Десять провалов на экзамене по вождению – это много или мало? Виктор Павлович узнал ответ, когда к нему подошёл инструктор с фамилией Мефистофелев и предложением, от которого невозможно отказаться...
Сделка века
Виктор Павлович сидел в коридоре автошколы и методично отковыривал штукатурку со стены. Не от нервов – просто за десять попыток сдать экзамен он уже изучил каждую трещинку, каждую неровность этих казённых стен. На плакате напротив какой-то счастливчик в каске демонстрировал правильную посадку на мотоцикле. Виктор Павлович показал ему средний палец. Плакат не обиделся.
— Петрова! — крикнул из кабинета знакомый голос инспектора Крючкова. — На пересдачу!
Какая-то девушка лет двадцати пяти вспорхнула со стула и полетела навстречу своей автомобильной судьбе. Виктор Павлович проводил её завистливым взглядом. У молодых всё просто: газ, тормоз, три зеркала посмотрел – и вперёд, покорять асфальтовые просторы. А когда тебе полтинник стукнул, каждый инспектор смотрит как на потенциального убийцу пешеходов.
— Извините, вы Виктор Павлович Зубов? — раздалось над ухом.
Виктор поднял голову. Перед ним стоял мужчина неопределённого возраста в идеально отглаженной чёрной рубашке. Лицо у него было такое, будто он одновременно улыбается и готовится сообщить о смерти вашего любимого хомячка.
— Ну я, — буркнул Виктор Павлович. — Если вы из страховой, то у меня ещё нет прав, чтобы разбить вашу машину.
— О нет, что вы! — мужчина присел рядом, и от него запахло серой. Или это новый освежитель воздуха в коридоре? — Меня зовут Мефистофелев. Аркадий Германович Мефистофелев. Я инструктор по вождению.
— Оригинальная фамилия для инструктора.
— Семейная. Прадед был театральным режиссёром, ставил "Фауста" сто семнадцать раз. В конце концов решил увековечить своё увлечение в паспорте. — Мефистофелев достал визитку. На ней было написано: "Водительские права — быстро, качественно, навсегда".
— Навсегда? — переспросил Виктор Павлович.
— В смысле, бессрочно. Не надо будет менять через десять лет.
Виктор Павлович покрутил визитку в руках. На обороте мелким шрифтом было что-то написано, но без очков он разобрать не смог. Только последнюю строчку: "Оплата по факту получения".
— И сколько это удовольствие стоит?
— О, цена символическая! — Мефистофелев достал планшет. — Всего лишь ваша подпись вот здесь. Обязательство не пользоваться общественным транспортом после получения прав. Ну, знаете, для статистики. Мы изучаем, как наличие личного автомобиля влияет на транспортные привычки горожан.
— Да я и так на метро уже лет пять не спускался! Духота, толкотня... — Виктор Павлович взял стилус. — Где подписывать?
— Вот здесь, и здесь, и вот тут галочку поставьте.
Экран планшета странно мерцал, будто изображение двоилось. Виктор Павлович моргнул, но подписал. В конце концов, что может пойти не так?
— Превосходно! — Мефистофелев убрал планшет. — Завтра в десять утра, площадка на Южной. Не опаздывайте.
Он встал и пошёл к выходу, но обернулся:
— Кстати, Виктор Павлович, вы "Фауста" читали?
— В школе проходили. Там чувак душу дьяволу продал за молодость.
— Примитивное толкование, — усмехнулся Мефистофелев. — Фауст продал не душу. Он продал свою свободу выбора. Впрочем, вы это скоро поймёте. До завтра!
И вышел, оставив за собой лёгкий запах горелой резины.
Девушка-Петрова вылетела из кабинета в слезах. Инспектор Крючков проводил её удовлетворённым взглядом хищника, отпускающего добычу для следующей охоты.
— Зубов! Что расселся? Твоя очередь через неделю!
— Не надо, — Виктор Павлович поднялся. — У меня теперь другой инструктор.
— Это ещё кто такой? — Крючков выглянул в коридор.
— Мефистофелев. Аркадий Германович.
Лицо инспектора приобрело странное выражение. Как будто он одновременно хотел рассмеяться и перекреститься.
— Мефистофелев, говоришь? Ну-ну. Удачи тебе, Зубов. Она тебе понадобится.
Бензиновое рабство
Утром Виктор Павлович проснулся с ощущением, что подписал что-то важное. Очень важное. Судьбоносное даже. Но кофе быстро вымыл из головы философские мысли, и он поехал на Южную. На такси, разумеется.
Площадка была пуста. Только в дальнем углу стоял чёрный седан без номеров. Мефистофелев материализовался прямо из воздуха. Или из-за рекламного щита — Виктор Павлович не успел заметить.
— Пунктуальность — первая добродетель водителя! — провозгласил инструктор. — Садитесь за руль.
— А разминка? Теория? Обычно же сначала конусы, потом...
— Виктор Павлович, — Мефистофелев положил руку ему на плечо, и та сразу онемела, — вы десять раз проходили конусы. Одиннадцатый ничего не изменит. Поехали.
Машина внутри пахла новым салоном и чем-то ещё. Ладаном? Виктор Павлович включил зажигание. Мотор заурчал как сытый кот. Нет, как голодный тигр. Нет, как...
— Не отвлекайтесь на метафоры, — сухо заметил Мефистофелев. — Первая передача, сцепление плавно, газ... Отлично!
Машина поехала. Сама. Виктор Павлович едва касался педалей, руль крутился в его руках как живой, выруливая идеальные траектории. Параллельная парковка? Пожалуйста! Разворот в три приёма? Элементарно! Змейка задним ходом? Да это проще, чем намазать масло на хлеб!
— Я... я веду? — не веря себе, прошептал Виктор Павлович.
— Вы управляете, — поправил Мефистофелев. — Важное различие. Запомните его.
Через час они были в ГАИ. Инспектор Крючков, увидев их, поперхнулся. Настоящим чаем, из термоса, с лимоном.
— Зубов? Уже? Но экзамен же через...
— Сегодня, — отрезал Мефистофелев, протягивая какие-то бумаги. — Всё согласовано с вашим начальством.
Крючков пробежал глазами по документам. Побледнел. Покраснел. Снова побледнел.
— Ладно, — выдавил он. — Поехали.
Город встретил их утренними пробками. Но Виктору Павловичу было всё равно. Машина несла его сквозь потоки транспорта как нож сквозь масло. Крючков сидел сзади и молчал. Только иногда крестился, когда Виктор Павлович особенно лихо перестраивался.
— Стоп! — крикнул инспектор возле торгового центра. — Здесь парковка. Заезжайте вон между той Тойотой и ... это что, Бентли?
Расстояние между машинами было сантиметров семьдесят. Для sedan — самоубийство.
— Не вопрос, — Виктор Павлович включил заднюю.
Машина втекла в пространство как вода в стакан. Идеально параллельно. Идеально по центру. Идеально.
Крючков вышел из машины, пошатываясь.
— Права... права получите в окне номер три, — пробормотал он и ушёл, бормоча что-то про увольнение и монастырь.
Виктор Павлович держал в руках водительское удостоверение и не мог поверить. Фотография получилась даже ничего. Не то что в паспорте, где он похож на беглого уголовника с похмелья.
— Поздравляю, — Мефистофелев пожал ему руку. Ладонь у инструктора была горячая, почти обжигающая. — Теперь вы — водитель. Навсегда.
— Спасибо! Слушайте, может, отметим? Я угощаю!
— Увы, не могу. Другие клиенты ждут. Но вы наслаждайтесь. У вас теперь вся жизнь впереди. За рулём.
Мефистофелев ушёл, а Виктор Павлович поехал домой. На такси. По привычке полез в карман за телефоном, открыл приложение...
Телефон взорвался. Не буквально, конечно, но экран покрылся трещинами, забегали помехи, и аппарат вырубился. Насовсем.
"Ладно, старый уже был," — подумал Виктор Павлович и пошёл к метро.
У турникета его словно током ударило. Не больно, но чувствительно. Он попробовал ещё раз — тот же результат.
— Мужчина, вы чего там копаетесь? — заорала контролёр. — Проходите или отойдите!
Виктор Павлович отошёл. Сел на лавочку. Достал визитку Мефистофелева. На обороте, там, где был мелкий шрифт, теперь горели красные буквы: "Отказ от общественного транспорта вступает в силу немедленно".
Автобус он даже пробовать не стал.
Домой Виктор Павлович шёл пешком четыре часа. По дороге заглянул в автосалон. Менеджер, молодой парень с прилизанными волосами, бросился к нему как голодная чайка к булке.
— Добрый день! Ищете автомобиль? У нас как раз акция!
— Ищу, — устало сказал Виктор Павлович. — Что-нибудь недорогое. Поездки на работу, в магазин...
— О, тогда вам идеально подойдёт...
Виктор Павлович не слушал. Он смотрел на ценники и понимал: треть зарплаты — кредит. Ещё четверть — бензин. Страховка, техосмотр, парковка возле дома, парковка возле работы, штрафы неизбежные...
— ...первоначальный взнос всего двести тысяч!
— Беру, — сказал Виктор Павлович.
Потому что выбора не было. Совсем. Как у Фауста, когда тот понял, что молодость без души — это просто отсрочка смерти.
Вечером он сидел в своей новой машине посреди пробки на Садовом кольце. Навигатор весело сообщал: "Время в пути увеличено на сорок семь минут". Радио надрывалось рекламой. За окном медленно полз закат, окрашивая выхлопные газы в апокалиптический багрянец.
Телефон Виктора Павловича (новый, купленный в кредит) завибрировал. СМС от неизвестного номера:
"Добро пожаловать в клуб, Виктор Павлович. P.S. Кстати, через год вам захочется машину помощнее. Через два — джип. Через три — спорткар. Это тоже в договоре. Мелким шрифтом. Ваш А.Г. Мефистофелев".
Виктор Павлович выругался, используя слова, которые его покойная мама назвала бы непотребными. Водитель соседней машины одобрительно кивнул — солидарность пробочного братства.
А потом Виктор Павлович рассмеялся. Истерически, надрывно, до слёз. Потому что понял: он получил ровно то, что хотел. Права. Навсегда. Со всеми вытекающими.
Пробка тронулась на метр и снова встала.
Где-то в городе Мефистофелев подписывал новый договор с очередным неудачником. Бизнес шёл отлично. Души больше никто не покупал — немодно, говорят, неликвидно. А вот свобода передвижения — это да, это товар ходовой. Особенно в городе, где средняя скорость в час пик — пятнадцать километров в час.
Виктор Павлович включил аварийку и полез в бардачок за валерьянкой. Её там не было. Зато был ещё один договор. На техобслуживание. Обязательное. Раз в месяц.
Подпись стояла. Его, Виктора Павловича Зубова, размашистая и безнадёжная.
🏠Мечты сбываются ровно так, как написано в договоре. Особенно тем мелким шрифтом, что без очков не прочитать.
Если история понравилась — лайк и подписка станут лучшей наградой! Ну а если хочется подкинуть пару монеток на новые рассказы (официальная кнопка поддержки авторов Дзен внизу справа) — автор будет благодарен как дракон, получивший золотую монетку в свою коллекцию! 😉
В Телеграм короткие истории, которые не публикуются в Дзен. Присоединяйтесь.