Происхождение и переход
В феврале 1613 года, когда в Москве Земский собор избрал на царство шестнадцатилетнего Михаила Романова, границы Московского государства напоминали лоскутное одеяло. Южная околица — Курское порубежье — не была даже границей в современном смысле. Это была полоса земли, где каждый день решался один вопрос: кто кого перебьёт или уведёт в полон.
В этом горниле и предстояло отлиться судьбе Ивана Антиповича Анненкова.
Он родился в семье орловского помещика Антипа (Онтипа) Ивановича Анненкова, чей отец, Иван Васильевич, в середине XVI века служил наместником в Болхове и ходил воеводой в шведский (1549) и казанский (1551) походы. Род был старый, служилый, но не московский — провинциальный, кормящийся от поместий по рекам Орлик и Цна.
Смутное время смешало всё. Орловский уезд, где стояли поместья Анненковых, был многократно разорён — и поляками, и «воровскими казаками», и своими же отрядами, бродившими по стране в поисках добычи. Осенью 1615 года Иван Антипович принял решение, которое определило всю его дальнейшую жизнь. Он первым из пяти братьев перебрался на службу в Курск.
Курск тогда был не городом в привычном смысле. Это была крепость. Внутри деревянных стен — острога — теснились церкви, съезжая изба, воеводский двор, амбары с порохом и свинцом. Вокруг — сожжённые слободы и выжженная степь. За стенами — Дикое Поле.
Вслед за Иваном, в 1618 году, пришли братья: Михаил, Лев (носивший прозвище Воин), Потап (Дунай) и Никита (Никифор). Все они записались в служилые люди «по отечеству» — потомственные воины, обязанные являться на коне, с оружием и своими людьми. Так началась курская ветвь рода Анненковых.
Первые удары
1616 год. Лето. Под Курском появляются ногайские и азовские татары — чамбулы, небольшие отряды, которые действуют стремительно: налетели, сожгли, захватили людей, ушли. Воевода Иван Волынский выслал против них отряд детей боярских и казаков, поставив во главе Ивана Анненкова.
Это была его первая самостоятельная командирская проба.
Курские ратники отогнали татар от города и погнались за ними. В пятнадцати верстах от Курска — тогдашний полуторачасовой конный переход — Анненков настиг степняков и атаковал с ходу, не давая опомниться. Скоротечный бой закончился полным разгромом. Многие татары были взяты в плен. Русские пленники — «полон» — освобождены.
Эта победа имела немедленные последствия. Бауш Маракушев, прежний казачий голова, был отозван в Москву, и на его место назначили Анненкова. Теперь все курские городовые казаки — а их было несколько сотен — поступали под его команду.
Но год не закончился. Ещё дважды этим летом Анненков выводил сотни из острога. Сначала разбил ногайцев в десяти верстах от Курска на Козицыном мосту. Затем — новое поражение степнякам у Ямской слободы. Три победы за одно лето — этого было достаточно, чтобы имя Анненкова зазвучало на порубежье.
Ночная война
В конце декабря 1616 года к Курску подошёл польско-литовский отряд пана Родкевича. Захватчики разграбили и сожгли посад — часть города за крепостными стенами — и попытались штурмовать острог. Воевода Волынский сделал вылазку. «Литовских людей многих побили и из слобод их выбили и языки поимали», — лаконично сообщает летопись. Отряд Родкевича отступил.
Но спустя месяц, в конце января 1617 года, к Курску приблизился новый вражеский отряд. Он встал лагерем в шести верстах от города, готовясь к осаде. Воевода Волынский решил не ждать. Ночью казачьи сотни Анненкова и стрелецкие сотни Григория Милославского незаметно подобрались к лагерю и окружили его. Польский отряд, не ожидавший нападения, был уничтожен почти полностью. Нескольких взяли в плен — «языков».
Это была классическая тактика «малой войны», в которой Анненков не знал себе равных: стремительный марш, ночная атака, окружение, полное уничтожение противника без попытки вступить в переговоры.
