— Лен, ну будь человеком! — Вадим ходил по крошечной комнате, размахивая руками. — Мама же просто попросила помочь с ремонтом веранды!
— Помочь? — Лена захлопнула журнал и уставилась на супруга. — Вадик, твоя мама просит мою зарплату. Всю. Целиком. Не половину, не треть — всю!
— Ну и что? Мы же живём в их доме!
— Вот это «ну и что» мне особенно нравится, — Лена скрестила руки перед собой. — Давай-ка вспомним, как мы здесь оказались.
Два года назад Вадим с Леной сняли однокомнатную квартиру на окраине города. Скромненько, зато жили отдельно. Платили восемнадцать тысяч в месяц и были счастливы. Пока в один прекрасный вечер не заявилась свекровь Раиса Николаевна.
— Дети, зачем вам эти траты? — она осмотрела их жилище с видом эксперта по недвижимости. — У нас же дом большой, комнат свободных полно!
— Мам, мы нормально тут устроились, — попытался отбиться Вадим.
— Нормально? — Раиса Николаевна потрогала обои. — Тут же обои отклеиваются! А в ванной я плесень видела!
— Там нет никакой плесени, — пробормотала Лена, но свекровь уже вошла в раж.
— Переезжайте к нам! Сэкономите деньги, быстрее на ипотеку накопите. Да и мне с Петровичем веселее будет.
Вадим посмотрел на жену умоляющими глазами. Лена вздохнула. Действительно, восемнадцать тысяч — это деньги. За год можно отложить больше двухсот тысяч. Для первоначального взноса самое то.
— Ладно, — согласилась она. — Но на полгода максимум.
Полгода превратились в два года.
Сначала всё было терпимо. Раиса Николаевна готовила обеды, свёкор Пётр Васильевич помогал Вадиму с машиной. Лена даже расслабилась. Но постепенно свекровь начала наступление.
А началось всё так:
— Леночка, ты же работаешь бухгалтером? — спросила Раиса Николаевна за завтраком.
— Да, а что?
— Может, поможешь мне с налоговой разобраться? А то мне там какую-то бумажку принесли...
Лена помогла. Потом ещё раз. Потом свекровь попросила заполнить декларацию знакомой. Потом разобраться с пенсионным фондом. Потом...
— Слушай, Вадик, — как-то сказала Лена мужу, — твоя мама меня уже всем своим знакомым расхвалила. Вчера соседка позвонила, спросила, не могу ли я ей с отчётностью помочь.
— Ну помоги, — отмахнулся Вадим. — Жалко что ли?
— Вадик, я после работы так устаю! А тут ещё чужие бумаги разбирать...
— Да ладно, тебе же легко. Ты же в этом понимаешь.
Потом было вот это:
— Лена, нам нужно поговорить, — торжественно объявила свекровь, усаживая её на кухне. Пётр Васильевич тоже присутствовал, для важности момента. — Мы тут с Петровичем посчитали. Электричества вы расходуете на пять тысяч в месяц. Воды — на три. Отопление, газ... В общем, было бы справедливо, если бы вы помогали по хозяйству.
— Но мы же помогаем! — возмутилась Лена. — Я постоянно мою посуду, полы натираю, в огороде копаюсь!
— Это не то, — Раиса Николаевна покачала головой. — Мы имеем в виду финансово. Ну хотя бы тысяч десять в месяц. Символично.
Лена посмотрела на Вадима. Тот изучал потолок.
— Ладно, — сквозь зубы процедила она. — Десять тысяч так десять.
Через месяц сумма выросла до пятнадцати. Потом до двадцати. Потом Раиса Николаевна намекнула, что неплохо было бы помочь с новым забором на участке. Пётр Васильевич вздохнул. А Вадим каждый раз повторял одно и то же:
— Лен, ну они же родители.
И вот сегодня, в обычный вторник, свекровь заявилась к ним в комнату с новой идеей.
— Дети, веранда разваливается. Пора делать ремонт. Мы прикинули с Петровичем — семьдесят тысяч нужно.
— Мам, у нас таких денег нет, — начал было Вадим.
— Как нет? — Раиса Николаевна подбоченилась. — У Лены зарплата сорок пять, у тебя — пятьдесят. Это ж вместе девяносто пять тысяч! Отдадите семьдесят, вам на жизнь двадцать пять останется. Нормально же!
