Валя поставила чай и села напротив невестки. Анна листала какой-то журнал, но видно было — не читает.
— Ань, нам надо поговорить, — начала свекровь. — Серьёзно поговорить.
— Слушаю.
— Про квартиру. Я решила — оформлю дарственную на Серёжу. Пока жива, пока голова работает.
Анна подняла глаза от журнала. В них мелькнуло что-то настороженное.
— А... зачем торопиться-то?
— Зачем, зачем! — Валя всплеснула руками. — А если что со мной случится? Наследство потом оформлять, нотариусы, справки... Замучаешься!
— Но ведь всё равно Серёжа наследник. Ты же завещание писала.
— Завещание — это одно. А дарственная — совсем другое! Подарила — и всё, квартира сразу его. Никаких проблем.
Анна отложила журнал. Села ровнее.
— Валентина Михайловна, а что так срочно-то? Вы же здоровы, тьфу-тьфу-тьфу.
— Да не в здоровье дело! — Валя замахала руками. — Просто хочу спокойно спать. Чтоб в семье всё осталось, понимаешь? Чтоб никто посторонний не претендовал.
— Кто посторонний? — Анна нахмурилась. — Кроме Серёжи у вас же никого нет.
Валя резко встала. Подошла к окну. Постояла молча.
— Просто... бывает всякое. Дальняя родня вылезет, начнёт права качать. Лучше перестраховаться.
— Какая родня? Вы же говорили, что одна остались после смерти мужа.
— Ну... не знаю я! — Валя повернулась, лицо красное. — Может, кто и найдётся. Документы всякие потеряются, а потом... Вот и думаю — лучше сейчас всё оформить. По-честному.
В коридоре заскрипели половицы. Серёжа вернулся с работы.
— Привет! — крикнул он. — Что тут за семейный совет?
— А, сыночек! — Валя сразу просветлела. — Как раз о тебе речь. Садись, чай пить будешь?
— Буду. — Серёжа плюхнулся в кресло. — О чём говорили?
— Мама хочет дарственную оформить, — сказала Анна. — На квартиру. Срочно очень.
— Да ну, мам! — Серёжа махнул рукой. — Зачем эта беготня? Живи спокойно, никуда твоя квартира не денется.
— Серёжа, ты меня не понимаешь! — Валя села рядом с сыном, взяла его за руку. — Это для вашего же блага! Чтоб потом лишних вопросов не было.
— Каких вопросов, мам?
— Всяких! — Валя сжала его руку крепче. — Поверь матери. Надо оформить, и всё. Не завтра — сегодня!
Анна переглянулась с мужем. Что-то тут было не так. Валентина Михайловна никогда не спешила с документами. Наоборот, всё откладывала, говорила — успеется.
— Мам, а что случилось-то? — спросил Серёжа. — Ты какая-то... взвинченная.
— Ничего не случилось! — рявкнула Валя. — Просто хочу порядок навести! Пока руки дойдут, пока ноги носят — лучше сделать. А то потом...
Она не договорила. Встала, начала собирать чашки со стола.
— Вообще, завтра к нотариусу поедем, — сказала она, не оборачиваясь. — Документы соберём, всё оформим. Быстро и без проблем.
— Мам, может, не надо торопиться? — Серёжа потянулся к печенью. — Подумаем ещё...
— Нет! — Валя резко повернулась. — Не надо думать! Надо делать! Завтра же!
Анна молча смотрела на свекровь. Та нервничала, руки дрожали. Что-то здесь было очень не так.
— Хорошо, — сказала она медленно. — Завтра поедем. Только я тоже пойду.
— Зачем тебе? — Валя насторожилась.
— А затем, что я жена. Хочу понимать, что происходит.
— Да там нечего понимать! Обычная дарственная!
— Тогда и мне не помешает послушать.
Валя помолчала. Потом кивнула.
— Ладно. Поехали все вместе.
