— Ирочка, а сыр-то у тебя опять с плесенью! — Голос свекрови, Дианы Романовны, прозвенел из кухни с той самой интонацией, которую Ира научилась распознавать безошибочно. Это была не просто констатация факта, а прелюдия к долгой и нудной лекции о семейном бюджете, расточительстве и о том, как «в их время» умели ценить каждую копейку.
Ира мысленно досчитала до десяти, отложила в сторону эскизы нового детского праздника — она работала организатором мероприятий, и её фантазия кормила семью не хуже, чем муж Кирилл, крутивший баранку на стройке, — и вошла в кухню.
Картина маслом. У распахнутого холодильника, словно два ревизора из ОБХСС, стояли её свекровь и золовка Зоя. Диана Романовна, женщина крупная, в неизменном домашнем халате с пионами, держала в руке надкусанный кусок дорблю. Зоя, её точная, но более миниатюрная и ядовитая копия, заглядывала ей через плечо, поджав тонкие губы.
— Мама, это специальный сыр, он так и называется — с голубой плесенью, — устало пояснила Ира, в тысячный раз жалея, что не переехала с Кириллом и дочкой Дашей на другой конец города, а лучше — в другую область.
— Вот именно! — подхватила Зоя, сверкнув глазами. — Деньги на ветер! На эту вашу «плесень» можно было бы килограмм нормального «Российского» купить. А то и два, по акции. Ты вообще цены в магазинах видела, Ира? Такое чувство, что ты живёшь в каком-то своём мире, где деньги с неба падают.
Ира окинула взглядом кухню. На столе — пакеты из «Пятёрочки», которые она принесла час назад. Гречка, макароны, курица, овощи. Никаких омаров и чёрной икры. Но для Дианы Романовны и Зои даже пачка импортного чая была признаком непозволительной роскоши.
— Зоя, я зарабатываю, и могу себе позволить кусок сыра, который мне нравится, — Ира старалась говорить спокойно, но чувствовала, как внутри закипает раздражение. — Кирилл не жалуется.
— А что ему жаловаться? — фыркнула свекровь, брезгливо кладя сыр обратно на полку. — Он мужик, работает от зари до зари, баранку крутит, спину гнёт. Думаешь, он замечает, куда ты его зарплату спускаешь? Ему суп в тарелку налей — он и рад. А мы, между прочим, за семью переживаем! За финансовую стабильность.
«Финансовая стабильность» — это был их конёк. С тех пор, как Ира из скромной воспитательницы в детском саду переучилась и открыла своё маленькое ивент-агентство, её доходы стали предметом пристального изучения. Родственницы мужа не могли смириться с тем, что Ира, работая «девочкой-аниматором», как они презрительно называли её профессию, начала зарабатывать порой больше, чем их Кирилл на своей «серьёзной мужской работе».
Они не понимали, как это — сидеть дома, рисовать что-то в компьютере, болтать по телефону, а потом получать за несколько часов «прыганья с шариками» столько, сколько им за месяц не снилось. В их мире это было неправильно. А всё, что неправильно, подлежало немедленному осуждению и контролю.
— Вот, кстати, о стабильности, — не унималась Зоя, переключая внимание на полку с крупами. — Ира, а почему у тебя чечевица зелёная? Красная же дешевле на двадцать рублей! А по вкусу — то же самое. Это же элементарная экономия. Я вот всегда беру только красную. И суп из неё наваристее. Знаешь, есть такой рецепт, турецкий, «мерджимек чорбасы» называется. Очень бюджетно и сытно. Лук обжариваешь, морковку, потом чечевицу, промытую...
Ира слушала вполуха, глядя на то, как ловкие пальцы золовки перебирают её запасы. Это было не просто любопытство. Это было вторжение. Наглое, бесцеремонное, под соусом фальшивой заботы. Они проверяли её, как нерадивую хозяйку, как транжиру, которая пускает по ветру честно заработанные деньги их сына и брата.
— Спасибо, Зоя, я как-нибудь сама разберусь, какую чечевицу мне покупать, — отрезала Ира.
— Ну вот, опять ты обижаешься! — всплеснула руками Диана Романовна. — Мы же тебе добра желаем! Хотим, чтобы вы на квартиру копили, Дашеньке на институт откладывали. А ты всё по заграницам ездишь, сыры с плесенью покупаешь...
— Мама, мы были в Турции два года назад, по горящей путёвке! — не выдержала Ира. — И на неё я заработала сама, проведя десять новогодних ёлок за три дня!
— Вот-вот, сама! — подхватила Зоя. — А могла бы в семью принести, в общую копилку. Семья — это ведь не только «я», это «мы».
В этот момент в кухню заглянула двенадцатилетняя Даша. Она смерила бабушку и тётю презрительным взглядом, который свойственен только подросткам, и спросила:
— Мам, а ревизия скоро закончится? А то мне йогурт взять надо. Или вы его тоже уже посчитали и в смету внесли?
Диана Романовна ахнула и схватилась за сердце. Зоя бросила на племянницу испепеляющий взгляд.
— Какое неуважение к старшим! Ира, ты посмотри, как ты её воспитываешь! Хамка растёт!
Ира обняла дочь за плечи.
— Даша, иди к себе. Мы сейчас закончим.
Девочка фыркнула и удалилась, демонстративно громко хлопнув дверью. А Ира поняла, что с неё хватит. Хватит этой унизительной опеки, этого финансового стриптиза, который ей устраивали при каждом удобном случае. В её голове, привыкшей генерировать нестандартные сценарии для праздников, начал созревать план. План не мести, нет. А скорее, весёлого и поучительного спектакля. Главные роли в котором, сами того не ведая, уже получили её дорогие родственницы.