— Погодите, — Лена почувствовала, как внутри что-то закипает. — То есть как это — отдадим семьдесят?
— Ну вот так, — свекровь пожала плечами. — Вы же у нас живёте. Надо участвовать в содержании дома.
— Мы уже участвуем! Двадцать тысяч каждый месяц!
— Это на коммунальные услуги. А тут ремонт. Веранда же общая, вы тоже ею пользуетесь.
— Мы там вообще не бываем!
— Могли бы бывать, — отрезала Раиса Николаевна. — В общем, до конца месяца жду семьдесят тысяч.
И вот теперь Вадим ходит кругами и пытается убедить жену в том, что это нормально.
— Я не буду отдавать свою зарплату твоей маме, — твёрдо сказала Лена. — Ну и что, что мы живём в их доме. Мы платим двадцать тысяч ежемесячно, это больше, чем мы платили за съёмную квартиру!
— Но веранда действительно разваливается...
— Вадик, — Лена встала и подошла к мужу вплотную. — Ответь мне честно. Мы вообще когда-нибудь отсюда съедем?
— Ну... — Вадим замялся. — Накопим и съедем.
— За два года мы накопили ноль рублей. Знаешь почему? Потому что всё уходит твоим родителям. Сначала десять тысяч, потом пятнадцать, потом двадцать. То забор, то крыльцо, то крышу подлатать. Это не дом, это чёрная дыра для денег!
— Ты преувеличиваешь.
— Правда? Давай посчитаем.
Лена достала телефон и открыла заметки.
— Январь — двадцать тысяч на коммунальные услуги плюс пять на лекарства твоему отцу. Февраль — двадцать тысяч плюс десять на забор. Март — двадцать пять тысяч, потому что отопительный сезон затянулся. Апрель...
— Хватит, — Вадим поморщился.
— Не хватит! — Лена разошлась не на шутку. — За два года мы отдали им почти полмиллиона! Полмиллиона, Вадик! Знаешь, что можно было купить на эти деньги?
— Квартиру не купишь, — буркнул Вадим.
— Зато можно было внести первоначальный взнос по ипотеке и жить в своём! А не выслушивать каждый день про то, как мы должны быть благодарны, что нас приютили!
— Мама такого не говорит.
— Не говорит? — Лена хмыкнула. — Вчера она при твоей тёте Зое сказала: "Хорошо молодёжи нынче живётся. Мы в их годы сами всего добивались, а эти у родителей на шее сидят". Я, между прочим, тоже слышала.
Вадим покраснел.
— Ну... может, она не про нас.
— Вадик, мы вообще единственные "молодые" в этом доме!
Повисла неловкая пауза. Где-то внизу загремела посуда — свекровь готовила ужин.
— Слушай, — Лена села на кровать. — Давай честно. Я люблю тебя. Но так дальше жить нельзя. Мы должны начать строить свою жизнь, а не финансировать ремонты дома твоих родителей.
— Ты прямо как будто они враги какие-то.
— Я не говорю, что они враги. Я говорю, что у нас разные интересы. Им нужна новая веранда — пускай сами копят. Не можем же мы всю жизнь быть для них источником финансирования!
— А где же мы будем жить, если уедем? — голос Вадима дрогнул. — Квартиру снимать? Опять эти переезды, чужие стены...
— Именно! — Лена вскочила. — Вот в чём дело! Ты просто боишься съезжать! Тебе удобно тут, у мамочки. Обеды готовые, рубашки выглаженные, мама всё решает...
— Это неправда!
— Правда! Вадик, ты даже не можешь ей отказать в какой-то веранде!
В этот момент дверь распахнулась. На пороге стояла Раиса Николаевна с половником в руке.
— Что тут происходит? — грозно спросила она. — Я ваши крики с кухни слышу!
— Мам, мы просто разговариваем...
— Разговариваете? Вы орёте! Соседи услышат, что подумают?
— Раиса Николаевна, — Лена встала, — нам правда нужно поговорить. Мы не можем дать семьдесят тысяч на веранду.
— Не можете или не хотите?
— И то, и другое.
Свекровь побагровела.
— Ах вот как! Значит, жить у нас хотите, а помогать — нет?
— Мы помогаем! Мы платим по двадцать тысяч каждый месяц!
— Это не помощь, это компенсация за коммунальные услуги! Вы думаете, легко содержать такой дом? Да у меня одна электроэнергия тридцать тысяч в месяц выходит!
