Эдика во дворе никто по имени не называл (по его же просьбе). Вместо имени у него была кличка «Малой» ― приклеилась из-за любви к компаниям старших мальчишек, за которыми он таскался чуть ли не с ясельного возраста. Дерзкого хулигана Малого сильно недолюбливали дворовые бабушки и побаивались малыши, хотя он напрасно никого не обижал.
Родители пытались воспитывать, как могли, но, когда мальчишка достиг переходного возраста, сдались. После девятого класса Эдик распрощался со школой и поступил в колледж, где вполне успешно освоил профессию сварщика и тракториста. Сразу после колледжа пошёл в армию, откуда вернулся немного повзрослевшим, но всё таким же отчаянным искателем приключений.
― Я не знаю, каким святым мне молиться за Эдика, ― жаловалась мать родственникам. ― Я уже многого и не хочу. Хоть бы он просто не сел за какую-нибудь хулиганку.
― Может, перебесится, ― утешали её.
― Ох, сколько уже можно беситься! Двадцать лет никак не нагуляется.
Новоиспеченный дембель не столько доставлял хлопот, сколько вынуждал переживать за себя. Он общался с крепко выпивающей компанией. Не раз возвращался в родительскую квартиру через несколько суток после ухода. Идти самостоятельно при этом не мог, поэтому в прихожую его либо вносили такие же «весёлые» друзья, либо он просто вваливался, когда кто-то из домашних открывал дверь.
Самым страшным было то, что пьяные компании, как знала мама Малого, ездили по всей округе на машине, усадив за руль кого-нибудь из тех, у кого в глазах ещё не двоилось. Когда сын возвращался из очередного шального загула, мама пыталась его призвать к ответственности:
― Эдик, ну неужели вы не можете найти себе более безопасные игры?
― Мама, не бойся, у меня всё под контролем, ― беспечно отвечал Малой.
― Ты бы лучше к какой-нибудь девочке присмотрелся.
― Присматриваюсь, мам.
― Я не этих имею в виду, сынок.
― Этих тоже кому-то надо любить, ― хохотал Эдик, понимая, что маме уже доложили о его похождениях к девушкам лёгкого поведения.
Впрочем, были у Эдика не только ночные приключения. Иногда у него случались мимолётные романы, и это тоже беспокоило мать, потому что выбирал он обычно… тех ещё.
Мама очень переживала, что сын ввяжется в какую-нибудь скверную историю. И опасения оказались ненапрасными. Однажды вечером, когда она возвращалась домой после смены на молочном заводе, увидела, как Эдик выходит из подъезда соседнего дома. Материнское сердце сжалось от нехорошего предчувствия. Сплетни, которые доходили до неё в последний месяц, подтвердились: у её сына роман с замужней женщиной.
* * *
Звали её Ксюшей. Ей было двадцать семь лет, но выглядела эта миниатюрная брюнетка гораздо моложе. Стройная, симпатичная, одетая с иголочки, Ксения привлекала внимание многих мужчин. Она была очень общительной, любила ходить в гости к подругам, где часто знакомилась с новыми людьми.
Муж у Ксюши был водителем-дальнобойщиком, старше её на двенадцать лет. Дома бывал редко, и молодая супруга занималась двумя детьми одна. Девчонкой она была бойкой и хозяйственной, поэтому справлялась со всеми трудностями самостоятельно, тем более, что дети росли сообразительными и послушными. Тем не менее, жить всё время одной, без мужа, Ксении было скучно. Поэтому симпатичный, обаятельный, дерзкий Эдик легко и быстро сумел её соблазнить.
― Если бы я был твоим мужем, я бы такую красавицу ни на секунду одну не оставлял, ― восхищался он Ксюшей.
― Может, и хорошо, что его нет всё время. Проще без него, ― выдавила Ксюша. И посмотрела на Эдика такими грустными глазами, что он понял: мужа она не любит.