Лена поправила на Антоне рубашку и посмотрела на часы. Опаздывали уже на полчаса.
— Мам, а можно я не пойду? — Тоша потоптался у двери.
— Нельзя. Бабушка ждет.
— Но она всегда...
— Тош, не начинай. Папа уже в машине.
Миша сигналил во дворе. Лена вздохнула и подтолкнула сына к выходу. Знала, что он прав. Мария Петровна действительно всегда. Всегда находила повод поучать, покритиковать, показать пальцем на недостатки. Особенно Тошины.
В машине молчали. Миша напевал что-то под нос, постукивал пальцами по рулю. Тоша уткнулся в телефон.
— Убери его, — сказала Лена. — Знаешь же, как бабушка к этому относится.
— Мам...
— Убери, говорю.
Подъезд пах кошками и старыми обоями. На четвертом этаже Миша нажал звонок. Долго-долго, как всегда делала его мама.
— Идууууу! — донеслось из-за двери.
Мария Петровна открыла в старом халате, волосы растрепаны.
— Ну наконец-то! Я уж думала, забыли про меня совсем.
— Привет, мам. — Миша чмокнул ее в щеку.
— Здравствуйте, Мария Петровна. — Лена протянула пакеты с продуктами.
— А, Леночка. Заходите-заходите. Антон! Ну что ж ты как столб стоишь? Поцелуй бабушку!
Тоша подошел, быстро клюнул в щеку и отскочил.
— То-то же. А то совсем дичаете там, в своей квартире.
На столе стояли пирожки, чай заваривался в старом фарфоровом чайнике. Мария Петровна засуетилась, раскладывая угощение.
— Садитесь, садитесь. Рассказывайте, как дела. Антон, сколько получил за четверть?
— Нормально, — буркнул мальчик.
— Это как это нормально? Я спрашиваю конкретно.
— Мам, — вмешался Миша, — давай сначала поедим спокойно.
— А что такого? Внука спросить нельзя? — Мария Петровна поставила руки в боки. — Или он опять двойки принес?
Тоша покраснел. Лена положила руку ему на плечо.
— Он учится хорошо. Все четверки и пятерки.
— Ну конечно, мама всегда защитит, — фыркнула свекровь. — А потом удивляетесь, почему дети избалованные растут.
Чай остыл в стаканах. Пирожки лежали нетронутые. Тоша сидел, опустив голову.
— Антон, а почему ты мне на день рождения не позвонил? — продолжила атаку Мария Петровна. — Я сидела, ждала. Думала, хоть внук вспомнит.
— Мам, мы же приходили на следующий день, — Миша попытался разрядить обстановку.
— Это не то! В день рождения надо! А то растет неблагодарный какой-то.
Лена почувствовала, как напрягается. Тоша поднял на нее глаза. Просящие, расстроенные.
— Мария Петровна, он еще ребенок...
— Вот именно! В одиннадцать лет пора ответственность чувствовать! А вы его только балуете! — Голос свекрови повысился. — Посмотрите на него — сидит как пень, слова вытянуть нельзя. Это воспитание такое?
Тоша сжался еще больше. Лена села прямее.
— А может, он просто стесняется?
— Стесняется! — Мария Петровна всплеснула руками. — В семье стесняется! Да когда Миша был в его возрасте, он стихи рассказывал, песни пел!
Миша откашлялся.
— Мам, времена другие сейчас.
— Времена! Хорошие манеры времени не подвластны! — Она повернулась к Тоше. — Ну что, будешь молчать весь вечер? Или хоть что-нибудь скажешь бабушке?
Мальчик дернул плечом.
— Не знаю, что сказать.
— Не знаешь! — Мария Петровна хлопнула ладонью по столу. — О школе расскажи! О друзьях! О чем угодно! А то сидишь как... как...
Она замолчала, но взгляд говорил все. Лена видела, как дрожат губы сына. Как он старается не заплакать.
— Мария Петровна, может, поговорим о чем-то другом? — Лена старалась держать голос ровным.
— О чем другом? Я с внуком говорю!
— Вы его расстраиваете.
— Расстраиваю? — Свекровь вскинула брови. — Я его воспитываю! Кто-то же должен!
