— Когда мы поженились с твоим свекром, его отец выделил нам отдельную квартиру, — начала она. — Ну, как выделил… просто разрешил в ней пожить. Квартира была большой, просторной, но сырой и холодной. Высоченные потолки, голые стены без обоев, бетонный пол, кое-как прикрытый старыми, вытертыми коврами. Мебели почти не было. Из своего у нас были только старинные часы. Дед мой как раз тогда умер и достались они от него в наследство.
Она кивнула на огромные напольные часы, стоявшие позади меня. Они напоминали антикварный шкаф с циферблатом и маятником. Я обернулась, чтобы посмотреть на них, но Дарья поймала меня за руку.
— Слушай внимательно, не отвлекайся. Да, это те самые часы.
— От прошлых жильцов, — продолжила свекровь, — еще остался диван, кресло и кровать. Техники не было, посуды тоже. А я уже была беременна. Ваш свекор пытался открыть кооператив, но на это дело еще нужно было заработать. Так что он перекупал картошку, овощи и ходил продавать на рынок. Бизнесмен из него, честно говоря, был так себе. Ленивый, спал до обеда. Пока соберется, на рынке уже все сворачиваются. Продаст килограмм лука — и домой. Так и родила. С ребенком на руках, стирка вручную, в доме прибрать, ленивого мужа накормить. А в кармане ни копейки. Сын плачет постоянно, то ли от голода, то ли еще от чего. А я себя извожу мыслями, как жить дальше. Год прошел, а он как был неудачником, так им и остался.
И вот тогда, в самый тяжелый период, на мою голову свалилась еще и та тварь.
Как-то мыла я пол и боковым зрением заметила темную фигуру. Показалось, будто что-то прошмыгнула мимо меня. Я обернулась — никого. «Померещится же всякое», — сказала я себе, но тут же осеклась — в квартире что-то было не так. Через несколько секунд до меня дошло: в доме было слишком спокойно. Малыш не хныкал и не плакал, как обычно. А раз не плачет, значит, точно шкодит. Я бросила тряпку и пошла в детскую. Там-то я ее впервые и увидела.
Высоченная, до самого потолка, бледная тварь. Руки такие длинные, что волочатся по полу. А ее белая рожа лишь отдаленно напоминает человеческое лицо. Оно уставилось на моего малыша, а тот даже не плакал. Сидел бледный, будто в оцепенении. Даже вздохнуть боялся. Вот я тогда не на шутку испугалась, ты не представляешь! Побежала к соседке. «У меня дома кто-то ходит», — говорю. А она вытаращилась на меня, ничего понять не может. «Уродливое, лысое, бледное, высокое», — объясняю. Она аж рот раскрыла и говорит так тихо: «Так это, наверное, старый жилец, что год назад умер в твоей квартире. Это его призрак ходит».
Я потащила соседку с собой, самой было страшно. Но когда мы поднялись в квартиру, там был только малыш. Потом я весь вечер плакала. Соседка утешала, что старик был добрым человеком и вреда не причинит. А я про себя думала: «Что ты мне поешь, старая карга? Конечно, не причинит он. Посмотрела бы я, что бы ты запела, если бы к тебе такая погань пришла».
Но, в конце концов, она не ошиблась. Так называемый «сосед» потом еще не раз приходил нянчить моего сына. Даже выглядеть стал будто не так страшно, как раньше. Теперь уже действительно стал больше похож на обычного призрака. Словно «похорошел».
Кости уже не так выпирали из-под скользкой белой кожи. Почему-то до меня ему не было никакого дела. Он интересовался только сыном. Странно, но ему удавалось вмиг его успокоить. Когда сын видел «Белую Рожу», то сразу затихал и зависал на одном месте. Я чувствовала, что он ребенку плохого не сделает, и могла ему довериться, заняться делами по дому или даже просто отдохнуть, поспать. Правда, мне было жутковато рядом с этой нечистью. Бросало в дрожь от одного его вида. Поэтому я обустроила детскую в дальней комнате, чтобы он не маячил у меня перед глазами.
