Поля глядела на племянницу и качала головой. Ох, откуда ж столько гонору в Анютке! Вредная, упрямая – если что в голову взбредёт, нипочём не переубедить.
- Ты бы построже с ней, Поль, - советовала соседка Марья Акимовна, - а то ведь на голову тебе сядет и ножки свесит. Если ещё не свесила!
- Да духу не хватает у меня обуздать девчонку, - вздохнула Поля, - сирота ведь племянница моя, вот и балую. Ты же знаешь, что мой брат Алексей, отец бедняжки, на фронте погиб. И ведь всю войну прошёл, за месяц до победы был убит. Вот я и забрала к себе племянницу.
- Знаю я про твоего брата, - кивнула Мария. - Одного лишь не пойму – отчего девчонка со своей матерью не осталась? Зачем ты её себе забрала?
- Ох, Марья, золовка-то моя, как получила весть о гибели Алексея, так чахнуть стала, - с горечью произнесла тётя Поля, - мы и не общались с ней, далеко друг от друга жили. А тут как поняла бедняжка, что конец её близится, сразу письмо мне написала.
Погрузилась женщина в грустные воспоминания о тех днях, когда Великая Отечественная война приносила горе в каждую семью. Вдовели бабы, сиротели дети. Племянница Полины тогда вот-вот могла сиротой остаться.
- Поэтому ты поехала за Анькой? – догадалась соседка.
Поля кивнула. У неё самой-то детей не было, и муж погиб ещё до войны. Горевала она, что так и останется одна, без ребёночка-то, потому и решила взять племянницу к себе.
***
В сорок пятом году Анюте было восемь лет. По приезде в дом покойного брата Поля застала напуганную девчушку – худенькую, тихую. Огромные серые глаза, в которых таилось ожидание чего-то страшного, поразили Полину в самое сердце. Она старалась сблизиться с ребёнком, пыталась говорить с ней о чём-то, но Аня была молчаливой и нелюдимой.
Глядя на золовку, Поля понимала – осталось бедняжке совсем мало. С ужасом думала она, как грядущее горе переживёт Анюта. Но когда матери вскоре не стало, в поведении девочки будто бы ничего не изменилось. Как Полина поняла позже, дочь уже давно поняла и приняла, что ни матери, ни отца в её жизни не будет. Смирилось маленькое сердцечко, что порой не под силу взрослому.
- Анюта, ты поедешь со мной, - ласково сказала тётя племяннице, - я живу в большом доме, у тебя будет своя комната.
Девочка подняла на тётку свои огромные серые глаза – удивительно, каким взрослым казался её взгляд. Она еле заметно кивнула.
- Мы поедем в другой город? – уточнила Аня.
- Да, в другой, - улыбнулась Поля и взяла племянницу за руку, - большой-пребольшой город.
- А кто будет с нами жить? – полюбопытствовала девочка. Казалось, с момента приезда тётки она впервые продемонстрировала к чему-то интерес.
- Только ты и я, - кивнула Поля, - у меня отдельная квартира – светлая и уютная.
Аня слегка удивилась, но больше ничего не спрашивала. У неё не было знакомых, которые бы жили в отдельной квартире. Вот в деревне другое дело – там у людей целые дома. Но в деревне Аня никогда не бывала. Всю свою детскую жизнь она прожила в маленьком городке в небольшой коммунальной квартире с матерью и отцом, где у них была комната.
Переезд на новое место благотворно повлиял на ребёнка. Услышав шум большого города, Анюта будто бы оживилась. Тётя крепко держала её за руку, девчушка же с интересом разглядывала всё вокруг. Племянница задавала тётке вопросы, и уже почти не стеснялась. А где-то через неделю Поля с удивлением спрашивала себя – а точно ли Анюта когда-то была тихоней, скромницей и молчуньей? Да она болтала без умолку и задавала тысячу вопросов!
Город строился и гудел, как как пчелиный улей. Жизнь людей постепенно входила в прежнюю колею. Аня пошла в школу, а тётя Поля всё также работала на швейной фабрике. Красивых платьиц на девочку в магазинах всё ещё было очень мало, но Полина бережно собирала лоскутки, особенно те, что побольше, и шила девочке красивые наряды.
А ещё она перешивала свои старые платья довоенных лет. С лёгкой грустью смотрела женщина на них – каждый наряд был связан для неё с каким-то воспоминанием. Вот это струящееся, зелёное, муж купил ей в универмаге. А синее шёлковое подарила Полине свекровь. Сначала не стало Михаила, затем его матери – с тех пор в гардеробе Поли уже не было новых платьев. И яркое она больше не надевала.
Зато теперь все эти замечательные наряды пригодились ей для пошива юбок и сарафанов для племянницы. Анюта ходила самая модная и красивая – ни одна её подружка не могла похвастаться такими чудесными платьями в это тяжелое послевоенное время.
Полюбила Поля девочку, очень о ней заботилась. Баловала безмерно, может быть, даже больше, чем о родных детях пеклась бы, если б они у неё были. С работы бежала, чтобы скорее вкусненьким Анютку угостить.
****
Время шло, трудности и голодные годы были позади.
Полина и не задумывалась о том, что девочка взрослеет, и вполне может быть самостоятельной. Стоило на коллег своих посмотреть – даже младшие школьники легко справлялись с простой работой по дому, но Анютка всё казалась тётке той маленькой девочкой, несчастной сиротой, которую она привезла из маленького городка.
- Ты куда это, Поль, набираешь столько пирожков? – удивилась гладильщица Таня, с которой Поля была очень дружна. – Одна ведь живёшь.
Работницы встретились в столовой, которая располагалась на первом этаже фабрики.