Тоша встал из-за стола.
— Можно я в туалет?
— Иди, — быстро сказала Лена.
Мальчик выскочил из кухни. Мария Петровна проводила его взглядом.
— Вот видите? Даже спросить нормально не может. "Можно я в туалет", как маленький!
— Он вежливо спросил, — Лена сжала кулаки под столом.
— Вежливо! В одиннадцать лет надо характер показывать, а не мямлить!
Миша допивал чай, делал вид, что не слышит.
— Мишенька, скажи жене своей. Пусть не балует мальчика. Из него тряпка вырастет.
Лена резко повернулась к мужу.
— Скажи!
— Лен, не надо, — он посмотрел на нее умоляюще. — Мам просто переживает.
— Переживает? Она его унижает!
— Унижает! — Мария Петровна встала. — Я его люблю! Больше, чем вы, видимо!
— Если это любовь, то я не понимаю...
— Вот именно — не понимаете! Я жизнь прожила, я знаю! А вы что знаете?
Тоша появился в дверях, услышал крики и замер.
— Антон, иди сюда, — Мария Петровна поманила его. — Бабушка тебе плохого не желает. Просто хочу, чтобы ты мужчиной вырос.
— Мам, — Миша потер лоб, — давай без лекций?
— А что я говорю плохого? Что плохого?
Тоша медленно подошел. Лена видела, как он напряжен.
— Ну расскажи бабушке, как в школе дела. Нормально же расскажи.
— Хорошо все, — тихо сказал мальчик.
— Хорошо! И все? — Мария Петровна развела руками. — Леночка, вы слышите? "Хорошо все"! В кого он такой необщительный?
— В меня, наверное, — сорвалось у Лены.
— Может быть! — кивнула свекровь. — Может быть, и в вас! Вы тоже не больно разговорчивая!
Миша поперхнулся чаем.
— Мам, ну хватит уже.
— Хватит? А мне с кем говорить? Я целую неделю одна сижу, жду воскресенья. Прихожу к себе, а тут молчание! Антон молчит, Лена молчит!
— Мы не молчим, — Лена встала. — Мы просто не знаем, что сказать, чтобы вы не раскритиковали.
Тишина. Мария Петровна моргнула.
— Это что же такое? Это что за претензии?
— Никаких претензий. Просто факт.
— Лена, — предупреждающе сказал Миша.
— Что Лена? Пусть говорит! — Свекровь села обратно. — Интересно послушать!
— Мария Петровна, вы же видите — ребенок зажимается. Ему неуютно.
— Неуютно! У бабушки неуютно!
— Когда его все время критикуют — да, неуютно.
Тоша стоял, переминаясь с ноги на ногу. Глаза блестели от слез.
— Мам, пойдем домой, — прошептал он.
— Сейчас, сынок.
— Ага! — Мария Петровна указала пальцем. — Слышите? "Пойдем домой"! Только пришли — уже домой! Вот она, ваша любовь к бабушке!
— Он устал от ваших нападок!
— Каких нападок? Я говорю правду!
— Вашу правду! — Лена не выдержала. — Которая мальчика в слезы доводит!
Миша встал, взял жену за руку.
— Все, заканчиваем. Мам, мы пойдем.
— Вот и идите! — Мария Петровна всплеснула руками. — Идите! И не приходите больше! Раз я вам не нужна!
— Вы нам нужны, — Лена обняла Тошу за плечи. — Но не такой ценой.
Дома Тоша сразу убежал к себе. Лена прошла за ним, села на кровать.
— Прости, что не защитила сразу.
— Ничего, мам. Я привык.
— Не надо привыкать. — Она погладила его по голове. — Не надо.
Миша стоял в дверях.
— Лен, она старая. Ей одиноко.
— Знаю. Но это не повод обижать ребенка.
— Что теперь делать? Совсем не ходить?
— Не знаю, Миш. — Лена посмотрела на сына. — Честно не знаю.
Неделя прошла тихо. Мария Петровна не звонила. Миша каждый вечер смотрел на телефон, но молчал.
В субботу утром зазвонил домашний.
— Лен, возьми, — Миша мыл посуду.
