Расширение масштаба сердца. (часть 2)
1. Рассудок — слуга ума.
Когда ум испытывает потребность возвеличить человека, рассудок мгновенно находит сотни доводов, чтобы превознести и воспеть его. Если же ум делает выбор возненавидеть кого-то, рассудок тут же откапывает, по меньшей мере, полсотни аргументов в пользу подобной ненависти. Так можно наблюдать, как любящий способен найти в любимом сотни достоинств и прекрасных черт, в то время как его неудачливый соперник будет иметь тысячу недостатков, даже в самом лучшем человеке, какой только есть на свете, и на это у него будут свои неопровержимые доводы и железные доказательства.
2. У каждого свои мотивы.
У французов есть выражение: «Yous avez raison», которое можно перевести как: «У каждого свои мотивы». Мотивы, конечно, есть всегда и у любого из нас, но весь вопрос в том, что это за мотивы, «позитивные» они или «деструктивные», «земные» или «небесные»; возможно это некие промежуточные мотивы?.. И, естественно, что «позитивные» мотивы имеют свойство вступают в противоречие с «деструктивными».
Переходя к сущности предмета, задумаемся, откуда берутся доводы, где мы их узнаем, как мы их получаем?
3. Земные доводы.
Обычно «Земные» доводы мы узнаем из своего земного опыта. Когда мы говорим: «Это верно, а это неверно», — это только потому, что мы в своем земном опыте убедились, что это так. Для невинного, только что родившегося на свет ребенка, который ещё не выучил, что хорошо, а что плохо, это не значит ничего; он еще не приобрел «земных» доводов. Но существуют ещё некие доводы, более глубокие, чем «земные»… Так, человек, взявший чужой плащ, имеет своим доводом то, что был дождь… но за этим доводом существует более глубокий — что плащ не его… лучше уж он промокнет насквозь, но не возьмет чужое!!!
4. Небесные доводы.
Далее, существует ощущение оснований, являющихся «небесными». Такие основания способен постичь не каждый —
- Их открывают внутри себя визионеры, мудрецы, мистики и пророки.
- Именно на эти основания опираются религии;
- На их почве вырастают идеи мистицизма и философии, разрастаясь, наподобие растений, цветя и плодонося.
Когда от ученика ожидается, что он будет слушаться доводов своего учителя, вместо того, чтобы обсуждать их, это делается для того, чтобы он распознал сквозь них (между строк) «небесные» основания и понял, что однажды приходит в жизни время, когда для человека открываются для распознания сущностные основы. И как же эти основы называются? — Они называются Бодхисаттва.
- Саттва означает сущность, а
- Бодхи, или буддх — основание;
5. Инструмент восприятия этих основ.
Как способен человек достигнуть такого состояния, чтобы воспринимать такой информационный слой основания? Думаю, это возможно посредством достижения такого ритма, который зовется саттва. Многим знакомы три жизненных ритма:
1. тамас,
2. раджас и
3. саттва.
⚡ Человек, чей жизненный ритм преимущественно тамас, это человек земных мотивов;
⚡ Тот, чья жизнь является скорее раджасом, уже знает нечто проступающее позади земных мотивов, нечто скрытое за ними;
⚡ А тот, кто начинает жить в ритме саттвы, начинает воспринимать основание всех мотивов, которые являются источником и глубиной всего сущего.
Нематериальное основание связано с побуждением и с мыслью. Там, где оно связано с мыслью, основание представляет собой среднюю часть действия рассудка (соображение); наиболее глубинная его часть — то, что связано с исходным импульсом. Но только та часть основания, что вдохновляет, воодушевляет, является «творческой». Такое основание раскрывает Божественный свет; и происходит это посредством пробуждения к открытию мотива, который единственный живет в сердце Бога.
6. Предание о Моисее.
Существует предание о том, как Моисей пересекал одну страну в сопровождении Хызра, бывшего его муршидом (духовным руководителем — прим. переводчика) в то время, когда его ещё готовили к его пророческой миссии. Первый урок, который был ему преподан, был урок дисциплины: он должен был молчать, невзирая на любые обстоятельства. Видя на своем пути дивные красоты природы, оба, и учитель, и ученик оставались безмолвными, хотя учителя глубоко трогала эта красота, и ученик чувствовал её не меньше.
И так они достигли берега реки, где Моисей увидел маленького ребенка тонущим. Его мать громко кричала, поскольку была не в состоянии ему помочь. Моисей не мог молчать; он нарушил дисциплину и сказал: «Учитель, спасите его, ребенок тонет!» Хызр промолвил: «Молчи!» Однако Моисей не мог оставаться спокойным. Он снова воскликнул: «Учитель, Учитель, спасите же его! Ребенок тонет!» «Молчи!» — сказал Хызр, и Моисей умолк.
Но в душе Моисей не мог успокоиться; он не знал, что ему думать. «Как может учитель быть таким бессердечным, таким нечутким, таким жестоким и несправедливым?
Пройдя ещё немного, они увидели тонущую лодку, и Моисей сказал: «Учитель, эта лодка тонет; она уже почти совсем погрузилась!» Учитель снова приказал ему молчать. Моисей подчинился, но чувствовал он себя еще более дискомфортно.