Но голос у неё стал ещё более напряжённый. А глаза бегали, как у пойманного воришки.
Утром Валя была как на иголках. То документы перебирала, то в сумке что-то искала.
— Паспорт взяла? — спрашивала у Серёжи. — А справку о прописке?
— Мам, всё взял. Успокойся.
Нотариальная контора находилась в центре. Небольшой кабинет, женщина лет пятидесяти за столом.
— Марина Викторовна, — представилась нотариус. — Садитесь. Значит, дарственная?
— Да, — кивнула Валя. — На сына. Вот документы.
Марина Викторовна взяла папку, начала листать.
— Квартира приватизированная? — уточнила она.
— Конечно.
— Долги по коммунальным нет?
— Нет, всё чисто.
Нотариус внимательно изучала документы. Потом открыла компьютер, что-то печатала.
— Адрес назовите ещё раз.
Валя продиктовала. Марина Викторовна нахмурилась.
— Странно... — пробормотала она.
— Что странно? — Валя подалась вперёд.
— Минуточку. Сейчас проверю.
Нотариус снова что-то печатала, смотрела в экран. Лицо у неё стало озабоченное.
— Валентина Михайловна, а у вас есть ещё дети?
Тишина. Валя побледнела.
— Нет. Только Сергей.
— Вы уверены?
— Конечно, уверена! — голос дрожал. — Что за вопросы такие?
Марина Викторовна повернула монитор к ним.
— Смотрите. В базе данных по вашей квартире указано два наследника первой очереди. Сергей Владимирович... и Владимир Владимирович.
Серёжа вскочил с места.
— Какой Владимир? Мам, ты что, замужем была раньше?
Валя сидела как каменная. Губы шевелились, но звука не было.
— Валентина Михайловна? — мягко позвала нотариус.
— Это... это ошибка, — прошептала Валя. — Какая-то ошибка в базе.
— Ошибок в ЕГРН не бывает, — покачала головой Марина Викторовна. — Владимир Владимирович записан как ваш сын. Год рождения тысяча девятьсот шестьдесят восьмой.
Анна быстро считала в уме. Получается, он на три года старше Серёжи.
— Мам! — Серёжа взял мать за плечи. — Что это значит?
Валя молчала. Руки тряслись.
— Если есть второй наследник, — сказала нотариус, — то дарственную просто так не оформить. Нужно его согласие или...
— Нет никакого второго наследника! — закричала Валя. — Нет его! Понимаете? Нет!
— Мама, успокойся, — Анна взяла её за руку. — Расскажи, что происходит.
— Ничего не происходит! Это всё ошибка!
— Валентина Михайловна, — строго сказал нотариус, — если вы знаете что-то о втором наследнике, обязаны сообщить.
Валя вдруг заплакала. Тихо, но горько.
— Серёжа... сынок... — всхлипывала она. — Прости меня.
— За что прощать, мам?
— У тебя... у тебя есть брат.
Серёжа опустился на стул.
— Брат?
— Старший. Володя. Ему сейчас... сорок пять.
— И где он?
— Не знаю! — Валя вытирала слёзы. — Давно не знаю!
— Как это — не знаешь? — Анна наклонилась к свекрови. — Валентина Михайловна, объясните толком.
— Я... я его отдала. Когда маленький был.
— Куда отдала?
— В детдом, — шёпотом призналась Валя. — От первого брака он был. А муж мой, Серёжин папа, сказал — или я, или ребёнок. Выбирай.
В кабинете стало очень тихо. Только компьютер гудел.
— Ты выбрала мужа, — медленно проговорил Серёжа.
— Сынок, ты не понимаешь! Мне было двадцать лет! Одна с ребёнком! А тут такой мужчина хороший...
— Хороший! — взорвался Серёжа. — Который заставил отказаться от сына!
— Не заставил! Просто... просто сказал, как лучше. Володьке в детдоме лучше будет, правильное воспитание...