— Алло?
— Леночка, это я. — Голос свекрови звучал слабо.
— Здравствуйте.
— Вы как? Мишенька дома?
— Дома. Сейчас позову.
Лена протянула трубку мужу. Он вытер руки, взял.
— Да, мам... Что случилось?... Давление?... Таблетки пила?... Хорошо, сейчас приеду.
Повесил трубку, посмотрел на Лену.
— Плохо ей. Давление скачет.
— Поезжай.
— А ты?
— Я останусь с Тошей.
Миша кивнул, оделся и ушел. Вернулся через три часа.
— Как она?
— Нормально вроде. Таблетки выпила, полегчало. — Он сел за стол. — Спрашивала про вас.
— Что спрашивала?
— Ну... когда придете. Соскучилась, говорит.
— Миш...
— Лен, она мать моя. Старая совсем.
На следующий день звонок повторился. И послезавтра тоже. То давление, то сердце, то голова кружится.
— Может, врача вызвать? — предложила Лена.
— Не хочет. Говорит, пройдет.
К концу недели звонки участились. Миша мотался к матери каждый день.
— Папа, а почему мы не ходим к бабушке? — спросил Тоша за ужином.
— Потому что бабушка болеет.
— А я думал, из-за меня.
Лена положила вилку.
— Не из-за тебя, сын.
— А из-за чего тогда?
— Взрослые вопросы решаем.
Миша встал, подошел к окну.
— Лен, может, все-таки съездим? Она же одна.
— А Тоша?
— Ну... извинится перед ним.
— Сама извинится?
— Поговорю с ней.
Но разговаривать не пришлось. В пятницу утром Мария Петровна позвонила рано.
— Мишенька, у меня кран сломался. Вода не отключается.
— Сейчас приеду.
— И слесаря найди. Я не знаю, куда звонить.
Миша приехал, починил, ушел на работу. Вечером опять звонок.
— Сынок, а продукты кто покупать будет? Я выйти не могу — голова кружится.
— Завтра привезу.
— А сегодня? Есть нечего совсем.
Лена слушала и качала головой.
— Миш, она же все время одна была. И справлялась.
— Возраст, Лен. Силы уже не те.
Суббота. Воскресенье. Понедельник. Каждый день что-то случалось у Марии Петровны. То лекарства кончились, то соседи шумели, то в квартире холодно.
— Папа устал совсем, — сказал Тоша. — Видишь, какой грустный ходит?
Лена видела. Миша похудел, под глазами круги. На работе авралы, дома — мать с жалобами.
Во вторник вечером он не выдержал.
— Лен, может, ты съездишь? Она лекарство просит из аптеки.
— Миш...
— Ну что мне делать? Бросить ее?
— Не бросить. Но условия поставить.
— Какие условия?
— Она извиняется перед Тошей. При нас. И обещает больше его не обижать.
— Лен, она гордая...
— А мы что, не люди?
Миша потер виски.
— Хорошо. Поговорю с ней.
Разговор состоялся на следующий день. Миша приехал от матери мрачный.
— И что она сказала?
— Сказала, что права была. И извиняться не за что.
— Понятно.
Четверг. Пятница. Суббота. Звонки продолжались. Миша выглядел все хуже.
— Мам, — Тоша подошел к Лене на кухне. — Может, я извинюсь перед бабушкой? За что угодно. Пусть папа отдохнет.
— Тоша...
— Мне не трудно. Я привык.
Лена обняла сына.
— Нет. Не надо. Ты ни в чем не виноват.
Но видеть, как мучается муж, становилось невыносимо. А Мария Петровна звонила все чаще.
Воскресное утро. Телефон зазвонил в семь утра.
— Мишенька, мне очень плохо. Приезжай скорее.
Миша вскочил, стал одеваться.
— Лен, поехали со мной. Может, действительно что-то серьезное.
— А Тоша?
— Возьмем с собой. На всякий случай.
Лена посмотрела на мужа. Он был бледный, руки дрожали.
— Хорошо. Но если она начнет...
— Не начнет. Обещаю.
Они поехали втроем.
Мария Петровна открыла дверь в халате. Выглядела нормально — щеки розовые, голос твердый.