— Тогда, может, вам не надо было включать обогреватели во всех комнатах? — не выдержала Лена. — У вас в гостевой спальне, где никто не живёт, обогреватель работает сутками!
— Это чтобы дом тёплый был!
— Какой смысл греть комнату, в которой никого нет?
— Я хозяйка, как хочу, так и грею!
Вадим попытался вмешаться:
— Мам, Лена, давайте успокоимся...
— Вадим, скажи своей жене, — Раиса Николаевна ткнула половником в сторону Лены, — что в этом доме правила устанавливаю я. Пока живут здесь — будут уважать хозяйку!
— А скажи своей маме, — парировала Лена, — что мы не крепостные! И что если ей нужна новая веранда, пусть сама копит!
— Крепостные? — свекровь чуть не задохнулась от возмущения. — Да я вас с улицы подобрала! Вы в этой своей квартире-коробке жили, дышать нечем было!
— С улицы подобрала? — теперь не выдержала Лена. — Вы сами нас уговаривали переехать! Помните? "Дети, зачем вам эти траты? Живите у нас!"
— Я хотела помочь!
— Вы хотели получить бесплатных работников и спонсоров!
— Это ты сейчас серьёзно сказала? — голос Раисы Николаевны стал опасно тихим. — После всего, что я для вас сделала?
— А что вы сделали? — Лена уже не могла остановиться. — Накормили нас? Так мы за это платим! Дали крышу над головой? Платим! Вы хоть понимаете, что мы за два года полмиллиона в этот дом вложили? На эти деньги можно было первый взнос по ипотеке сделать!
— Ах вот оно что, — Раиса Николаевна сузила глаза. — Ты считаешь. Ты всё подсчитываешь. А я-то думала, что ты нормальная девушка, а ты — меркантильная особа!
— Мам, ну хватит! — наконец вмешался Вадим.
— Молчи, Вадим! — рявкнули на него одновременно жена и мать.
Вадим осекся и беспомощно огляделся. В дверях появился Пётр Васильевич, привлечённый шумом.
— Что случилось? — осторожно спросил он.
— Случилось то, — начала Раиса Николаевна, — что твой сын привёл в дом жадную стерву, которая...
— Стоп! — Лена шагнула вперёд. — Вот здесь вы точно зашли слишком далеко. Я ни разу за два года вам грубого слова не сказала. Я терпела ваши намёки про то, как я плохо готовлю. Терпела, когда вы при всех родственниках обсуждали, что я поправилась и мне надо бы на диету сесть. Терпела ваши советы по поводу того, как мне одеваться и краситься. Но называть меня стервой вы не имеете права!
— Лена, — тихо сказал Пётр Васильевич, — Раечка погорячилась, но ты тоже...
— Пётр Васильевич, при всём уважении к вам, я сейчас не с вами разговариваю. Раиса Николаевна, я хочу, чтобы вы поняли одну вещь. Мы с Вадимом — семья. Самостоятельная семья. И мы не обязаны оплачивать все ваши хотелки.
— Веранда — это не хотелка, — с обидой в голосе произнёс свёкор. — Она действительно разваливается.
— Тогда отремонтируйте её на свою пенсию. Отложите за три месяца и отремонтируйте.
— А на что нам жить эти три месяца? — возмутилась свекровь.
— Раиса Николаевна, вы же требуете, чтобы мы дали за один месяц! Двойные стандарты какие-то!
— Это совсем другое! Мы пенсионеры!
— И что? Пенсионерам можно не копить, а молодым — нужно сразу отдавать?
Раиса Николаевна открыла рот, закрыла, потом снова открыла.
— Вадим! — обратилась она к сыну. — Ты слышишь, как твоя жена разговаривает с матерью?
Все повернулись к Вадиму. Тот стоял посреди комнаты, глядя в пол, и было видно, как внутри него происходит какая-то борьба.
— Мама, — наконец выдавил он, — Лена права.
— Что ты сказал?
— Я сказал, что Лена права, — Вадим поднял голову. — Мам, мы действительно много помогаем. И я понимаю, что дом большой и расходов много. Но мы не можем отдать всю зарплату. Нам тоже надо на что-то жить. И на будущее откладывать.
— Будущее? — переспросила мать. — Какое будущее? Вы же здесь живёте, дом большой!
— Мам, нам пора заводить детей. А как мы детей заведём, если у нас даже своей квартиры нет?
