О странной последовательности президента США – обозреватель «Абзаца» Андрей Перла.
Вы можете мне не поверить, но я только что с одним серьезным инвестором разговаривал. Ну, так случайно получилось. Он рассказал, что намедни, получив на одной деловой тусовке сообщение о том, что Трамп и Путин поговорили по телефону, и «Томагавков» на Украине не будет, а будет, напротив, встреча державцев полумира в Будапеште, инвесторы прямо посреди важных переговоров приказали подать шампанского.
Их таки можно понять: они уверены, что теперь-то «золотые реки в долину потекут». Не зря же Трамп, рассказывая, о чем говорил с президентом России, первым делом сообщил про «торговлю после войны».
Да, инвесторов можно понять, а вот как понять Трампа? Что это вообще такое было: вначале угроза «Томагавками» – самыми знаменитыми ракетами, которые только есть на вооружении у США, – а потом внезапно разговор, договоренности и «не дадим никому тех «Томагавков», нам самим мало»? Что это за биполярное расстройство у американца – то любит, то не любит, то к сердцу прижмет, то к черту пошлет?
А нет никакого расстройства. Дипломатия Трампа – это очень простая штука. Наоборот, удивительно, как много неглупых и вполне профессиональных политиков по всему миру до сих пор считают, что он, дескать, все время сам себе противоречит. Никогда он себе не противоречит, всегда работает по одному и тому же сценарию: «наезд – откат».
Сначала он угрожает контрагенту. Выдвигает заведомо неприемлемые чрезмерные требования. Потом ослабляет давление (тем больше ослабляет, чем меньше контрагент склонен поддаваться) и делает вид, что готов принять предложения оппонента. Потом снова давит, но чуть слабее, чем в первый раз (или сильнее, если на той стороне могут прогнуться). Один тур такого вальса, второй, третий... Семнадцатый, двадцать первый – в конце обязательно будет соглашение, которое Трампа устроит.
Что бы его устроило в ситуации с украинским кризисом? Ему нужно с выгодой продавать (а не раздавать даром) американское оружие. Это с одной стороны. И ему нужно взаимодействие с Россией по поводу очень больших проектов. Это с другой стороны. Что, одновременно никак не получается? Это вы Трампа плохо знаете.
Оружие у него должна покупать Европа. Чтобы готовиться к войне с Россией. Европе должно быть очень страшно, поэтому покупать она должна очень много.
А вот с Россией он при этом не хочет ссориться. Наоборот, хочет, чтобы она чувствовала себя победительницей и в безопасности, – тогда с ней можно будет совместно зарабатывать в Арктике, на добыче редкоземельных элементов. Да что там, тогда можно и подводный тоннель через Берингов пролив вместе строить, как вчера предложил специальный представитель президента России Кирилл Дмитриев.
Да, такие соглашения с Россией можно заключать только «нагнув» союзников США. Но нагибать своих союзников гораздо удобнее, чем чужих. Трамп это на собственном опыте точно знает. Он только что именно так «закончил войну» Израиля в Газе. Заставив того согласиться именно на те условия, которые были для Тель-Авива совершенно неприемлемыми еще год назад. Зачем? Чтобы Штаты могли спокойно вести бизнес с арабскими монархиями Персидского залива.
Трампу не жалко европейцев – это его вассалы, они стерпят. И то, что он вообще о чем-то договаривается с Россией, они стерпят. И то, где он собирается договариваться – в гостях у главного диссидента Евросоюза, у Орбана, в Будапеште, – тоже стерпят. Никаких нет причин встречаться именно там, кроме одной: показать Брюсселю и всем прочим макронам и мерцам, фон дер ляйенам и стармерам, где их место.
Нет, не там, где вы подумали, а в приемной. В приемной они будут сидеть и ждать, пока Трамп и его уважаемый сильный оппонент договорятся.
Если не договорятся... Тогда он снова их из приемной приведет в свой кабинет, будет кивать на фразы о защите демократии и западной цивилизации от нашествия с востока. До следующего тура, до следующей возможности предложить России еще чуть более выгодные условия.
А вы говорите, «Томагавки». «Томагавк» – это не оружие, это символ. Топор войны. Зарыл топор – вырыл топор. Очень удобно, все всё понимают.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.