― Мама, ты не обидишься, если я тебя кое о чем попрошу? ― сын позвонил немного неожиданно.
― Говори, сынок, ― без задней мысли ответила Инна Петровна. У нее было прекрасное настроение после поездки в гости к сыну и его семье. И Андрюша ― такой чудесный малыш, и Катюша, невестка, очень трогательна в роли молодой матери.
Но после просьбы сына настроение матери стало из розового тускло-серым.
― Мама, понимаешь... Когда ты меня воспитывала (а я очень благодарен тебе за все, что ты мне дала), были другие представления обо всем. Я знаю, что ты хочешь как лучше, но не могла бы ты перестать поправлять Катю и делать ей замечания? Она ― мать и лучше знает, как ей воспитывать нашего ребенка.
― Славик, погоди! Хоть убей, я не помню, когда делала Кате замечания! Наоборот, мне показалось, что она неплохо со всем справляется для новичка. Ты о чем?
― Да вот о том самом: «Давай водичку дадим, малыш пить хочет», или «Перед кормлением надо на животик выкладывать, меньше будет болеть живот», или демонстративное наглаживание детского белья.
― Стоп! И в этом я виновата? Помогла с глажкой белья? Почему демонстративное-то?
― Потому что, если Катя не гладит, значит, и не надо!
― А я думала, если Катя не гладит, значит, у нее на все рук не хватает! Помогла, называется! И ты считаешь, что ребенку не надо пить?
― Не надо! Он пьет грудное молоко! И гладить не надо! От стерильности потом у детей аллергии на всё подряд.
― Угу. Знатоки! Опыта никакого, зато все лучше меня понимаете!
― Мама, я действительно не хочу с тобой ссориться и Катя тоже. Но если мы сейчас не договоримся, потом будут бесконечные конфликты. Давай просто условимся, что мы ― родители и сами все решаем. Хорошо?
― Хорошо, я все прекрасно поняла! Постараюсь пореже мозолить вам глаза!
― Мама!
― Спокойной ночи, сыночек, ― с обидой в голосе произнесла Инна Петровна и положила трубку.
Приходить к молодой семье в гости она не перестала ― так хотелось видеть, как подрастает Андрюша, ухаживать за ним. Чтобы не было ссор, приходилось подстраиваться под требования невестки, которые регулярно озвучивал сын. Не очень это было приятно, но провоцировать затяжной конфликт и раскалывать семью Инне Петровне совсем не хотелось.
Минимум два раза в неделю она ехала через весь город, чтобы пару часов погулять с Андрюшей по парку или помочь молодым по хозяйству, и скучала по внуку в остальные дни.
По-прежнему не все старания Инны Петровны ценились ее детьми. И с бабушкиными подарками часто получались осечки. Часть игрушек, подаренных Андрюше, остались нераспакованными.
Это немного огорчало Инну Петровну, но все с лихвой перекрывала любовь к внуку.
Постепенно все привыкли к установившимся новым правилам, режиму и взаимоотношениям в семье, продиктованными появлением в ней нового члена. Но, когда малышу исполнилось пять месяцев, порядок вещей был нарушен приездом мамы Кати ― Ольги Викторовны.
Втайне Инна Петровна очень не хотела этого приезда. И потому, что слишком резким был контраст между активной и своенравной свахой и ей самой ― такой домашней и покладистой. И потому, что не хотелось делить общение с внуком со второй бабушкой. И ещё потому, что невестка, очевидно, приобретет союзника в лице своей мамы. «Это вполне естественно, ― думала Инна Петровна, ― но тогда нарушится хрупкое равновесие, которое с таким трудом установилось между мной, сыном и невесткой».
Ольга Викторовна приехала веселая и воодушевленная первой встречей с внуком. От Андрюши она была в полном восторге. А вот напряжённый взгляд и сдержанная вежливость Инны Петровны удивили и озадачили. «Ладно, разберемся», ― подумала Ольга Викторовна, вглядываясь в лица молодых родителей. Напряжение явно витало в воздухе.