— И вам не жалко было… собственного сына? — наконец выпалила я.
Щеки горели, в горле першило от едва сдерживаемого возмущения. Я поняла всё. Почему мой муж, Артем, не помнил своего детства, и откуда у него эти панические атаки. Понимаю, она просто боялась. Но отдать собственного ребенка на растерзание призраку, лишь бы оно не трогало тебя саму, — это было уже слишком!
— А что такого? — удивилась свекровь. От ее искреннего непонимания и наглого тона меня аж перекосило. Готова поспорить, такого выражения лица родственники у меня еще никогда не видели.
— Вы должны были его защитить! Вы же мать! Нужно было бежать из той квартиры!
Я почти вскочила из-за стола. Как вдруг муж взял меня за руку. Ледяное спокойствие на его лице выбило у меня почву из-под ног.
— Вот он ответ, который мы так долго искали, — сурово сказала я ему. — Неужели ты не понимаешь?
Артем ласково улыбнулся и тихо спросил:
— Ты в это веришь?
Я оцепенела. Это же просто невозможно. Такого же не могло быть. Чудовищ, призраков, бесов — их не существует. Мне вдруг стало стыдно, что устроила концерт.
— Простите, — пробормотала я, не поднимая глаз. Никогда не была легковерной. Почему же я так серьезно восприняла эту байку?
— Оно и не дивно, — с гордостью произнесла свекровь. — Все мои истории очень похожи на правду. И это не просто так. В их основе лежит настоящий опыт встречи с потусторонним. Мистические существа начали меня преследовать чуть ли не с пеленок.
Однажды я даже встретила Ангела Смерти.
Мне было лет десять, когда умерла моя бабушка. Она лезла по лестнице на чердак, упала и проломила себе голову. На ее похоронах я и увидела его. И это не какие-то там детские фантазии маленькой девочки, потому что мой дед тоже видел его. На похоронах было тоскливо. Приходило много чужих людей, а детей, кроме меня, не было. Пока взрослые читали над покойницей Псалтырь, я выскользнула из дома, чтобы спрятаться на заднем дворе. Там курил мой дед. Он тоже хотел отдохнуть от толпы дальних родственников.
«Бабка-то померла, эге ж?» — усмехнулся он. Я не знала, что ответить, и просто кивнула. «Крепче надо было за лестницу держаться», — тихо сказал он и подмигнул мне. Я вглядывалась в дедово лицо и не могла понять, почему в такой день, он широко улыбается. Словно рассказал смешную шутку и ждал, когда я тоже засмеюсь.
Вся эта атмосфера казалась какой-то странной и жуткой.
Тогда то я и узнала, почему: все звуки внезапно исчезли. Больше не было слышно ни причитаний родственников, ни гула голосов из дома, ни шелеста листьев на деревьях. Боковым зрением я заметила исполинскую тень с крыльями, заслонившую солнце. Прямо над нами в небе зависла громадная темная фигура. Она смотрела своими красными глазами в одну точку — прямо на моего деда. Я широко раскрыла глаза, обернулась к деду. Дед тоже его видел, не отводя от фигуры взгляда. А я так и застыла с открытым ртом. Наконец дед повернулся ко мне и приложил палец к губам, давая знак молчать.
Когда я снова посмотрела в небо, там уже никого не было.
Я смотрела на свекровь. В ее истории был один тревожный момент, который не давал мне покоя. Слова и поведение деда. То, что он смеялся, и то, что он сказал. В мою голову закралось подозрение, но я не посмела высказать его вслух. Вместо меня это сделала Дарья.
— Так что, ты так никому и не сказала? Ну, что, на самом деле, это твой дед убил бабку? — Она смотрела на мать с усмешкой и легким презрением.
— Конечно, не сказала! — возмутилась свекровь. — Он четко дал мне понять, что надо молчать. А то кто знает, что бы он со мной сделал.
