Не знаю, почему я каждый раз волнуюсь перед встречами со свекровью. Может, потому что за шесть лет брака я так и не научилась понимать, что именно ей нравится. Или, может, потому что каждый раз, как мы едем к ней в гости, я чувствую себя невесткой из старого анекдота: «Свекровь пришла — праздник закончился».
Хотя формально всё у нас неплохо: она не вмешивается в наши дела напрямую, я стараюсь быть вежливой, не спорить, не навязывать. Но всё время между нами как будто прозрачная стена — не высокая, но неприятно холодная.
---
Когда приближался день её шестидесятилетия, я решила, что в этом году мы с Игорем (мой муж) подойдём к делу серьёзно. В прошлый раз мы подарили ей кухонный комбайн — она посмотрела на него, как будто это миксер из зоны карантина, и спросила:
— А где чек? Вдруг не подойдёт.
На этот раз я сказала мужу:
— Давай что-то без намёка на «для кухни». Пусть будет красиво, символично, по-женски.
Он согласился и предложил золотую цепочку. Не простую, а изящную, тонкую, с маленьким кулоном в виде листика. Не дешёвую — Игорь три раза пересчитывал деньги в ювелирке и потом ещё неделю шутил, что у нас теперь “золотая” ипотека.
Я сама упаковала подарок — коробочка, лента, открытка, всё как положено. На открытке написала: «С любовью, чтобы напоминало, как вы нам дороги».
Я действительно хотела, чтобы ей понравилось.
---
День рождения отмечали у неё дома, в загородном посёлке под Тулой. Приехали дети, племянники, соседка из соседнего дома, которая вечно всё знает первой. Стол ломился от еды — три салата с майонезом, селёдка под шубой, холодец, торт с розами из крема. В углу телевизор показывал концерт «С днём рождения, любимая страна».
Свекровь сияла — в новом платье, с укладкой, со своей любимой фразой:
— Шестьдесят — это только начало!
Я сидела, улыбалась, помогала ставить тарелки, а Игорь с братом таскали стулья и обсуждали, кто лучше жарит шашлык. Всё шло отлично. До момента подарков.
---
Когда настал черёд вручать, все оживились. Каждый хотел «удивить». Племянница вручила букет из конфет — свекровь взвизгнула от восторга. Соседка — набор полотенец с вышивкой: «Богиня кухни». Смех, аплодисменты.
И тут мы с Игорем.
— Мам, — сказал он, — мы с Леной хотим, чтобы ты… ну, чтобы ты просто порадовалась.
Я подала коробочку. Всё как в фильме — красивая упаковка, улыбки.
Свекровь медленно развязала ленту, открыла коробку, посмотрела. И вот тут началось.
Она молча достала цепочку, прищурилась. Подняла к свету. Потом повернулась к соседке и громко, с такой театральной интонацией, что притихли даже дети, сказала:
— Ой… Золото. Цепочка. Ну, что я могу сказать… Мне, конечно, приятно, но я такие не ношу. Слишком тонкая. У меня на шее просто потеряется.
Я застыла.
В комнате повисла пауза, неловкая, как непришитая пуговица.
Игорь улыбнулся натянуто:
— Мам, это не простая цепочка, она из…
— Да-да, — перебила она, — я вижу, что не простая. Просто, ну, я люблю серьёзные украшения. Солидные. Чтобы видно было.
Соседка понимающе кивнула:
— Конечно, Надежда Ивановна, у вас шея красивая, вам крупное идёт.
Свекровь оживилась:
— Вот именно! А это, ну… детская. Но всё равно спасибо, вы молодцы, что не забыли.
И тут она аккуратно положила коробочку рядом с тарелкой — как будто это был не подарок, а визитка банка.
---
Я сидела и чувствовала, как у меня внутри всё кипит. Не потому что обидно за цепочку, а потому что это было при всех. Знаете, когда человек не просто высказывает мнение, а делает это так, чтобы все услышали и сделали выводы?
Я улыбнулась — автоматом, чтобы не показать, что мне неприятно.
— Ничего страшного, — сказала я, — можно поменять, если хотите.
— Да нет, зачем. Пусть будет. Может, внучке когда-нибудь подарю.
И улыбнулась.
