Эти тихие слова, сказанные Валерием Гаркалиным своей жене, стали для него приговором. Приговором, за который он, известный миллионам по комедии «Ширли-мырли», расплачивался всю оставшуюся жизнь. В тот момент артист, охваченный, по воспоминаниям коллег, настоящей «манией» , и не подозревал, что его верной Кате оставалось всего три месяца. Этот груз вины он нёс до самого конца. Но чтобы понять всю глубину произошедшего, нужно вернуться в начало девяностых, на съёмочную площадку, где тридцатисемилетний актёр оказался в сетях 56-летней звезды.
Это случилось на съёмках картины «Белые одежды». Ему было тридцать семь, он играл советского учёного, а в картине была занята и настоящая легенда — Людмила Гурченко. Ей — пятьдесят шесть, и она только что рассталась со своим четвёртым мужем. Как судачили в актёрской среде, дива, вероятно, решила убедиться, что её чары всё ещё сильны. Увидев тридцатисемилетнего Гаркалина в образе интеллигента, у звезды загорелся глаз. И Валерий Борисович поддался. Это был мимолётный, но, по признанию самого актёра, яркий роман.
Впрочем, это увлечение быстро сошло на нет. Куда более серьёзное испытание ждало его впереди. Оправившись от тяжёлого сердечного сбоя, он снова влюбился. И на этот раз всё было серьёзно. Коллеги вспоминали, что это походило на «манию». «Он уже ничего не соображал», — рассказывала Татьяна Васильева. Новая пассия актёра вела себя настолько уверенно, что даже пришла поговорить с Катей, его законной женой. Видимо, именно в этот период, охваченный новым чувством, Гаркалин и произнёс те самые роковые слова: «Катюш, я, наверно, уйду. Прости...».
Он ожидал чего угодно: упрёков, слёз, скандала. Но тихий ответ, который он услышал, шокировал его. Катя не устроила скандала. Она тихо ответила: «Ты себе этого не позволишь, потому что у нас такая девочка…».
В тот момент Гаркалин не знал самого страшного. Врачи уже поставили Екатерине страшный диагноз. Неизлечимый недуг в последней стадии. Оставшийся ей срок был всего три месяца. Три месяца! И она скрыла от мужа свою фатальную хворь. Катя знала, что Валерий, едва оправившийся от недавнего сердечного сбоя, мог просто не выдержать этого удара. Она предпочла молчать, защищая его, пока он, ослеплённый новой страстью, говорил ей об уходе. Правда открылась слишком поздно.
Но кем была эта женщина, его Катя? Она была его ангелом-хранителем.
Их история началась, когда он был двадцатитрёхлетним студентом Гнесинки. Он попал туда, на факультет кукольного искусства, практически от безысходности. Его мечте о сцене мешало всё. В детстве он переболел тяжелой хворью, оставившей проблемы с речью. Приёмные комиссии выносили вердикт: «Юноша с вашей дикцией...». Да и отец, начальник гаражной мастерской, был категорически против, считая актёрство «уделом бездельников».
А она — его педагог, Катя. Всего на пару лет старше, но в те времена разница в их статусе была колоссальной. Между ними мгновенно вспыхнул тайный роман. Такая связь была абсолютным табу. Им приходилось тщательно скрывать свои отношения. Они вели себя почти как шпионы: старались не входить вместе в лифт и здоровались подчёркнуто официально.
– Здравствуйте, Екатерина Викторовна.
– Здравствуйте, Валерий.
А потом была настоящая проверка на прочность. После Гнесинки Гаркалина отправили по распределению в Сибирь. И Катя, коренная москвичка, без колебаний бросила всё и поехала за ним. Она прожила эти годы «как декабристка», деля с мужем все тяготы кочевой жизни. Она взяла на себя быт и уже тогда начала борьбу с его зарождающимся пристрастием к спиртному.
Когда же они вернулись в Москву и в 1984 году родилась дочь Ника, Гаркалин просто не мог найти работу. А Екатерине нужно было выходить на свое место в Театр Образцова. И тогда Валерий Гаркалин принял решение, совершенно немыслимое для советского мужчины тех времён. Ради семьи он ушёл в «декретный отпуск». Целых три года! Будущая звезда «Ширли-мырли» полностью посвятил себя быту: сам ухаживал за дочерью, варил ей каши и гладил платьица.