- Да Анютке ж своей, - отвечала Полина, - пришла, небось, голодная со школы и сидит с пустым животом.
- А сколько твоей племяннице лет-то, что она голодная одна сидит? – спросила Таня. Помнила она, что девочка, которую забрала себе её коллега, уже давно не маленькая.
- Четырнадцать, - кивнула Поля и попросила в одну банку супа налить, а в другую компота.
Таня с удивлением посмотрела на приятельницу. Она не видела ничего плохого в том, чтобы угостить домашних столовскими пирожками. Тем более что на фабричной столовой выпечка была чудо как хороша. Но её смущало, что Полина наливает в банки супы и компоты. Неужели, четырнадцатилетняя девочка не может приготовить обед сама, ещё и тётю покормить?
- Сиротка же она у меня, - вздохнула Поля, - жалею её, по-другому не могу. Своих детей нет, потому Анютку берегу.
- Да родных детей никто так не жалеет, как ты девчонку, - покачала головой Таня, - одеваешь ты её, как принцессу. Ни у кого таких платьев нет, как у Аньки, ещё и локоны, как у принцессы.
- Так это я ей на ночь косички плету, а утром распускаю, - с гордостью произнесла Полина, - чтобы вот такая красавица у меня ходила. Чем плохо-то?
- А тем, Поль, плохо, что девица-то твоя давно уж не тихая скромница, - подытожила Таня, - ещё и высокомерная! "Здрасьте" через плечо кинет, и то хорошо. Может и вообще не поздороваться.
Смутилась Полина. Хотела она возразить, сказать что-то в защиту племянницы, да осеклась. Сама понимала она, что Анютка порой заносчива бывает. В школе учится хорошо, с поведением никогда проблем не бывало. Но здоровается и правда, не всегда.
И не только в этом дело. Давно уж Полина заметила, что не со всеми девочками дружит её племянница. Тех, что из простых семей, сторонится даже. А вот с Настей, у которой отец в горкоме работает, с той они подружки лучшие. И с Катюшей, у которой мама директор музея, тоже дружит.
Расстроенная Поля пришла домой, поставила банки с супом и компотом на стол, пирожки выложила. С грустью отметила она, что племянница даже не вышла поздороваться.
- Анют, а ты чего там притихла? – спросила тётя, войдя к девочке в комнату.
- Здрасьте, тёть Поль, - отозвалась Аня, - а что на ужин?
- А что на ужин? – переспросила Полина. – Я вот и сама хотела спросить, не приготовила ли ты чего?
- Я? Ужин готовить? – нахмурилась девочка. - Так я же не умею, вы чего?
- Ну а что такого, - ответила тётка, - ты у меня взрослая уже. С газом управиться не хитрое дело. И картошки почистить можешь.
Насупилась девочка, отвернулась от тётки. В окно стала смотреть, будто интересное что-то увидела там. А за окном только желтые листья опадали с деревьев, и небо хмурилось. Долго ли можно на это смотреть?
- Анют, я ж не ругаю тебя, - мягко начала тётя Поля, - но ты уже вполне можешь делать что-то по дому. Все девочки в твоём возрасте помогают родителям. И ужин лёгкий приготовить можешь, и прибраться.
- Я прибиралась в комнате на прошлой неделе! – вспыхнула Аня.
- Да пыль-то нужно почаще протирать, - возразила Полина, — это ведь несложно. Давай-ка, моя хорошая, будем приучаться быть взрослой. А пока пойдём на кухню, а принесла со столовой и суп, и компот, и пирожки твои любимые.
Аня тут же повеселела, подскочила к Поле и обняла её. Она так и знала, что разговор этот тётя завела просто так. Ну вот хочется взрослым придираться к детям – вот она и бубнит что-то про пыль и ужин. А на самом деле ничего-то от Ани и не требуется. Кушать с аппетитом – и хорошо!
- Ой, тёть Поль, какие вкусные пирожки-то, - прикрыв от удовольствия глаза, произнесла девочка и потянулась еще за одним.
- Да погоди ж ты третий брать, - укоризненно произнесла Полина, - суп давай поешь.
- Да невкусный сегодня какой-то суп, - сморщила носик племянница, - не приноси больше рассольник, он какой-то не очень. Давай лучше гороховый или картофельный!
Покачала Полина головой. Поняла она, что слишком избаловала свою девочку. Жалела её слишком сильно, всё переживала за сироту. А она вон какая растёт.
- Нет, дорогая моя, давай-ка я теперь вообще ничего с фабрики приносить не буду, - твёрдо заявила Поля.
- Тётечка, а когда ж ты будешь успевать сама готовить? – скорчив мордашку, спросила Анюта. – Затемно ведь порой возвращаешься.
- А у меня ты есть, - ответила тётя Поля, - и с завтрашнего дня ты помогаешь мне по хозяйству. Даже давай с сегодняшнего, помой-ка посуду.
- Тёть, ну ты чего, - обиженно произнесла девочка.
- А вот ничего, - заявила тётка, - давай-ка, нечего лениться. Пора уже привыкать быть взрослой.
Не была Аня совсем уж непослушной. Поэтому со вздохом она встала и принялась мыть посуду. Только делала это специально долго и громко – специально, чтобы тётя поняла, как ей это не нравится. Но Полина даже ушла в комнату, чтобы не смотреть на «спектакль», устроенный племянницей.
Несмотря на серьёзный разговор, мало что поменялось в доме Полины. Аня по-прежнему отлынивала от домашних дел. Ещё и обижалась, когда тётя ругала её за лень и безответственность.
ПРОДОЛЖЕНИЕ