---
Дальше праздник шёл своим чередом. Тосты, торт, рассказы про здоровье и огород. Но я больше не могла расслабиться. Каждое слово свекрови теперь звучало, как комментарий с подтекстом.
— Вот Маринка мне подарила кастрюлю — какая удобная! Всё в ней варю! — говорила она.
И все смеялись.
Игорь пару раз сжал мою руку под столом — мол, не реагируй. Но у меня перед глазами стояла коробочка, лежащая на краю стола, как немой укор.
---
Когда гости начали расходиться, я пошла на кухню помогать со сбором посуды. Свекровь подошла ко мне и, понизив голос, сказала:
— Лен, ты не обижайся, ладно? Просто я человек прямой, не люблю притворяться. Лучше я скажу честно, чем потом не носить и врать, что нравится.
— Конечно, — ответила я, стараясь говорить спокойно, — всё нормально.
— Ну вот и хорошо. Ты же девочка современная, не должна всё принимать близко к сердцу.
Я улыбнулась. «Современная девочка» — это у неё кодовое название для «у вас, у молодых, нет гордости».
---
В машине Игорь молчал. Потом сказал:
— Мамка, конечно, как всегда.
— Да ладно, — ответила я, — что ты хочешь, у каждого свой вкус.
— Просто… — он вздохнул. — Понимаешь, она не хотела обидеть. У неё это как рефлекс: если что-то не по ней, сразу комментирует.
— Ну, комментировать можно по-разному.
Он посмотрел на меня виновато.
— Не переживай, Лен. Главное, мы-то знаем, что хотели как лучше.
Я кивнула. Но осадок остался — тот самый, липкий, как след от наклейки, которую не до конца отклеил.
---
Через пару дней свекровь позвонила.
— Леночка, привет. Ты не поверишь, я вчера перебирала украшения и нашла старую цепочку — почти такая же, как вы подарили! Представляешь? Так что я твою аккуратно убрала в шкатулку. Пусть лежит, вдруг пригодится.
Я сказала:
— Конечно, пусть лежит.
— Вот и славно. Игорю привет, скажи, пусть приезжает в субботу, помог с розами.
Ни слова про извинения, ни намёка на неловкость. Как будто ничего не было.
---
Неделю спустя мы поехали к ней снова — Игорь обещал помочь в саду. Я решила остаться дома, но потом подумала: не хочу, чтобы она подумала, будто я обиделась. Пусть видит, что я спокойная, взрослая, нормальная.
На даче всё было по-старому: кошка на подоконнике, радио бормочет, запах пирога. Свекровь встретила нас приветливо, будто между нами — ни тени неловкости.
— Лена, будешь чай? Я тут купила новый сорт — с облепихой. Очень витаминный.
— Конечно, — сказала я, улыбаясь.
Мы сели за стол. На ней были серьги, кольцо, часы — всё крупное, заметное. Цепочки, конечно, не было.
Я не сказала ни слова. Просто смотрела на солнечные блики на её браслете и думала: может, я зря всё воспринимаю слишком остро.
Но потом она между делом сказала:
— А вот Маринка вчера спрашивала, что вы мне подарили. Я говорю — цепочку. Она: «Ой, наверное, красивую!» А я ей говорю — ну, ничего так, но слишком тоненькая.
И опять этот тон — доброжелательный, но с поддёвкой.
Я промолчала. А внутри у меня что-то щёлкнуло: всё, хватит стараться.
---
Когда мы уезжали, Игорь сказал:
— Мам довольна, по-моему.
Я усмехнулась:
— Угу, особенно подарком.
Он вздохнул:
— Ну не может она иначе, понимаешь? Её так воспитали. В её время прямота считалась достоинством.
— Прямота — да. А вот такт — тоже достоинство, просто реже встречается.
Он промолчал.
-
Через месяц у нас был семейный обед — уже у нас дома. Мы позвали её, брата Игоря с женой, детей. Я готовила два дня, нарезала, украшала, даже достала красивую посуду, которую берегла «на случай гостей».
Свекровь пришла с подарком — вазой. Большой, стеклянной, с золотыми полосками.
— Вот, — сказала она, — чтобы у вас дома что-то солидное было.
— Спасибо, — ответила я.