— Ой, как хорошо, что приехали! Проходите, проходите.
Лена насторожилась. Никаких признаков болезни.
— Мам, как ты себя чувствуешь? — Миша потрогал ее лоб.
— Лучше стало. Когда узнала, что вы едете.
Тоша прижался к маме. Мария Петровна смотрела на него, но промолчала.
— Садитесь, чай поставлю.
Она засуетилась на кухне. Лена села рядом с сыном, взяла его за руку.
— Мам, может, врача все-таки вызовем? — Миша ходил по комнате.
— Не надо. Мне лучше, когда вы рядом.
Тоша шепнул маме на ухо:
— Она же не больная.
— Тише.
Мария Петровна принесла чай, села напротив. Смотрела на внука долго, потом вздохнула.
— Антон.
— Да?
— Подойди ко мне.
Мальчик посмотрел на маму. Лена кивнула.
— Бабушка хочет попросить у тебя прощения.
Тишина. Миша остановился как вкопанный.
— Я неправильно с тобой разговаривала. Обижала. — Голос у Марии Петровны дрожал. — Ты не виноват ни в чем.
Тоша моргнул.
— Это правда?
— Правда. Бабушка была не права.
Слезы потекли по морщинистым щекам.
— Я думала — если буду строгой, ты лучше станешь. А получилось — только боль причинила.
— Мария Петровна... — начала Лена.
— Нет, дайте досказать. — Она вытерла глаза. — Лена, вы хорошая мать. Защищаете сына. А я... я завидовала.
— Чему завидовали?
— Что он вам больше доверяет, чем мне. Вот и злилась.
Тоша подошел ближе.
— Бабуль, я тебя люблю. Просто боялся.
— Знаю, внучек. Знаю.
Она обняла его, прижала к себе.
— Можно, я буду приходить? — спросил мальчик. — Только ты меня ругать не будешь?
— Не буду. Обещаю.
Миша сел тяжело в кресло.
— Мам, почему раньше не сказала?
— Гордость мешала. Дурацкая старческая гордость.
Лена подошла к свекрови.
— Хотите, мы поможем с продуктами? С врачами?
— Хочу. Очень хочу. — Мария Петровна взяла ее руку. — Но не из жалости. А потому что семья.
— Хорошо. Но при одном условии.
— Каком?
— Тоша остается Тошей. Со своими особенностями. Не будем его переделывать.
Старушка кивнула.
— Согласна. Он замечательный мальчик. Я просто не умела это показать.
Они просидели еще два часа. Мария Петровна расспрашивала внука о школе, друзьях, играх. Спокойно, без нападок. Тоша постепенно расслабился, даже засмеялся несколько раз.
— Бабуль, а можно я в следующий раз принесу тебе свои рисунки?
— Конечно! Я буду ждать.
Когда собирались домой, Мария Петровна остановила Лену в прихожей.
— Спасибо, что не дали меня в обиду.
— Как это?
— Могли бы совсем запретить видеться с внуком. Имели право.
— Мы не монстры, Мария Петровна.
— Знаю теперь.
Дома Тоша сразу побежал рисовать картинку для бабушки. Миша обнял жену на кухне.
— Ты молодец. Правильно сделала — поставила условия.
— Просто защитила сына.
— И меня защитила тоже. Я уже не знал, что делать.
Через неделю они снова поехали к Марии Петровне. Но атмосфера была совсем другой. Бабушка восхищалась Тошиными рисунками, расспрашивала о школьных друзьях, рассказывала смешные истории про папину молодость.
— Видишь, как все может быть хорошо, — сказала Лена мужу по дороге домой.
— Вижу. Жаль, что пришлось через кризис пройти.
— Иначе никак. Некоторые люди только так понимают.
Тоша на заднем сиденье что-то напевал. Довольный и спокойный.
— Мам, а можно я бабушке на день рождения стих выучу?
— Конечно можно.
— Она обрадуется?
— Очень.
Семья была восстановлена. На новых условиях, с новыми правилами. Но это было гораздо лучше, чем разрыв.
Друзья, ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал- впереди много интересного!
Читайте также: