– Бросай все к чертям и дуй за нами, иначе отрекаюсь! Слышать тебя больше не желаю! – прогремела в трубке Валентина Петровна, словно разрядила грозовой разряд прямо в ухо Елены.
– Мам, ну как же так? У нас же здесь с Мишей работа налажена, квартира уютная, у детей школа приличная, секции интересные, – дрожащим голосом попыталась оправдаться Елена. – Мы не можем вот так сорваться с места, как перекати-поле.
– Ах вот как ты запела! Значит, Светочке родители позарез нужны, а на нас, стариков, вы и завтра плевать забудете? – ледяным тоном отрезала Валентина Петровна. – Старая пословица права: дочь замужняя – отрезанный ломоть. Знай, это ты собственноручно лишила своих кровиночек бабушки с дедушкой!
– Но, мама… – попыталась возразить Елена, но в ответ услышала лишь короткие гудки.
Новость о внезапном переезде родителей обрушилась на нее как снег на голову. Выйдя на пенсию, отец с матерью вдруг воспылали страстью к перемене мест и решили бежать от суровых будней куда-нибудь в теплые края. Разумеется, прихватив с собой младшенькую, Светлану, чьи тридцать лет неумолимо тикали, а перспектива замужества все так же маячила где-то на горизонте.
– Видать, Света всех местных женихов распугала, решила за тридевять земель счастье искать, – хмыкнул Михаил, муж Елены, узнав о предстоящем вояже. – Здесь все ее характер, как облупленного, знают. Подруг-то почти не осталось, а уж кавалеров и подавно. А там народ новый, непуганый, может, и улыбнется твоей сестрице удача.
– Тебя только это и волнует?! – с обидой воскликнула Елена. – Ну куда они, в такую даль, в неизвестность? За тысячу верст от нас?!
– Да с твоими родителями спорить – все равно что с ветряной мельницей воевать, – вздохнул Михаил. – Валерий Владимирович, конечно, человек серьезный, с характером. Но даже он перед твоей матерью, как мышь перед кошкой, трепещет.
– Да с чего вообще им в голову взбрело переезжать? – не унималась Елена, размышляя вслух. – Тут явно без Светкиных козней не обошлось. Ну ты только подумай, продают шикарную квартиру здесь, чтобы купить там черт-те что. Да и возраст у них уже не тот, а у папы еще и диабет. Какая там медицина? Ничегошеньки не известно!
– Ну они еще бодрячком, – попытался успокоить ее Михаил. – Сами разберутся, не накручивай себя раньше времени.
– Легко тебе говорить! – обиделась Елена на мужа. – Твои-то родители у нас под боком, да еще и самостоятельные, вон бизнесом промышляют. А мои решили на старости лет в авантюру ввязаться. Если вдруг что случится, я даже помочь ничем не смогу. Как сквозь землю провалятся.
Но Валентина Петровна, словно кремень, отвергла доводы дочери как пустую шелуху – переезду быть! Да и ядовитые семена сомнений, щедро посеянные в материнское сердце Светланой, давали свои всходы. Светлана, вечная тень старшей сестры, исподволь плела интриги, мечтая разбить крепкие узы Елены с родителями. И сейчас, казалось, победа была близка как никогда.
Оставалось лишь довершить начатое, влить последнюю каплю яда.
Изо дня в день Светлана методично, словно опытный отравитель, подсыпала упрёки в адрес Елены. Материнское сердце всё больше склонялось к мысли, что старшая дочь не ценит родительское тепло. А мнение отца… Его тихий голос тонул в семейном хоре.
– Ну что, опять Ленка не примчалась по первому зову? – с притворной заботой вопрошала Светлана. – Наверное, очередное «слишком занята»? Ей работа всегда важнее нас. А я… Я всегда здесь, рядом.
– Да, ты права, Светочка, – вздыхала Валентина Петровна, и в голосе её звучала усталость. – И переезд этот Лена в грош не ставит.
– Ещё бы! Ей просто в тягость возиться с нами, стариками! – кипятилась Светлана. – Всю ношу на мои хрупкие плечи перекладывает. О вас с отцом совсем не думает!
– Ах, доченька, ты права, – Валентина Петровна потянулась за спасительным пузырьком с каплями. – Лена после свадьбы совсем от нас отдалилась. У неё теперь свой мир, свои заботы. А мы тут маемся, в этой вечной слякоти. Хоть под старость лет хочется солнца.
– Ну, конечно, у Ленки свекры – богачи, зачем ей теперь родители? – с ехидным привкусом в голосе подливала масла в огонь Светлана.
– А мы ведь столько для неё сделали… – простонала Валентина Петровна, ощущая, как к горлу подступает обида. – Неужели так сложно просто быть благодарной? Почему нужно всегда спорить?
– Вот именно, мама, неблагодарная она! – торжествующе усмехнулась Светлана. – Я давно твержу тебе об этом, да всё без толку. А если хочешь убедиться сама, устрой ей проверку. Предложи переехать с вами, а потом посмотри, как запоёт.
