Мы говорим: я так хочу настоящей любви.
Но когда человек тянет руки — мы инстинктивно отшатываемся.
Не потому что не хотим. А потому что там, внутри, где-то давно — было больно. И теперь тело решает за нас.
Мы боимся повторения.
Боимся, что за нежностью снова придёт предательство. Что за открытостью снова будет исчезновение. Что за сексом снова будет отвержение. В этом страхе — живая память нервной системы. И она сильнее всех логичных доводов.
⠀
Иногда мы путаем близость с угрозой.
Потому что именно в близких отношениях нас когда-то ранили. Мама, папа, первый партнёр. И теперь всё, что похоже на любовь — вызывает тревогу. Поэтому мы выбираем дистанцию. Или холодных. Или страсть без опоры.
⠀
Человек, переживший боль, становится осторожным.
Он сканирует взгляд, молчит, проверяет. Любовь — для него уже не безопасность, а поле мин. И если рядом кто-то мягкий и добрый - он не верит. Или сам разрушает.
⠀
Мы боимся близости, потому что в ней мы беззащитны.
А быть беззащитным — страшно, если тебя уже предавали. Но если не рисковать снова открыться — то и настоящей встречи может не случиться.
⠀
Ты не сломалась. Ты просто учишься верить заново.
И это тоже форма любви к себе — быть честной о своём страхе.
И всё же идти навстречу.