— Зачем квартира? Дети здесь будут жить! Места всем хватит!
Лена тихо застонала.
— Раиса Николаевна, вы хоть понимаете, что говорите? Вы хотите, чтобы мы с детьми жили у вас? До пенсии?
— А что такого? — искренне удивилась свекровь. — Раньше так все жили. Вместе, поколениями.
— Раньше у людей выбора не было! — Лена почувствовала, что начинает терять терпение. — А сейчас есть! И мы хотим воспользоваться этим выбором!
— То есть вы съезжаете? — голос Раисы Николаевны звенел от обиды.
Лена посмотрела на Вадима. Тот сглотнул и кивнул.
— Да, мам. Мы съезжаем.
— Куда? — немедленно спросила свекровь. — У вас же денег нет!
— Снимем квартиру, — твёрдо ответил Вадим. — Как раньше. И будем копить на своё жильё.
— Но вы же тратите такие деньги зря! — Пётр Васильевич решил поддержать жену. — Лучше бы эти деньги на дом пускали!
— Папа, это наши деньги. И мы решаем, на что их тратить.
Раиса Николаевна опустилась на стул в коридоре. Было видно, что происходящее её по-настоящему потрясло.
— Значит, вы нас бросаете, — тихо проговорила она. — После всего.
— Мама, мы не бросаем, — Вадим присел рядом. — Мы просто хотим жить отдельно. Это нормально.
— Ничего не нормально! — свекровь всхлипнула. — Мы вас приютили, кормили, заботились, а вы...
— Раечка, — осторожно вмешался Пётр Васильевич, — может, они правы? Может, им правда пора отдельно?
— Как это правы? — развернулась к нему супруга. — Ты чью сторону занимаешь?
— Я ничью сторону не занимаю. Просто... мы же тоже когда-то хотели отдельно от моих родителей жить. Помнишь?
Раиса Николаевна открыла рот, явно собираясь возразить, но осеклась. Видимо, вспомнила.
— Это было другое дело, — наконец буркнула она.
— Почему другое? — мягко спросил супруг.
— Потому что... — свекровь замялась. — Потому что твоя мать была деспотом! А я... я совсем не такая!
Лена едва не прыснула, но сдержалась. Вадим откашлялся.
— Мам, ты не деспот. Просто у нас разные взгляды на жизнь. И нам правда пора отдельно.
Раиса Николаевна помолчала, потом вытерла глаза.
— А на праздники приезжать будете?
— Конечно, — быстро ответил Вадим. — И в гости звать будем.
— И внуки меня навещать будут?
— Ну когда появятся, — вздохнула Лена. — Обязательно будут.
Раиса Николаевна медленно кивнула. Потом встала, поправила фартук и величественно направилась на кухню.
— Петрович, пошли, — бросила она через плечо. — Надо ужин доготовить.
Когда родители ушли, Вадим обнял Лену.
— Прости меня, — тихо сказал он. — Я должен был встать на твою защиту раньше.
— Лучше поздно, чем никогда, — Лена устало прижалась к нему. — Господи, как я устала от этих разборок.
— Мы правда съезжаем?
— А ты передумал?
Вадим помолчал.
— Нет. Не передумал. Ты права, нам пора начинать свою жизнь.
Они переехали через две недели. Нашли однушку на другом конце города — двадцать пять тысяч в месяц, но зато без родительского надзора. Раиса Николаевна обиделась и первую неделю не брала трубку. Потом оттаяла и стала звонить по три раза на день, расспрашивая, как они там, всё ли в порядке, не замёрзли ли, сыты ли.
А через полгода они внесли первый взнос по ипотеке.
— Знаешь, что самое смешное? — сказала Лена, подписывая документы в банке. — Оказалось, что накопить можно гораздо быстрее, чем казалось.
Они вышли из банка, и Вадим вдруг остановился.
— Лен, спасибо.
— За что?
— За то, что не отдала зарплату моей маме. И вообще — за то, что вытащила меня из той ситуации. Я правда не осознавал, как глубоко мы завязли.
Лена улыбнулась и взяла его за руку.
— Зато теперь мы свободны. И у нас будет своё жильё.
А веранду Раиса Николаевна всё-таки отремонтировала. Правда, не за семьдесят тысяч, а за двадцать пять. Оказалось, можно было просто доски подбить и покрасить. Но об этом она молчала. Гордость не позволяла признать, что молодые были правы.