Звёздный час на Лебяжьем
4 июня 1618 года. В Курске сменились воеводы — теперь городом управляли князь Афанасий Козловский и Ермолай Мясоедов. Анненкова к тому времени назначили ещё и стрелецким головой, соединив под его рукой и казаков, и пехоту с огненным боем.
Татарский отряд, разорив деревни Лебяжью, Голубицкую и Млодицкую на левом берегу Сейма, встал на отдых в четырёх верстах от Курска. Степняки чувствовали себя в безопасности — они были уверены, что русские не рискнут атаковать вблизи собственного города, где можно было нарваться на засаду. Но Анненков рискнул.
Он выступил с отрядом детей боярских и стрельцов, вместе с сотниками Семёном Веденьевым и Сунбулом Онофриевым. Курские ратники перешли Сейм, напали на вражеские становища и выбили татар. Степняки побежали.
Анненков не остановился. Он преследовал их восемьдесят вёрст — почти три дня пути. На реке Псёл, у сторожи (наблюдательного пункта) Усть-Старое Гатище, татары остановились на ночлег, уверенные, что погоня отстала. Они ошиблись.
Ночью Анненков атаковал спящий лагерь. Многие татары были перебиты, не успев даже схватиться за оружие. Восьмерых взяли в плен. А главное — освободили весь захваченный курский и белгородский полон.
Эта операция стала легендой порубежья. Восемьдесят вёрст преследования, ночная атака, полный разгром — всё это было под силу только очень умелому и очень решительному командиру.
Служба продолжается
1622 год. В Курске новый воевода — Степан Михайлович Ушаков. Татары снова появляются в уезде. Ушаков посылает Анненкова в погоню. Тот настигает чамбул на Изюмской сакме — одном из главных татарских шляхов — под Оскольской заставой. Разбивает. Отбивает пленников.
Но главное сражение этого периода случилось через год.
Июнь 1623 года. Ногайский мурза Урак с отрядом в несколько тысяч всадников прошёл Муравским шляхом в северные уезды — Карачевский, Орловский, Мценский, Болховский. Везде грабил, жёг, захватывал полон. Теперь он возвращался на юг с огромной добычей.
Ушаков собрал силы: триста детей боярских, двести казаков, сто стрельцов с пищалями. Командование поручили казачьему голове Василию Торбееву и стрелецкому голове Плакиде Темирязеву. Они устроили засаду на речке Теребуж, в овраге Перерванце. Но когда увидели, во сколько раз татар больше, — не решились атаковать. Отправили гонца в Курск.
Ушаков приказал выступать Анненкову. Взял с собой пятьдесят пеших стрельцов и всех оставшихся детей боярских. Отряды соединились в верховьях Сейма, на Котлубанской Сеймице. И снова не решились напасть — силы были слишком неравны.
Тогда Анненков предложил иной план. Он прекратил прямое преследование и пошёл обходным манёвром: «по правую сторону вверх по Семице Ржавой». Обогнал татар и устроил засаду на самом Муравском шляхе, у Думчего кургана, на перекрёстке нескольких сакм.
На рассвете татары атаковали. «И бой был великой», — напишут потом в отчёте. Воины Анненкова «татар многих побили, а иных переранили пехотою из пищалей». Татары, пользуясь численным превосходством, оттеснили русских и продолжили путь. Но Анненков, к которому присоединились белгородцы, преследовал их ещё три дня, пока «татарове из крепких мест вышли».
Полностью отбить полон не удалось. Но сам факт, что отряд в несколько сотен человек навязал бой многотысячной орде и заставил её отступать с потерями, был признан большой победой.
За этот поход курский воевода отправил Анненкова в Москву с «сеунчем» — известием о победе. 2 сентября 1623 года он предстал перед царём Михаилом Фёдоровичем. Государь наградил его: «девять рублей да сукно доброе».
