанности не покушаемся, не беспределим, законные ваши требования пусть нехотя, но выполняем, а на большее не расчитывайте. Мы не желаем прогибаться под вас, вы не желаете идти у нас на поводу. Мы можем взбунтоваться, но только по делу, когда вы сами нарушаете закон, предьявляя нам что-то от себя, сверх законных требований. Не давите чрезмерно на нас, не допускайте беспредела - и мы постараемся не борогозить и рамсы не путать. Мы - ваш крест, ваше неизбежное зло. А вы - наше. Так давайте же мирно разъедемся: мы живём сами по себе, вы живёте сами по себе. Кесарю кесарево, слесарю слесарево. Словом, ребята, давайте жить дружно, как две параллельные прямые. С одной стороны - категорическое неприятие и бескомпромиссность, а с другой - чистейшее соглашательство!
В связи с этим я готов повторить то, что уже неоднократно высказывал:
Тюремная субцивилизация - иррациональная система, со всех боков нашпигованная противоречиями и парадоксами!
Противостояние-то никуда не денешь, оно было, есть, как ни крути, и впредь будет. Оно естественно и оправданно, как некая данность. Однако оно отнюдь не означает противодействия! И до открытой вражды доводить это противостояние никто не собирается. Ни в коем случае!
Это знают-понимают все (или почти все). И заинтересованы в этом, в первую очередь, даже не тюремное ведомство, государство и власть, а само арестантство!
Да-да, население мира субцивилизации тоже хочет жить мирно, спокойно, сыто, без ущерба для здоровья. И любые провокационные выходки осуждает!
Арестантскому сообществу не нужны ни вражда, ни акции неповиновения, ни бунты, ни какие-либо проявления экстремистского характера! От этого никто не выиграет, всем будет только хуже. Бумеранг вернётся, но удар его будет сто крат больнее…
Так к чему же я завёл этот щекотливый разговор? Ведь, повторяю, лично мне глубоко чужды и уголовные, и воровские, и арестантские понятия, законы и традиции. Если у кого-то сложилось при чтении этой книги иное впечатление, то уверяю, что оно глубоко ошибочно.
Если бы я попал не в тюрьму, а на необитаемый остров и написал книгу о нём, разве бы это свидетельствовало, что я всей душой полюбил природу этого острова, его фауну: змей, скорпионов, москитов, львов и тигров, а также заезжих каннибалов с копьями? Нет! Нет! И ещё раз нет! Но я бы также старательно, объективно и абстрагированно постарался поведать о своих приключениях, о том, что довелось повидать. И сделал бы это подробно, красочно и беспристрастно.
Кому интересно было бы читать унылое нытьё про то, как там было плохо, страшно, опасно, как я недоедал, недосыпал, болел и мучался?
Вот то-то. Так же и здесь.
Я НЕ ЛЮБЛЮ ВСЁ, ЧТО СВЯЗАНО С ЭТОЙ СУБЦИВИЛИЗАЦИЕЙ, И ТЕМ БОЛЕЕ НЕ ОПРАВДЫВАЮ СКРЫВАЮЩЕЕСЯ В НЕЙ ЗЛО: ПОДЛУЮ, ДЕСТРУКТИВНУЮ И ПОРОЧНУЮ ЕЁ ИПОСТАСЬ!
Однако мне суждено было провести под сенью этой самой “субцивилизации” существенную часть своей жизни… И прожил я эту часть, что называется - сам по себе. Не состоял в "массе", не пользовался “общим", да и вообще не был принят в круг "порядочных арестантов"; мало того - я в полной мере испытал на себе враждебное отношение со стороны уголовного "братства". Мне бы больше пристало выместить свои горькие обиды на всю эту “субцивилизацию”: развенчивать, разоблачать, изобличать, клеймить и осуждать, но…
Этот немалый отрезок жизни был прожит. И прожит с интересом! С большим интересом! Потому что я люблю жизнь!
Я не отсиживал, притерпевшись, торопя и убивая время, не роптал на судьбу, а жил!
И очень хорошо понимаю специфические восторги Андрея Синявского: со слов его супруги М.В.Розановой, он её встретил на первом свидании в лагере словами: "Марья! Здесь так интересно!". Сам же при этом выглядел доходягой...
Поэтому давайте не будем мелочиться. Не станем опускаться до личных обид. Постараемся таки быть именно беспристрастными.
Я всего лишь хотел разобраться во всей этой чехарде вокруг себя, оценивая происходящее как бы отвлечённым, сторонним взглядом. А теперь хочу поделиться картиной наблюдений со всеми, кому это интересно, развеять мифы, домыслы и необоснованные гипотезы…
ПРОДОЛЖЕНИЕ В СЛЕДУЮЩЕЙ ПУБЛИКАЦИИ:
