— Антоша, я решила к вам приехать! Отпуск две недели дали, хочу по летнему Питеру погулять.
Марина остановилась посреди комнаты с бутылочкой в руке. Полуторамесячный Егор только начал засыпать после часового плача, четырёхлетняя Даша строила башню из кубиков на полу, а в раковине высилась гора немытой посуды. Две недели. Свекровь на две недели.
— Мам, может, попозже? У нас с малышом пока трудно, режима нет, — неуверенно начал Антон, глядя на жену.
— Да что там трудного! Дети как дети. Я, между прочим, Эрмитаж хочу посмотреть, в театр билет уже взяла. Давно в Питере не была!
Марина замахала руками, показывая мужу всем видом своё категорическое несогласие. Антон развёл руками и виновато пожал плечами.
— Ладно, мам, приезжай.
Разговор закончился. Марина развернулась к мужу.
— Ты понимаешь, что наделал? Егору полтора месяца! Я ещё нормально ходить не могу, а ты приглашаешь гостью на две недели!
— Мариш, прости. Что я мог сделать? Она уже всё решила, сама слышала.
— Ты мог сказать правду! Что сейчас не время для туристических поездок!
Антон потёр переносицу. Этот жест Марина знала наизусть — муж не знал, что ответить.
— Она поможет с детьми. Бабушка же.
Марина посмотрела на него так, будто он предложил полететь на Марс. За пять лет знакомства с Валентиной Ивановной она ни разу не видела, чтобы свекровь проявила интерес к быту или внукам. Зато обожала рассказывать о путешествиях и ждала, что её будут обслуживать.
Прошлым летом свекровь приезжала на неделю. Марина тогда была на восьмом месяце беременности, еле ходила, опухшие ноги к вечеру не влезали в тапки. Валентина Ивановна каждый день уходила гулять по городу, возвращалась к ужину и требовала горячее. Ни разу не предложила сходить в магазин, помыть посуду, приготовить хотя бы чай. Говорила: «Веришь, я так устала! Весь день на ногах!»
— Игорь. Твоя мать за всю жизнь памперс не поменяла. Даже Даше.
— Ну, научится.
— Научится? Она даже чай себе не наливает, когда приходит в гости! Ждёт, пока я принесу!
Спорить было бессмысленно. Валентина Ивановна уже собирала чемодан в Москве.
Через три дня свекровь приехала с двумя огромными сумками и букетом роз. Марина открыла дверь с Егором на руках, в растянутой футболке и домашних штанах, с тёмными кругами под глазами.
— Мариночка, как ты похудела! — воскликнула Валентина Ивановна, протягивая цветы. — А малыш какой крошечный!
Она вошла, оглядывая тесную прихожую, заваленную детскими вещами.
— У вас тут, конечно, тесновато. Где я буду спать?
— На диване в зале, — ответила Марина, качая начинающего хныкать Егора.
— На диване? — Валентина Ивановна поджала губы. — А с Дашенькой в детской нельзя?
— Там кроватка Егора, наши вещи, комод. Места нет.
Свекровь промолчала, но лицо её выразило полное разочарование.
Антон вернулся с работы поздно вечером. Обнял мать, спросил про дорогу. Егор к тому времени уже полчаса плакал, мучаясь коликами.
— Что ребёнок так плачет? — спросила Валентина Ивановна, морщась.
— Колики, — устало объяснила Марина. — Через месяц-полтора пройдёт.
— Странно. В моё время таких проблем не было. Покормила, положила — и спит до утра.
Марина сжала губы. Только первый вечер, а уже началось.
За ужином свекровь достала листочек с планом.
— Завтра в Эрмитаж схожу, потом по Дворцовой погуляю. Послезавтра Петергоф. В пятницу балет в Мариинке!
— Валентина Ивановна, а вы не могли бы часа два с детьми посидеть? — осторожно попросила Марина. — Я бы сходила к подруге, она рядом живёт. Давно не виделись.
— Мариночка, ты же дома постоянно. В любой день сможешь сходить. А у меня отпуск всего две недели, потом всё.
Марина поняла: помощи не будет. Свекровь приехала отдыхать.
Ночью Егор много плакал. Марина вставала каждый час, кормила, качала, ходила с ним по комнате. Валентина Ивановна спала на диване в соседней комнате крепко и сладко. Утром бодро объявила:
— Мариночка, а что у нас на завтрак?
Марина медленно повернула голову к свекрови.
— Каша. Хлеб. Масло. Яйца.
— А яичницу сделаешь?
— Сделаю.
Валентина Ивановна съела завтрак, собралась и ушла на экскурсию, весело помахав рукой. Марина осталась одна с двумя детьми, горой посуды и ощущением, что её используют.