Отставка и возвращение
После 1623 года в Курском крае наступило относительное затишье. Анненков, чей поместный оклад к тому времени достиг 850 четвертей (около 425 гектаров), а денежное жалованье — 25 рублей, отошёл от ратных дел. За службу царь пожаловал ему его поместья в вотчину — наследственное владение. Теперь деревни Букреево и Лебяжья (она же Толмачёво) принадлежали ему не временно, а навсегда.
В 1625 году он купил у Елизара Халина половину деревни Бугор (Калугино) у Красного озера и две пустоши «дикого поля» — на речке Млодати и на Сейме у Полевого озера. В 1627 году его имя попало в Боярскую книгу: он числился там как курский выборный дворянин — высший чин уездного служилого сословия, дававший право быть призванным ко двору.
Но степь не забыла его. 1628 год. Татары снова активизировались — небольшие отряды до пятисот всадников замечены в Ливенском и Новосильском уездах. Курский воевода Гавриил Юшков «вызвал к себе, проживавшего уже в своей вотчине, известного своею храбростью И. А. Анненкова». Назначил сотенным головой и послал в поход.
Анненков выступил с сотней детей боярских на юг, к Белгороду. В ста верстах от Курска настиг татарский отряд, возвращавшийся с набега. Разбил, «стан их взял, и возвратил плен курской, белгородской и путивльской».
А затем — вторая победа. На реке Виногробль, всего в десяти верстах от Курска, он ночью напал на ещё один отряд. Татары были перебиты, а их «табунный голова» взят в плен. Снова сеунч в Москву. Снова награда: девять рублей и «сукно английское доброе».
Смоленская война и новые испытания
1632 год. Умер польский король Сигизмунд. Русское правительство решило, что настал час вернуть Смоленск и Северские земли, потерянные в Смуту. Земский собор объявил войну Речи Посполитой.
Для сбора армии пришлось оголить южные рубежи. Гарнизон Курской крепости урезали с 1564 до 1141 человека. Этим немедленно воспользовались крымские татары. Двадцатитысячная орда вторглась в Мценский, Новосильский, Орловский, Карачевский, Ливенский и Елецкий уезды.
В мае-июне 1632 года татарские отряды дошли до Курского уезда, разорили деревни Картавцову и Чуйкову в тридцати верстах от города. За лето в неволю угнали не менее 226 человек. Кто возглавлял курских ратников в этих боях? Документы не сохранили имён. Но историки полагают, что это снова был Анненков — другого командира такого уровня в Курске просто не было.
1633 год. Татары временно отступили, но пришла новая угроза. В конце августа к Курску подошли «литовские люди и черкасы полковые» — запорожские казаки — во главе с Яковом Острянином и Михаилом Пырским. Они попытались взять город с ходу. Штурм продолжался до вечера, но гарнизон отбил все приступы. Тогда враги подожгли Стрелецкую слободу.
Воевода князь Пётр Ромодановский послал на вылазку «голов Ивана Анненкова и Ивана Бунина, а с ними детей боярских и всяких людей». Стремительной атакой курские ратники отбросили врага от стен и заставили покинуть город. Взяли четырнадцать пленных.
В отместку казаки Острянина через Лебяжий брод переправились на левый берег Сейма и разорили вотчинную деревню Анненкова — Толмачёво (Лебяжье). Его дом, хозяйство, крестьянские дворы были сожжены. Сам он в это время был в городе.
За этот бой Анненкова снова отправили сеунщиком в Москву.
Осада Вишневецкого
1634 год. Начало года выдалось страшным. 13 января к Курску подошло двадцатитысячное польско-литовское войско князя Иеремии Вишневецкого. Авангард с ходу взял наугольную Меловую башню крепости. Старая бревенчатая башня заскрипела под тяжестью солдат. Поляки, испугавшись, что она рухнет, покинули её. Это бегство дало гарнизону время прийти в себя и организовать оборону.
Основные силы Вишневецкого окружили город. Всю ночь поляки штурмовали крепость, но куряне выстояли. Более того — они совершили несколько вылазок, нанеся врагу ощутимый урон. Через два дня Вишневецкий снял осаду и ушёл.