– Вот это мысль! – восхитилась коварством младшей дочери Валентина Петровна. – Пусть сама выбирает, что ей важнее.
Окрыленная кажущейся мудростью своего решения, Валентина Петровна затаилась, выжидая удобного момента для разговора. Она была уверена, что сумеет убедить дочь разделить их мечту о южном солнце. Аргументы Светланы казались железными, а разумные доводы Елены мать отметала, считая их предательством своей хрустальной грёзы. Она и не помнила уже, что сама идея переезда на юг впервые прозвучала из уст… Светланы.
И вот, словно предначертанный миг, настало время их объяснения.
Но Елена, ощущая легкий укол вины, отказалась покинуть свой дом. Даже грозное молчание матери, казалось, не предвещало ничего страшного, пока та не претворила угрозу в ледяную реальность.
– Миша, что же делать? Родители не отвечают! – голос Елены дрожал, готовый сорваться в рыдание. – Телефон словно выплевывает мои звонки в пустоту. Что с ними? И мама… она даже с детьми не разговаривает. Это совсем на нее не похоже.
– Это наверняка проделки Светки, – Михаил устало вздохнул, пытаясь успокоить жену. – Не терзай себя.
– Но я должна знать, что они живы, здоровы, – прошептала Елена, – даже если они больше не хотят нас видеть.
– Позвони родне, кто-то наверняка в курсе их новостей, – предложил Михаил. – Ты же знаешь, твоя мама – та еще сплетница. Она не сможет так долго держать все в себе, обязательно поделится хоть с кем-нибудь. Да и о нашей жизни Валентине Петровне тоже нужно у кого-то справки наводить.
– Ты прав! – в голосе Елены появилась надежда. – Пусть с нами она и не общается, но с остальной родней наверняка перезванивается.
Вскоре Елена нашла спасительные ниточки информации среди паутины многочисленных родственников. Тетя Надя ежедневно делилась новостями с Валентиной Петровной, а теперь стала передавать их и Елене.
От нее-то она и узнала, что родители, продав квартиру, купили старый, покосившийся дом в тихом поселке за гроши, и теперь, засучив рукава, пытаются вдохнуть в него жизнь, налаживая коммуникации. Светлана же, словно неприкаянная, безуспешно искала работу. Впрочем, с ее амбициями и узкой специализацией – хоровой дирижер – это было почти невыполнимой задачей.
Родители, несомненно, тосковали по старшей дочери и внукам, но Валентина Петровна, упрямо стиснув зубы, решила стоять на своем.
Елена тоже не торопилась сдаваться. Ее успокаивало лишь то, что Светлана все же жила вместе с родителями и, вероятно, присматривала за ними. А тем временем тетя Надя, навестив сестру на новоселье, вернулась с этого семейного съезда мрачнее тучи и попросила Елену о срочной встрече.
— Ох, и зачем только этот переезд затеяли! — причитала тётя Надя, словно ворожея, предрекающая беду. — Светка-то, понятно, цветет, теперь она у них царевна. А родители твои ходят как тени, лица земли не видят. Ну, конечно, ты же теперь для матери враг номер один. Уж нет зверя страшнее, чем старшая дочь.
— А папа как? — с тревогой в голосе спросила Елена. — Переезд хоть выдержал?
— Да не очень, Валерка совсем с лица спал, — вздохнула тётя Надя, качая головой. — Но держится, крепится. Да и когда он против твоей матери слово поперёк говорил?
— Что же мне делать, тётя? — голос Елены дрогнул, готовый сорваться в рыдание. — Маму ведь не переубедишь, она упрётся рогом до последнего. А Светка ей ещё и подтявкивает. С чего вдруг им на старости лет сорваться с места?
— Жди и надейся, может, отойдет твоя мать, не из камня же она высечена, — мудро изрекла тётя Надя, словно древняя пифия.
— Дети тоже страдают, — прошептала Елена. — Ладно, меня она из дочерей вычеркнула, но внуки-то чем провинились? Как им объяснить, почему бабушка на них смотреть не желает?
Елена искренне болела душой за родителей, но со временем вести стали приходить всё более дикие, словно из параллельного мира. Теперь Валентина Петровна вовсю твердила, что старшая дочь – неблагодарная змея. Дескать, никогда она родителям не помогала, одна лишь Светка всегда рядом была, поддерживала.
Эта чудовищная ложь ранила Елену в самое сердце.
Если раньше она ещё теплила надежду на примирение, пыталась наладить мосты с родителями, то теперь почувствовала, что мост этот сожжён дотла. Да и с какой стати они с Михаилом должны бросать всё нажитое, свой устоявшийся мир, и мчаться в неизвестность? У них ведь редкие профессии, работают в одной компании, за место своё держатся.