— Знаете, что, — сказала она, внезапно меняя тон на заговорщицкий. — А ведь вы правы. Совсем я от рук отбилась. Трачу и трачу... Даже сама не замечаю, куда деньги уходят.
Диана Романовна и Зоя недоверчиво переглянулись. Такой быстрой смены настроения они не ожидали.
— Вот и мы о том же, — осторожно проговорила свекровь.
— Может, вы мне поможете? — Ира посмотрела на них с мольбой в глазах, которую репетировала для роли Снегурочки. — Поможете взять финансы под контроль? Вы ведь такие опытные, такие мудрые...
Льстивый тон подействовал безотказно. Лица обеих женщин расплылись в довольных улыбках.
— Ну, наконец-то, до тебя дошло! — просияла Зоя. — Конечно, поможем! Мы тебе такую систему учёта наладим — комар носа не подточит!
— Вот и славно, — кивнула Ира, пряча хитрую усмешку. — Тогда начнём прямо сейчас. Предлагаю полную инвентаризацию. А потом составим бюджет на месяц. С вашими советами, я уверена, мы сэкономим кучу денег.
Она знала, что наживка проглочена. Осталось только подсечь. И представление начнётся.
Следующие несколько дней превратились в настоящий фарс. Диана Романовна и Зоя взялись за дело с энтузиазмом голодных волков, дорвавшихся до отары овец. Они потребовали у Иры все чеки за последний месяц. Зоя, вооружившись калькулятором и блокнотом, скрупулёзно вносила каждую покупку в таблицу с графами: «Жизненно необходимо», «Можно было сэкономить» и «Откровенное транжирство».
В последнюю графу попало почти всё: Дашины новые кроссовки («Старые ещё вполне можно было носить!»), поход в кино («Фильм можно и дома по телевизору посмотреть, когда покажут!»), и, разумеется, тот самый несчастный дорблю, который стал символом Ириной финансовой распущенности.
Диана Романовна взяла на себя продуктовую логистику. Она изучила все акционные каталоги ближайших супермаркетов и составила для Иры «оптимальный маршрут закупок».
— Так, смотри, Ирочка, — вещала она, водя пальцем по карте района, нарисованной от руки. — Сначала идёшь в «Дикси» за курицей, там она сегодня по 129 рублей. Потом в «Магнит» — там гречка по 60. А за молоком — в «Верный», но только после шести вечера, на него будет скидка.
Ире хотелось выть. Её жизнь, когда-то наполненная творчеством, смехом и маленькими радостями, превратилась в бухгалтерский отчёт. Она чувствовала себя поднадзорной, неразумной школьницей, которой выдают деньги на карманные расходы.
Кирилл на всё это смотрел сквозь пальцы.
— Ириш, ну не кипятись, — говорил он вечером, когда она пыталась воззвать к его здравому смыслу. — Они же как лучше хотят. Мама всю жизнь на заводе отработала, копейку к копейке складывала. Она не понимает твоих этих «проектов» и «гонораров». Для неё это не деньги, а так, баловство. Ну, потерпи немного, они поиграют в контролёров и успокоятся.
Но они не успокаивались. Их контроль становился тотальным. Однажды Ира вернулась домой и застала Зою, взвешивающую на кухонных весах сахар в сахарнице.
— Решила проверить расход, — не моргнув глазом, пояснила золовка. — У вас за неделю уходит почти полкило! Это очень много. Вы что, его ложками едите? Я вот, например, давно перешла на сахарозаменитель. И для фигуры полезно, и для кошелька.
Это стало последней каплей. Пора было переходить ко второму акту пьесы.
Вечером, когда все угомонились, Ира села за ноутбук. Она открыла приложение для заметок, которое, как она знала, Кирилл иногда просматривал с её компьютера, и которое наверняка покажут «заботливым» родственницам. И крупными буквами напечатала:
«ПЛАН ПОКУПОК. СЕКРЕТНО!»
Ниже она составила список:
Туфли Jimmy Choo (обязательно!) — присмотреть в ЦУМе.
Сумка от Chanel (та, что с жемчугом).
Поездка на Мальдивы (без мужа, девичник с подругами!).
Антикварная брошь (нашла на аукционе, стартовая цена — 200 тысяч).
Она понимала, что это слишком. Слишком очевидно. Но её «ревизоры» были настолько ослеплены своей манией контроля, что должны были проглотить и это. Для большей убедительности она добавила ещё один пункт, самый главный. Она знала, что именно он взорвёт эту пороховую бочку…
«5. Шуба из соболя. 350 тысяч. Уже купила! Спрятала в кладовке, в старом чемодане, чтобы Кирилл раньше времени не увидел. Будет сюрприз на годовщину свадьбы. Главное, чтобы мама с Зоей не нашли, а то инфаркт получат :)»
Она добавила смайлик, чтобы придать записи нотку легкомысленной достоверности. Потом открыла поисковик и несколько раз вбила запросы: «шуба из баргузинского соболя цена», «где хранить шубу летом», «лучшие шубы Москва 2025». История поиска тоже должна была работать на легенду.
А потом легла спать с чувством глубокого удовлетворения, как режиссёр, предвкушающий премьеру своего лучшего спектакля.
На следующий день она как бы невзначай оставила ноутбук открытым на той самой странице с заметками и уехала на встречу с клиентом, предварительно сказав, что вернётся поздно. Дома оставалась Даша, которую Ира посвятила в свой план.