Когда они прибыли к себе, Моисей сказал: «Учитель, я полагал, что вы спасете это невинное дитя, которое тонуло, и эту лодку, уже почти совсем погрузившуюся в воду. Но вы не сделали ничего… Я не понимаю… я бы хотел, чтобы вы объяснили мне». Учитель сказал: «То, что ты видел своими глазами, я тоже видел. Мы видели это оба. Поэтому нет смысла пересказывать мне это, ибо я знал. Если бы я думал, что было бы лучше вмешаться, я бы вмешался. Почему ты озаботился рассказывать мне об этом и нарушил свой обет безмолвия?» И он продолжал: «Ребенок, который тонул, явился бы причиной раздора двух народов, и этот конфликт унес бы тысячи и тысячи жизней. То, что он тонул, предотвращало другую опасность, которая могла бы случиться». Моисей смотрел на него в величайшем изумлении. А Хызр продолжал: «Лодка, что тонула, была лодкой пиратов, чьей целью являлось вызвать крушение корабля, полного пилигримов, и затем забрать себе все, что там есть. Ты считаешь, что ты и я можем быть судьями порядку вещей? Судья — всегда есть позади, но о нём не всем дано знать.
- Он знает Свои дела;
- Он знает Свою работу;
- Он знает всю цепочку причин и следствий;
Когда тебе было велено молчать, это было сделано с целью, чтобы, пока твои губы сомкнуты, ты, молча, мог замечать всё — как это делал я».
В одном персидском стихотворении говорится: «Садовник знает, какое растение вырастить, а какое выкорчевать» ...
7. Никто не может судить другого.
Возникает вопрос – должны ли мы все относится к вещам подобным образом? Должны ли мы не помогать другим? Нет, вы можете им помогать. Но в то же время, если человек духа не делает того, чего вы от него ожидаете, нет нужды обсуждать это, ибо вам должно знать, что на то скорее всего есть свои основания. Не стоит судить его. Потому что чем дольше вы эволюционируете, тем сильнее ваши мотивы отличаются от общепринятых. Никто не может судить другого, но должен сам стараться делать все, что он должен делать.
Несомненно, в настоящее время огромным препятствием в развитии детей является образование. Их учат свободно обсуждать всё наравне со своими родителями; но из-за этого, когда они достигают определенного возраста, они не могут остановить свои наивные и порой недалёкие рассуждения. Часто прежде, чем они подумали, они уже спорят, дискутируют и спрашивают: «Почему бы нет?» «Почему?» Таким способом они никогда не достигнут восприятия тонких оснований. Ибо, чтобы достичь такого состояния восприятия, необходимо отзывчивое, чувствительное отношение, а не утвердительное. Современного ребёнка сегодня чаще учат агрессивному состоянию, противоречивому отношению. Он выставляет, транслирует свои знания против знания других. Из-за недостатка восприимчивости и отзывчивости он теряет возможность даже прикоснуться к той сущности побуждений, которая является духом бодхисаттвы.
8. У каждого свой ритм.
Однажды некий наставник отправился в город, и по возвращении оттуда сказал: «О, я полон радости, я переполнен ликованием! Какой восторг был испытан от погружения в естественный ход событий…» Его ученик подумал: «Ага, значит, у него там была гармония и восторг; замечательно. Надо и мне пойти; может быть, и я тоже это найду».
Он обошел весь город, и когда вернулся, сказал: «Отвратительно! Как ужасен мир! Все как будто норовят вцепиться друг другу в глотку — вот, что я увидел. Я не ощущал ничего, кроме подавленности; как будто все мое существо было разодрано на куски». «Да, — сказал наставник, — ты прав». «Но объясните мне, — сказал ученик, — почему вы испытываете такой восторг после пребывания там, а я чувствую себя таким раздавленным? Я не могу этого вынести; это чудовищно». Наставник сказал: «Ты не вошел в тот ритм, в котором был я, путешествуя по городу».
Вероятно, здесь имеется в виду не только медленный ритм ходьбы, но тот ритм, в котором движется ум, это ритм, при котором возрастает способность наблюдать, отличающая одного человека от другого, это то, что приносит гармонию во взаимоотношения людей…
Говорящий: «Я не желаю слушать ваши доводы», — несомненно, имеет на то свои соображения — как каждый человек имеет свои соображения. Но было бы, все-таки, лучше, масштабнее, если бы он оказался способен выслушать и понять соображения другого, другими словами расширить своё состояние восприятия.
9. Состояния можно уподобить описыванию орбит.
- Ум одного описывает орбиту за минуту,
- Ум другого — за пять минут.
- Ум иного человека описывает орбиту за пятнадцать минут, у него еще одно соображение, отличное от других.
Чем длиннее орбита, тем шире горизонт видения, тем глубже диапазон восприятия и взгляд на жизнь, на окружающие события такой же.
Данное рассуждение подобно лестнице. С помощью этой лестницы один может возвыситься, а другой может с неё пасть. Ибо если человек не двигается в сторону подъема с помощью анализа, она ведет его вниз. Потому что как для подъема на каждую ступень есть свое основание, так и для спуска с каждой ступени. Это различие приведено здесь с целью сделать очевидным пониманию тот факт, что основание всего этого — едино; в действительности все это — одна способность.
Таким образом, рассудок, — великий фактор; и возможность каждого проклятия и каждого благословения заключена в нем.
🎁 Первая часть. 👇
У всех нас есть недостатки, у каждого из нас, и у друзей, и у врагов. Поэтому, если человек хочет, чтобы его собственные недостатки не были видны другим, то, очевидно, ему следует избавить и других от своих суждений.