А Валентина Петровна продолжала поливать грязью старшую дочь в разговорах со всей роднёй, словно из зловонной бочки выливала. Теперь Елена уже была той, кто не ценил помощь с детьми. И вообще, в неё столько сил и средств вложили, а на старости лет родители остались без гроша за душой. В общем, оскорбления хлестали, как из прорванной трубы, и в этом потоке правда тонула в море лжи.
Так тянулись дни, пока поздней ночью тишину квартиры Елены не разорвал отчаянный телефонный звонок.
– Доченька, милая, приезжай скорее! Отцу совсем плохо, а здесь, в этой Богом забытой больнице, ни врачей, ни лекарств! – голос Валентины Петровны тонул в истерике.
– Мама, что с папой? Где он? – Елена, лихорадочно собираясь, включила громкую связь. – Я сейчас буду, только скажи куда.
– В районной больнице, доченька, – рыдания душили Валентину Петровну. – Ох, боюсь, не доживет твой отец до утра, даже проститься не успеешь. И все я виновата, со своим дурацким упрямством! Забрались в эту глушь, за тридевять земель… А Валерочке этот климат только хуже сделал.
– Мама, держись, я уже еду! – крикнула Елена в трубку.
Муж не отпустил ее одну. Детей спешно забрали к себе свекры, пообещав сыну и невестке, что все будет хорошо. И вот они мчались в ночи навстречу горю, сменяя друг друга за рулем, чтобы не уснуть от изматывающей усталости.
В больнице их встретила гнетущая тишина и обреченность. Ситуация оказалась критической. Требовалась срочная транспортировка в специализированную клинику, но врачи категорически запрещали перевозить Валерия Владимировича. Состояние оставалось нестабильным, он погрузился в кому. Рядом с дверью реанимации, сломленная ужасом, рыдала Валентина Петровна.
– Мама, поедем сейчас домой, отдохнешь, папа все равно в реанимации, – Елена нежно обняла ее за плечи. – А где Света? Почему ее нет с тобой?
– Уехала отдыхать на море, – обреченно вздохнула Валентина Петровна. – Никак не могу до нее дозвониться. Вот и пришлось тебе звонить.
Они приехали в новый дом родителей, который оказался настоящим кошмаром. Разруха, нищета и запустение поразили Елену и Михаила до глубины души. Выяснилось, что родители стали жертвами обмана, им подсунули ветхий сарай вместо нормального жилья. В доме не было элементарных условий для жизни, а все оставшиеся сбережения ушли на починку дырявой крыши, которая, впрочем, лишь немного облегчила их участь.
– Как же вы здесь жили, в таких условиях?! – Елена с ужасом схватилась за голову.
– Да вот так и жили, – тихо вздохнула Валентина Петровна. – То затопит, то без света сидели. Проводка старая совсем… А куда деваться? Другого жилья у нас нет. И денег теперь тоже.
– Мама, да вы просто дети неразумные! – в голосе Елены клокотало возмущение. – Неужели нельзя было позвонить, рассказать? Ты, конечно, королева покерфейса, но даже у тебя бывают промахи. Рисковать здоровьем отца? Ни за что!
– Леночка, мы так надеялись, что все обойдется, – виновато пролепетала Валентина Петровна. – И потом… вы же сами отказались ехать с нами.
– Все, хватит препирательств! Мы забираем вас домой, и точка! – Елена отрезала, не терпя возражений. – Наигрались в самостоятельность? Довольно.
– Доченька… ну что же это делается? – Валентина Петровна зарыдала, словно побитая собака. – Я столько тебе наговорила… всю родню на тебя натравила… а ты… ты готова ради меня свою семью стеснить!
– У папы серьезное заболевание! В этих условиях нельзя жить, это же очевидно! – вскипела Елена.
Михаил молча кивнул, безоговорочно поддерживая жену.
– Найдем нормальную перевозку для отца. Пусть лечится в нашем городе. Прописку устроим, если понадобится – и в платную клинику определим. А ты поживешь с нами, пока отец в больнице.
– А Светочка? Что же будет со Светочкой? – всхлипнула Валентина Петровна. – Она вернется, а нас уже нет…
– Знаешь что, мама? Твоя младшая дочь так мечтала о юге… пусть там и кукует в своей развалюхе. Будет невеста с приданым, – жестко отчеканила Елена. – С меня хватит ее интриг и выходок.
В течение недели состояние Валерия Владимировича удалось стабилизировать. Елена с мужем оплатили его транспортировку на частной «Скорой» в свой город, а сами, забрав Валентину Петровну, поехали следом.
После выписки отца из больницы родители обосновались в доме старшей дочери, жадно наверстывая упущенные годы общения с внуками и наслаждаясь комфортом. Светлана осталась доживать свой век в проклятом доме-развалюхе и объявила сестре войну, но повторить свой коварный трюк и настроить мать против Елены ей не удалось. Теперь уже сама интриганка ощутила ледяное дыхание семейного отчуждения.