— Мам, ты слышишь себя?
Валя рыдала в голос. Анна смотрела на неё и не узнавала. Вот оно что. Вот почему так спешила с дарственной.
Дома началось самое страшное. Серёжа ходил по комнате как зверь в клетке.
— Сорок пять лет! — кричал он. — Сорок пять лет у меня есть брат, а я не знаю!
— Серёж, успокойся, — попыталась Анна.
— Как успокоиться?! Мать всю жизнь врала! Всю жизнь!
Валя сидела на диване, платок в руках комкала.
— Я хотела как лучше...
— Для кого лучше? Для себя?
— Для всех! Для тебя тоже! Если бы я его оставила, папа твой бы ушёл! И что бы тогда было?
— А что теперь? — Серёжа остановился перед матерью. — Теперь-то что?
— Теперь... теперь надо найти способ...
— Какой способ, мам? Человека в детдом сдала, а теперь способ ищешь!
Анна села рядом со свекровью.
— Валентина Михайловна, а вы пробовали его найти? За все эти годы?
— Зачем? — Валя подняла заплаканные глаза. — Он меня небось ненавидит. Правильно ненавидит.
— Откуда вы знаете?
— А как по-другому? Мать бросила — значит, ненавидит.
Серёжа сел напротив.
— Мам, ты понимаешь, что творишь? У меня есть брат! Живой человек! А ты его спрятала!
— Не прятала! Просто... просто не говорила.
— Это одно и то же!
— Нет! Я думала, он свою жизнь устроил, зачем ворошить прошлое...
— Ты думала о себе! Только о себе!
Валя заплакала снова.
— Да, о себе! Боялась, что ты меня возненавидишь! Что узнаешь правду и отвернёшься!
— А теперь что? Теперь я должен радоваться?
— Не знаю... — прошептала Валя. — Не знаю, что теперь.
Анна встала, подошла к окну. На улице обычная жизнь — люди идут, машины едут. А здесь рушится семья.
— Серёж, — сказала она. — Кричать бесполезно. Надо думать, что делать.
— Что делать? Очевидно же! Найти брата!
— А если он не захочет общаться? — тихо спросила Валя.
— Это его право! — рявкнул Серёжа. — Но знать он должен!
— О чём знать?
— О том, что у него есть семья! Что не все его бросили!
Валя скривилась от боли.
— Сынок, ну зачем... Столько лет прошло...
— Мам, ты серьёзно? Столько лет прошло — и что? Он перестал твоим сыном быть?
— Нет, но...
— Никаких "но"! Завтра же начинаем поиски!
— А как искать? — растерянно спросила Анна. — С чего начинать?
— С детдома. Там записи ведут, архивы. Потом через паспортный стол...
— Серёж, — Валя встала. — А может, не надо? Может, оставим как есть?
Сергей посмотрел на мать так, что она отшатнулась.
— Мам, ты о чём? Квартиру хочешь сохранить?
— При чём тут квартира!
— А при том! Ты поэтому дарственную торопилась оформить! Боялась, что брат объявится!
— Нет!
— Да! И не ври больше! Хватит уже врать!
Валя опустилась на диван.
— Хорошо, да. Боялась. А что тут плохого? Хотела вам с Аней оставить, а не чужому человеку!
— Чужому? Моему брату — чужому?
— Ну не чужому... Но ведь он не с нами жил! Не помогал! Не ухаживал!
— Потому что ты его выбросила!
— Не выбросила! Отдала на воспитание!
— Мам, ты слышишь себя? Отдала на воспитание! Собаку отдают на передержку, а не ребёнка!
Валя сжалась в комочек.
— Я молодая была... Глупая...
— А сейчас что? Сейчас умная стала? Сейчас сына прячешь от сына!
В комнате стало тихо. Только часы тикали на стене.
— Серёж, — сказала Анна. — Всё равно его искать надо. Хотя бы узнать, как живёт.