Поставила вазу на полку — рядом с нашей коллекцией скандинавских подсвечников. Она туда не вписывалась вообще. Но я улыбнулась, как положено.
Потом она посмотрела на стол и сказала:
— Ой, Лена, у тебя всё так красиво. Только знаешь, мне кажется, холодец у тебя жидковат. Я вот делаю так, что нож стоит.
Я засмеялась:
— Ну, значит, у нас «диетический» вариант.
— Ага, — кивнула она, — молодёжь нынче не понимает, что настоящая еда должна быть плотной.
Все засмеялись. А я подумала: вот в этом вся она — не злая, но как будто всё время проверяет, выдержим ли мы её честность.
---
После обеда она опять упомянула про цепочку — будто случайно.
— Я тут вспоминала ваш подарок, думаю: может, укоротить и сделать браслет. Хотя не знаю, стоит ли.
Я уже даже не чувствовала раздражения. Скорее, усталость и лёгкое amusement — как будто слушаешь повторяющуюся мелодию.
— Делайте, как хотите, — сказала я спокойно. — Главное, чтобы радовало.
Она кивнула, не заметив иронии.
---
Позже, когда гости разошлись, Игорь сказал:
— Ты молодец, что не вспылила.
— Я просто устала бороться, — ответила я. — Знаешь, иногда проще позволить человеку остаться в своём мнении.
Он обнял меня.
— Она всё равно тебя любит, по-своему.
— Угу. Только её «по-своему» иногда похоже на холодный душ.
---
Прошло несколько месяцев. Мы с Игорем жили своей жизнью, свекровь звонила по вечерам, обсуждала новости, здоровье, погоду. Про цепочку больше не вспоминала.
Но однажды, листая соцсети, я наткнулась на её фотографию. Праздничный обед у соседки, Надежда Ивановна — нарядная, в голубом платье… и на шее — наша цепочка.
Я всмотрелась — точно она. Тонкая, изящная, с кулоном-листиком.
Я не знала, смеяться или удивляться.
Показала Игорю. Он засмеялся:
— Видишь, ношу-т не ношу, а всё равно пригодилась.
— Ну хоть не внучке подарила, — сказала я.
— Может, просто настроение у неё такое было.
Я улыбнулась.
— Или свет так упал.
---
И вот тогда я поняла, что, может быть, в этой истории нет злодеев и жертв. Есть просто разные люди — с разными привычками, вкусами, представлениями о «хорошем».
Свекровь, которая считает честность главным достоинством. И я — которая считаю, что иногда лучше промолчать, чем сказать вслух очевидное.
И, может быть, мы обе по-своему правы.
---
Недавно у неё был очередной юбилей — 61. Мы снова приехали, снова был торт, гости, смех. Я подарила ей книгу — дорогой альбом по садоводству, с красивыми фотографиями.
Она полистала и сказала:
— О, вот это полезная вещь! Видишь, Леночка, ты научилась дарить практичные подарки!
Я засмеялась:
— Да, теперь стараюсь.
Она не заметила, как я закатила глаза.
---
Иногда мне кажется, что наши отношения — это как тот самый торт на её дне рождения: снаружи сладко, внутри — чуть приторно, но всё равно съедобно.
И, если честно, я уже не обижаюсь. Просто знаю, чего ожидать.
Я не жду благодарности, не пытаюсь понравиться. Дарю не ради реакции, а потому что так принято, потому что так правильно.
А цепочка... пусть будет в её шкатулке. Или на шее, или даже у внучки — какая, в конце концов, разница.
Главное, что я сделала всё от души. А остальное — уже не моя забота.
---
Вечером, когда мы возвращались домой, Игорь спросил:
— Всё нормально?
— Абсолютно, — ответила я. — У нас стабильные отношения: она всегда недовольна, а я всегда улыбаюсь.
Он рассмеялся:
— Значит, равновесие достигнуто.
— Именно. Семейная гармония в чистом виде.
Мы ехали по трассе, вокруг мелькали огни, и мне вдруг стало спокойно.
Иногда не нужно искать одобрения — достаточно просто принять, что не все отношения созданы для взаимного восторга. Некоторые — для терпения и лёгкой иронии.
А цепочка… пусть блестит. Где бы она ни была.