Но тёмная сторона, о которой Катя уже знала, никуда не исчезла. Пристрастие к спиртному, зародившееся в Сибири, просто затаилось. Настоящий срыв случился на съёмках тех самых «Белых одежд», где, по признанию актёра, началась «космическая пьянка». Однажды Гаркалин явился на площадку в таком тяжелом состоянии, что просто сорвал съёмочный день. Режиссёр был в ярости.
Но главное испытание ждало его дома. Вернувшись со съёмок «навеселе», он впервые в жизни услышал от своей тихой Кати жёсткий ультиматум. Её слова прозвучали как приговор: «С меня хватит, Валера, ты либо бросаешь пить, либо я с дочкой ухожу от тебя».
Это подействовало. Артист понял, что может потерять её. На следующий же день Валерий Гаркалин закодировался. Благодаря этому он не брал в рот ни капли спиртного почти двадцать лет.
Этот период трезвости совпал с его главным карьерным взлётом. После блестящего дебюта в «Катале» и знаковых «Белых одежд» , в 1995 году грянула комедия, сделавшая его легендой — «Ширли-мырли».
Правда, режиссёр Владимир Меньшов поначалу сомневался в нём из-за «героических» ролей. Гаркалин чувствовал, что Меньшов «не очень верит в [его] успех» , и был так расстроен, что хотел уйти. По совету Инны Чуриковой, он решился на отчаянный шаг: выбежал в коридор «Мосфильма» и громко крикнул Меньшову:
– Вы не любите меня!
Меньшов, сам в прошлом артист, мгновенно подхватил игру. Он упал на колени и закричал в ответ:
– Я люблю тебя! Я люблю тебя!
Успех фильма был оглушительным. На премьере восторженные зрители буквально вынесли его из зала, как футболиста. Фразы, вроде «Капусточка, конечно, дело хорошее...», мгновенно ушли в народ. Но у этой славы была и обратная сторона. Критики фильм не приняли , а за Гаркалиным намертво закрепился «шлейф комедийного артиста», отрезав путь к серьёзным драматическим ролям в кино.
Эта изнурительная работа на износ, помноженная на годы курения, вскоре привела к катастрофе. В 2008 году, во время гастролей, прямо на сцене у него произошёл тяжелейший сердечный приступ, а затем и второй. На операционном столе его сердце остановилось.
Он выжил только благодаря Кате. Она поехала с ним на те роковые гастроли, и именно её молниеносная реакция спасла ему жизнь. Она вытащила его буквально с того света.
А потом...
Потом, вернувшись в Москву, он, оправившийся, но ослеплённый новой страстью, заговорил о разрыве. Он не знал, что Катя, спасая его, сжигала себя и уже была неизлечимо больна. Она скрывала, что стремительно худеет не от стресса, а от страшного недуга.
Её уход зимой 2009 года стал для него полным крушением.
Оставшись один на один с невыносимым, всепоглощающим чувством вины, Валерий Гаркалин сорвался. После восемнадцати лет абсолютной трезвости он ушёл в тяжёлый запой. Он дал обет: «Я больше никогда не женюсь... Не смогу найти даже подобия того, что из себя представляла Катя…». Этот обет он сдержал. Но обещание не пить, данное ей, — не смог.
Из этой новой бездны его пришлось спасать уже дочери, Нике. Она буквально забрала его к себе. Постепенно жизнь стала налаживаться, а рождение внука стало для артиста новым, спасительным смыслом.
Но здоровье, подорванное десятилетиями, было не восстановить. В 2018-м — отёк лёгких и искусственный сон, после которого он заново учился ходить и говорить. Осенью 2021-го организм дал фатальный сбой — новая вирусная инфекция.
Его не стало поздней осенью. Говорят, уходя, Валерий Гаркалин произнёс слова, которые объясняли всё.
«Мне не страшно умирать, ведь скоро я увижу её».
Он ушёл к ней, к своей Кате, с которой так и не смог смириться с разлукой. Его жизнь, полная взлётов и падений, была неразрывно связана с этой женщиной и с той вечной виной, которую он унёс с собой.