В каждом человеке заложено стремление к вере — не обязательно к обрядовой, но к живой, внутренней, дающей силы вере. Это та энергия, что делает жизнь осмысленной: хочется жить, созидать, помогать другим. Но большинство людей относится к этому легкомысленно. Они пробуждаются духовно лишь в минуты несчастий — когда рушится привычное, когда боль и страх заставляют искать смысл. В эти моменты человек молится, возмущается, просит — а потом, стоит буре утихнуть, вновь забывает о Боге, о добре, о своей душе. Так круг замыкается.
Таких людей можно сравнить с теми, кто разжёг костёр. На мгновение всё вокруг осветилось, стало ясно и тепло. Но вскоре, по воле Всевышнего, налетел ветер или пролился дождь — и пламя погасло. Тьма вернулась. И люди остались в ней — в этой многослойной тьме, где не видно пути. Они глухи, немы и слепы: не хотят слышать, не стремятся видеть, не способны точно сказать, чего ищут. Им даются шансы, но они снова и снова возвращаются во мрак — в суету, потехи, бесконечные дела, которые кажутся важными, но глушат свет внутри.
Так и угасает вера — не потому, что Бог отнимает её, а потому, что человек не хранит.
Тот, в чьём сердце нет живой, дисциплинирующей веры, может иногда с воодушевлением взяться за молитву, за добрые дела, за обряды, которые его тронули. Но столь же быстро, сам не понимая почему, теряет к ним интерес. Вера, которая не укреплена внутренней работой, не может гореть долго — это вспышка, а не свет.
Этот образ — не упрёк и не осуждение. Это напоминание о двух вещах.
Во-первых, о важности постоянной внутренней работы, честного взгляда на самого себя, свои цели и мотивы.
Во-вторых, о бессмысленности назойливых нравоучений — ведь тех, кто не готов слушать, никакие слова не пробудят.
Человек — сложное создание. Иногда он не в силах понять даже самого себя. Но именно осознание этой сложности и делает его способным к поиску, к смирению и — в конечном счёте — к настоящему свету.