За последней партой третьего ряда сидел я. Место стратегическое: видно всех, меня – не очень. Идеально для наблюдений за Вселенной, которой тогда для меня был наш класс. Наблюдения, я вам скажу, порой давали такие озарения, что Аристотель позавидовал бы.
Вот, например, Илона Валерьевна, наш математик. Женщина-кремень, с лицом, высеченным из гранита теоремы Пифагора. Она верила в абсолютную истину чисел и абсолютную ложь двоечников. А с ней – весь класс. Но я, как истинный философ последней парты, видел глубже.
Однажды, на контрольной по геометрии (моей личной Монблану), я решил задачу. Впервые. Чисто, красиво, как лебедь по глади озера. Я был готов к лаврам, к всеобщему признанию! Илона Валерьевна взяла мою тетрадь. Её взгляд скользнул по строчкам, задержался на ответе. Уголок её губ дрогнул. Не улыбка, нет. Это было скорее… геодезическое измерение моей наглости.
"Пять, – сказала она, – но не тебе".
В классе повисла тишина. Мой внутренний Аристотель замолк, оглушенный. Я, гений последней парты, был повержен. Илона Валерьевна, отложив мою тетрадь, посмотрела на отличницу Катю, которая всегда получала пятерки, даже когда просто рисовала цветочки на полях.
"Катя, покажи, как ты решила", – сказала Илона Валерьевна.
Катя, краснея, вышла к доске и… решила мою задачу. Слово в слово. Выражение лица Илоны Валерьевны при этом было торжествующе-печальным, как у полководца, победившего врага, но потерявшего ценного офицера.
И тут меня осенило! Дело было не в правильности решения. Дело было в контексте. Илона Валерьевна ожидала от Кати пятерку, а от меня – что-то вроде "два плюс два равно кефир". Моя "пятерка" разрушала её устоявшийся миропорядок, её систему координат. Она не могла её принять, потому что это подрывало основы её педагогической философии.
Понимаете? Отличник, получивший тройку, считается провалившимся. Двоечник, получивший тройку, – достигшим успеха. Это не оценка факта, это оценка ожиданий. И вот тут-то я и сформулировал свою Великую Теорему Относительности Оценки:
"Неважно, что ты делаешь, важно, кто это делает и что от него ожидают. Истинная ценность лежит не в результате, а в контрасте с предвкушением."
Иными словами, если ты всегда был за последней партой, и вдруг выдал шедевр, тебя могут не понять. А если ты всегда был впереди, но оступился, тебе простят. Мир несправедлив? Нет, мир просто… такой.
С тех пор я не стремился к пятеркам. Я стремился к неожиданным пятеркам. Это было гораздо интереснее. И, кстати, гораздо сложнее. Ведь чтобы неожиданно получить пять, надо сначала убедить всех, что ты способен только на "кефир". А это, я вам скажу, талант!
Вот так я, сидя за последней партой, постигал мудрость мира. А геометрия… геометрия так и осталась моим личным Монбланом. Но теперь я хотя бы понимал, почему.