Даша капризничала, требуя внимания. Егор плакал почти без перерыва. В раковине росли башни из тарелок.
Вечером Валентина Ивановна вернулась с горящими глазами.
— Какая красота! Эрмитаж просто великолепен! Столько картин! А что у нас на ужин?
Марина готовила одной рукой, держа на другой орущего Егора.
— Может, подержите внука? — попросила она. — Хоть десять минут.
— Ой, Мариночка, я боюсь. Он такой маленький. Вдруг уроню?
— Не уроните. Он крепкий.
— Нет-нет, лучше ты сама. У тебя опыт, ты мать.
Антон вернулся и застал жену на грани истерики.
— Мам, может, поможешь Марине?
— Антоша, я же весь день по городу ходила! Ноги гудят. А завтра ещё Петергоф, там столько всего!
— А с внуками посидеть?
— Сынок, Марина же дома сидит, она мать. У неё лучше получается. Я уже всё это проходила, вырастила тебя.
Муж посмотрел на жену виноватыми глазами и замолчал.
На четвёртый день Марина не выдержала.
— Валентина Ивановна, может, хоть раз поможете? С Егором или на кухне? Я неделю нормально не сплю.
— Мариночка, пойми! Я в отпуске! Хочется отдохнуть, город посмотреть. Мне скоро шестьдесят, я так редко куда-то выбираюсь.
— А когда я отдохну? Я встаю каждый час!
— Ну, ты же мать. Это твоя работа сейчас. Ничего, быстро вырастут!
Внутри Марины что-то переломилось. Работа. Круглосуточная работа без выходных, отпусков, перерывов. А свекровь отдыхает в соседней комнате.
— А бабушка разве не должна помогать внукам?
— Я свою роль выполнила. Вырастила сына. Теперь ваша очередь, — спокойно ответила Валентина Ивановна, не поднимая глаз от телефона.
Этой ночью Марина не плакала. Она просто лежала и смотрела в потолок, пока Егор сопел рядом. Что-то внутри оборвалось. Тихо и окончательно.
Утром она позвонила подруге Лене.
— Можно мы с детьми к тебе на пару дней?
— Конечно. Что случилось?
— Потом расскажу.
Марина собрала вещи для себя и детей. Валентина Ивановна вернулась с очередной прогулки и застыла в дверях.
— Мариночка, ты куда?
— К подруге. На три дня.
— Как это? А я?
— Вы хотели отдохнуть и посмотреть город. Отдыхайте. Антон вечером придёт, приготовит вам ужин.
— Но... я же не умею готовить!
— Валентина Ивановна, вам шестьдесят лет. Как вы до сих пор жили без этого навыка, для меня загадка.
Марина вышла из квартиры с коляской и сумками. Валентина Ивановна осталась стоять посреди прихожей с открытым ртом.
Антон позвонил через час.
— Ты что творишь? Мать в шоке!
— Я отдыхаю. Как и она.
— Марина, вернись немедленно!
— Нет. Я вернусь, когда твоя мать уедет.
— Ты ставишь меня в невозможное положение!
— Ты поставил меня в невозможное положение две недели назад. Когда пригласил её без моего согласия.
Антон повесил трубку. Марина выключила звук на телефоне.
У Лены было тихо, спокойно, пахло кофе. Даша играла с игрушками, Егор спал. Марина впервые за две недели просто сидела на диване и смотрела в окно. Ничего не делала. Просто сидела.
— Что дальше? — спросила Лена вечером.
— Не знаю. Жду.
— Чего?
— Посмотрим, кого он выберет.
Валентина Ивановна уехала через два дня. Без прощания, обиженная и негодующая. Марина вернулась домой на третий день.
Антон встретил её молча. Три дня они почти не разговаривали. Марина качала Егора, читала Даше, готовила ужины. Как обычно. Только внутри теперь не было ни надежды, ни иллюзий.
На четвёртый день Антон спросил:
— Ты правда не пустишь мою мать в дом?
— Не пущу.
— А если я не соглашусь?
Марина посмотрела на мужа долгим взглядом.
— Тогда ты будешь жить со своей матерью. А я с детьми. Отдельно.
— Это ультиматум?
— Это граница. Я больше не жертва.
Антон ушёл к себе в комнату. Марина села на диван и обняла спящего Егора. Она не плакала. Слёзы кончились две недели назад, когда свекровь сказала про выполненную роль.
Теперь оставалось только ждать.
Егор зашевелился на руках. Даша прибежала из комнаты, требуя поиграть. Жизнь продолжалась, несмотря ни на что. Только теперь Марина знала точно: больше она не будет жертвой. Даже если это будет стоить ей брака.
За окном шёл дождь. Июль подходил к концу. А вместе с ним заканчивалось что-то большее, чем просто летний месяц.