— Светочка, я тут решила — давай мой юбилей на вашей даче отметим!
Светлана отставила кружку с недопитым кофе. Дождь бил в окно мелкой дробью, на столе лежали недоделанные отчёты, а свекровь уже распланировала её выходной.
— Тамара Фёдоровна, когда именно?
— В субботу! Я уже всем сказала, человек двадцать придёт.
Светлана сглотнула. Двадцать человек. Суббота — это через два дня.
— Вы уже всех позвали?
— Конечно! А что такого?
Она медленно опустила трубку на стол. Четыре года назад они с Игорем взяли эту дачу в кредит. Каждые выходные Светлана вырывала сорняки, сажала цветы, латала забор. Мечтала просто посидеть в тишине. А свекровь распорядилась их домом, словно это её сарай.
— Готовить-то кто будет?
— Ты же у нас хозяйка! Я продуктов привезу, не переживай.
Хозяйка. Семнадцать лет замужества — и всё это время Тамара Фёдоровна называла её именно так. Хозяйка, хозяюшка, хозяйственная девочка. Будто Светлана только для этого и существует.
— Тамара Фёдоровна, я взяла отпуск. Планировала отдохнуть.
— Отдохнёшь в другой раз! Юбилей, между прочим, не каждый год.
Гудки в трубке. Светлана сидела за столом и слушала, как дождь стучит по подоконнику. Внутри нарастала знакомая до боли тяжесть. Снова то же самое.
Игорь пришёл поздно, сразу полез в холодильник.
— Мать звонила. Говорит, юбилей у нас справим.
— Знаю.
— Отлично же! Дача у нас что надо.
Светлана посмотрела на мужа. Лицо уставшее, но довольное. Он искренне рад, что порадовал мать. А жена здесь вообще не при чём.
— Игорь, я не хочу устраивать пир на двадцать человек.
— Света, ты же справишься! Мать продукты привезёт.
— А кто готовить будет?
— Ну... ты. Она же именинница.
Светлана встала и ушла в спальню. Дальше разговор бессмыслен. Он не слышит. Не замечает. Не хочет понимать.
Пятница прошла как в тумане. Светлана с утра уехала на дачу: мыла полы, чистила посуду, расставляла столы во дворе. Игорь приехал к вечеру, принёс мангал из сарая и лёг спать. Огромная помощь.
В субботу утром приехала Тамара Фёдоровна — в новом платье, с укладкой, вся такая праздничная. Выставила на стол четыре пакета.
— Держи, продукты! Торт закажу отдельно, его позже привезут.
Светлана заглянула в пакеты. Полтора кило мяса на двадцать человек. Три огурца. Помидоры с тёмными пятнами. Пачка риса.
— Тамара Фёдоровна, этого мало будет.
— Ой, ты ещё купишь! Магазин же рядом.
Свекровь уже скрылась в доме, разглядывать цветы на клумбах. Светлана стояла у стола. Внутри всё сжалось в один холодный узел. Ты ещё купишь. Естественно, кто же ещё.
Она села в машину и поехала в магазин. Потратила пять тысяч рублей — своих, потому что свекровь про деньги не обмолвилась. Вернулась, принялась за готовку.
К обеду приехала золовка Марина с трёхлетним сыном. Зашла на кухню, оглядела гору продуктов на столе.
— Ничего себе! Одна всё делаешь?
— Да.
— А мама где?
— С гостями разговаривает.
Марина кивнула и вышла. Помощи не предложила. Зачем? У неё ребёнок. У всех всегда найдётся причина.
К двум часам Светлана едва держалась на ногах. Руки тряслись, в спине всё горело. Она резала салаты, жарила мясо, варила гарнир. Во дворе за столами уже сидели гости, пили, шутили. Тамара Фёдоровна порхала между ними, принимала поздравления и подарки.
— Светлана, закуски когда будут? — крикнул кто-то из родственников.
— Сейчас несу!
Она таскала тарелки, расставляла на столы, убирала грязные. Никто не встал. Игорь сидел с двоюродным братом, обсуждал машины.
— Игорь, помоги жене хоть! — сказала тётя Нина, сестра Тамары Фёдоровны.
— Она сама управится, — отмахнулся муж.
Тётя Нина посмотрела на Светлану с жалостью, но тоже не поднялась. Все сидели, ели, а Светлана металась между кухней и столом.
— Томочка, какая у тебя сноха работящая! Какой стол накрыла! — восклицали гости.
Тамара Фёдоровна улыбалась снисходительно.
— Да, девочка хорошая. Я её сама воспитывала.
Светлана услышала это и усмехнулась про себя. Воспитывала. Превратила в бесплатную прислугу — вот что она сделала.
К четырём начались танцы под музыку из колонки. Тамара Фёдоровна танцевала с гостями, смеялась, позировала для фотографий. Светлана стояла над раковиной, мыла гору посуды. Вода ледяная, пальцы онемели. Но остановиться нельзя — иначе завтра всё покроется засохшей коркой.
— Свет, иди к нам! — крикнул Игорь.
— Не могу, посуду надо домыть!
— Потом домоешь!
Она промолчала. Потом — это значит никогда. Она это знала точно.
К вечеру гости стали разъезжаться. Тамара Фёдоровна прощалась, обнималась, складывала подарки в сумки.
— Спасибо, что разрешили! В следующем году опять сюда приедем, договорились?
Светлана смотрела на свекровь молча. В следующем году? Ещё один такой день? Внутри что-то резко оборвалось.
Когда последняя машина уехала, Игорь растянулся на диване.
— Хорошо посидели! Мать довольная.
— Я сегодня весь день на ногах стояла.
— Ну ты же хотела, чтоб всё красиво было!
Светлана посмотрела на мужа. Он лежал довольный, сытый, расслабленный. Его мать получила свой праздник. Его родня наелась. А то, что жена загнана до изнеможения — его не касается.
Она встала и вышла на крыльцо. Ночь была тёплая, пахло свежескошенной травой и сыростью. Где-то квакали лягушки у пруда. Светлана опустилась на ступеньки и заплакала — тихо, чтобы никто не услышал.
Сколько можно? Сколько можно быть удобной, хорошей, хозяйственной? Семнадцать лет она вкалывала. Рожала детей, растила их, работала, готовила, убирала. А её называли хозяйкой — и это было не похвалой, а клеймом.
В голове промелькнуло: а если просто уйти?
Светлана вытерла лицо руками. Внутри поднималось что-то новое, холодное, жёсткое. Она больше не может. Устала быть невидимой, удобной, бесплатной рабочей силой.
Утром она встала раньше всех. Собрала сумку, написала на листке из блокнота: «Игорь, я ухожу. Детей забираю с собой. Документы на развод пришлю через суд. Передай матери ещё раз поздравления».
Положила записку на кухонный стол, взяла сумку и вышла. Машина завелась сразу. Светлана выехала с участка и не обернулась.
За спиной осталась дача, четыре года вложенного труда, семнадцать лет брака. Впереди была неизвестность, пустота, страх. Но в груди впервые за много лет появилось что-то новое.
Лёгкость.