Анненков, несомненно, участвовал в этих боях, хотя документы прямо не называют его имени. Воевода Ромодановский полагался на своих голов — Анненкова и Бунина — как на самых опытных командиров.
4 апреля того же года Курск осадил двенадцатитысячный отряд украинских казаков во главе с Ильяшем Чёрным и тем же Яковом Острянином. Снова штурмы, снова вылазки. Ромодановский «послал на вылазку голов, а с ними курчан детей боярских и всех ратных людей». В том бою ратники много черкас побили, тринадцать взяли в плен и «слобод около острога жечь не дали». Казаки отступили в Полтаву.
Татарская война продолжается
Мир с Речью Посполитой был заключён в мае 1634 года в селе Семлево. Но для Курска мир не наступил. Татары продолжали набеги.
4 сентября 1634 года триста крымских и ногайских татар ворвались в Курский уезд, грабили сёла на берегах Рати и Виногробли. Но ключевое событие произошло 22 октября.
По Пахнутской дороге возвращался с набега отряд в пятьсот всадников мурзы Мамет Казыя. С ними — богатый ясырь. В верховьях реки Рати их поджидал Иван Анненков. Он атаковал стремительно, не давая татарам построиться. Куряне отбили пятьдесят двух русских пленников, захваченных в Курском, Орловском, Ливенском и Оскольском уездах, и взяли двух «языков».
1635 год. Татарская война не утихала. 2 июня отряд в триста человек пришёл с Изюмского шляха в деревни Плоскую и Шумакову. А 15 августа, «на Оспожин день» (Успения Пресвятой Богородицы), полторы тысячи татар, ранее замеченных под Осколом, напали на Курский уезд и взяли «много курского полона».
В числе пострадавших оказались и владения самого Анненкова. Документ сохранил точную цифру: «…ево Ивановых крестьян в полон взято осмнадцать человек, да крестьянских жон и детей восмьдесят пять человек». Сто три человека из его деревень были угнаны в степь за один день.
Последние годы и память
В конце 1630-х годов Иван Антипович окончательно уходит в отставку. В курском смотренном списке 1640 года вместо него значится его сын Прокофий, который «служит службу с отцовских поместий».
Жена Анненкова — Наталья. Две дочери — Марья и Авдотья. Сын Прокофий в 1650-1653 годах был губным старостой в Курске — выборным начальником, ведавшим уголовными делами.
Сын Прокофия — Василий — тоже служил в Курском гарнизоне. Он умер в 1686 году бездетным. На нём пресёкся по мужской линии род курского казачьего и стрелецкого головы Ивана Анненкова. Большая часть полученных им за службу поместных и вотчинных земель отошла к внукам его брата Михаила.
Что осталось после Ивана Антиповича? Не только земельные владения, которые быстро разошлись по другим ветвям рода. Осталась память. Остались документы — донесения в Разрядный приказ, записи о победах, списки пленных и наград. Остались тактические приёмы, которые перенимали другие воеводы. Остался сам образ человека, который не отсиживался за крепостными стенами, а выходил в поле и бил врага его же методами.
В Курской десятне 1636 года — подробном списке всех служилых людей уезда — имя Ивана Анненкова стоит первым. Его поместный оклад — 850 четвертей. Денежное жалованье — 25 рублей. На службу он выходил «на коне в саадаке» (с луком и стрелами) в сопровождении трёх боевых холопов: один — с пищалью, на коне, с поводом для запасной лошади («с возжею»), и ещё двое — на конях с пищалями.
Это был не просто воин. Это был командир, умевший воевать там, где другие только оборонялись. Его деятельность пришлась на период до строительства Белгородской засечной черты — когда исход борьбы зависел не от стен и валов, а от мобильности, смелости и умения таких людей, как Анненков.
Он не дожил до того времени, когда степь перестала быть Диким Полем. Но именно он и его товарищи подготовили эту землю для будущего покорения.