— Точно. Или, может, потому, что он пообещал тебе в наследство часы? — вставила Дарья. Свекровь сделала вид, что этого не услышала. Дарья подсела ко мне ближе.
— Понимаешь, дед был человеком очень жадным. А когда умерла бабка, вдруг оказалось, что после нее совершенно ничего не осталось. Как думаешь, куда подевалось все ее драгоценности?
Я все еще не понимала, к чему она клонит.
— У деда было всего две любимые вещи: вот эти здоровенные часы и одна из его многочисленных внучек. Ну, часы — потому что старый жадюга устроил в них тайник и набил его драгоценными камушками и деньгами. А внучка… Может, потому, что характером она — вылитый дед? — Дарья кивнула в сторону свекрови и хмыкнула. —
И это действительно странно.
Дед свекрови был человеком далеко не бедным, но после смерти оставил своим детям клочок земли и старую развалюху. А нашей матери отписал вот эти часы. На них никто так и не обратил внимания. Наивные. Пока родственники дрались за сотку земли и хромую козу, наша мать сидела на горе золота.
В комнате повисло молчание. В этот момент мне стало очень не по себе. Все это было странно. Очень странно. Какой-то мерзкий холодок, пробежавший по спине, предупреждал об опасности.
Зачем они так легкомысленно рассказывали мне свои грязные семейные тайны? Казалось, я узнала то, о чем не болтают просто так за чашкой чая. То, что мне знать было не положено. Будь это не мои родственники, а чужие люди, я бы уже точно подумала, что мне отсюда живой не выбраться.
Дарья наклонилась ко мне через стол и тихо, но так, чтобы все могли слышать, сказала:
— Но почему же тогда все свое детство мы с братом провели практически в нищете? Отец пытался открыть свой юизнес, потом долги, кредиторы, постоянные переезды. У брата даже школьного рюкзака не было, тетради и ручки в пакете носил. Я ходила в таком рванье, что соседи из жалости давали мне мелочь и звали в гости, чтобы накормить.
А знаешь, что самое обидное? Дома даже посуды не было. Мы с братом делили на двоих и без того крошечный, черствый пряник. А проклятые часы кочевали за нами в каждую съемную комнату. И ни разу мать не вынула оттуда хотя бы один золотой браслетик, чтобы…
— Хватит! — свекровь хлопнула ладонью по столу. — Во всем вам мать виновата! Роди их, ночами не спи, вырасти, воспитай, а потом еще и последнюю рубашку отдай! Неблагодарные!
Я украдкой посмотрела на нее. Говорила она грозно, но все звучало как-то наигранно. Я хорошо ее знала. Сейчас она злилась не по-настоящему, а скорее для вида. Но почему? Зачем? Это выглядело абсурдно. Неужели все сговорились и решили устроить мне ночь страшных баек в режиме «все включено» с элементами дешевого театрального представления?
Я лихорадочно искала логическое объяснение происходящему и посмотрела на своего мужа. Что-то было не так. Он сидел белый как мел. Боковым зрением я уловила позади него какое-то движение. Механически обернулась, и меня будто окатило ледяной водой. Из-за циферблата напольных часов высунулась белая рожа. Огромные, навыкате глаза сверлили взглядом затылок моего мужа. Широкая пасть существа корчилась в хищной усмешке.
Я подскочила с места.
— Что такое? — взволнованно спросила Дарья.
Я посмотрела на родственников. Никто из них даже бровью не повел. Обернулась, хотела показать на часы, но там уже не было никакой белой рожи. В тот момент я поймала себя на странном ощущении, будто меня очень хитро пытаются обвести вокруг пальца.
Такое со мной бывало в далеком детстве, когда тебя настойчиво старались убедить, что мистика существует, хитростью заставляли поверить в призраков, пугали из-за угла. И все для того, чтобы выдумка начала казаться реальностью.
Здесь же все было наоборот. Чувствовалось, что происходит что-то плохое, неправильное. Но мне ни за что не давали это увидеть. Делали все, чтобы я не поверила. Не догадалась.
Продолжение следует...