— Правильно. И познакомиться. И извиниться. За всё.
Валя подняла голову.
— А если он... если он плохо живёт? Если обижается?
— То и заслужила, — жёстко ответил Серёжа.
Володю нашли через две недели. Жил в соседнем районе, работал сантехником. Жена, двое детей. Обычная жизнь.
— Я знал, что мать жива, — сказал он, когда они встретились в кафе. — Но не искал. Зачем?
Серёжа сидел напротив и смотрел на брата. Похожи. Те же глаза, тот же нос.
— А я не знал, что ты есть, — признался он.
— Понятно. Она не рассказывала.
— Володь, — Анна наклонилась к нему. — А ты... ты злишься?
Володя пожал плечами.
— Сначала злился. В детдоме. Потом привык. Что толку злиться?
— Но ведь обидно же...
— Было. Много лет было. Потом прошло.
Валя сидела рядом с Серёжей, руки дрожали.
— Володенька, — прошептала она. — Прости меня.
— За что простить, Валентина Михайловна?
— За всё. За то, что бросила. За то, что не искала.
Володя долго молчал. Потом вздохнул.
— Знаете что... Прошлое не изменить. Я вырос, у меня своя семья. Претензий нет.
— А квартира? — спросил Серёжа.
— Какая квартира?
— Наследство. По закону тебе половина положена.
Володя усмехнулся.
— Серёж, мне жильё не нужно. У меня своё есть. Скромное, но своё.
— Но по праву...
— По праву много чего можно. Я этим правом не воспользуюсь. Живите спокойно.
Валя заплакала.
— Володя, сынок...
— Не сынок я вам, — спокойно сказал он. — Поздно уже в сынки записываться.
— Тогда... тогда хотя бы знакомиться будем? — робко спросила она.
— Зачем?
— Ну... чтобы...
— Чтобы совесть не мучила? — Володя покачал головой. — Валентина Михайловна, я не держу зла. Но и семьёй нас не назовёшь.
Серёжа вмешался:
— А со мной? Хочешь общаться?
Володя посмотрел на брата внимательно.
— А ты чего хочешь?
— Узнать тебя. Познакомить с Аней нормально. Может, к нам в гости иногда...
— С детьми можешь приезжать, — добавила Анна. — Им дядя не помешает.
— Дядя... — Володя усмехнулся. — Звучит странно.
— Но можно попробовать? — настаивал Серёжа.
— Можно. Только без драм и соплей. По-простому.
Они договорились встречаться иногда. Без громких слов о семье и прощении. Просто люди, которые узнают друг друга.
Валя долго переживала. Ходила мрачная, часто плакала.
— Он меня не простил, — говорила она Анне. — И правильно. Не заслужила.
— Может, и не надо прощения? — отвечала Анна. — Может, просто жить дальше? Без вранья уже.
— А как жить с таким грузом?
— Так же, как жила. Только честнее.
Постепенно всё устоялось. Володя действительно приезжал иногда. С женой, с детьми. Не часто, но приезжал. Серёжу называл братом, Анну — невесткой. К Вале обращался по имени-отчеству. Холодно, но без злости.
Дарственную так и не оформили. Валя сказала — пусть будет завещание. По закону, честно.
— А вдруг Володя передумает? — спрашивал Серёжа.
— Не передумает, — отвечала Анна. — Он не такой.
— А если передумает, то имеет право, — добавляла Валя. — Это справедливо.
Однажды вечером, когда Володя с семьёй уехал после очередного визита, Валя сказала:
— Знаешь, Аня... Спасибо тебе.
— За что?
— За то, что не дала мне сделать подлость. Опять.
Анна пожала плечами.
— Я для себя сделала. Не хотела жить во лжи.
— Всё равно спасибо.
На том и порешили. Жить без лжи оказалось проще, чем казалось. И спокойнее. Даже если правда не всегда удобная.
Друзья, ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал- впереди много интересного!
Читайте также: