После того как я принял неизбежность и составил свой план, началась официальная процедура перемалывания должника. В июле 2024 начались первые звонки из Сбербанка.
Через месяц со мной связался сотрудник отдела по урегулированию задолженности. И надо отдать ему должное — это был, возможно, единственный живой человек во всей этой истории. В его голосе звучало сочувствие, было искреннее желание помочь урегулировать ситуацию максимально безболезненно. Возможно, благодаря ему, после наших встреч звонки с требованиями прекратились, сменившись на смс-напоминания два раза в неделю.
Эта небольшая человечность вселила в меня призрачную надежду. Но она быстро развеялась осенью, когда я получил досудебную претензию, а в декабре — иск в суд.
Цифры, от которых кровь стынет в жилах:
· Сумма взятых кредитов: 10 миллионов рублей
· Уже выплачено нами: 2,2 миллиона рублей
· Сумма исковых требований: свыше 10 миллионов рублей
Да, я юрист. И я понимаю, как работают проценты и неустойки. Я сам подписывал договор. Но видеть эти цифры — это не просто понимать, это — чувствовать всю несправедливость на физическом уровне.
Но у меня была своя стратегия. Как профессиональный юрист, я вел дело самостоятельно.
Моя надежда была на уголовное деле о мошенничестве, где мы с женой — официально потерпевшие. Я играл по правилам:
1. Заявил ходатайство о привлечении прокурора. Суд удовлетворил. Но прокурор так и не появился. Ни разу.
2. Просил приостановить дело до окончания уголовного расследования, где могли вскрыться связи банка с мошенниками. Суд отклонил. Без объяснений. Без упоминания в решении.
3. Требовал разделить ответственность со Сбером, который своим авторитетом ввел меня в заблуждение. Суд «не услышал».
В феврале 2025 года районный суд вынес решение: взыскать с нас с женой солидарно более 10 миллионов.
Но настоящий цирк был в апелляции.
Процесс в суде апелляционной инстанции, с тремя судьями, длился 7 (семь!) минут.
Семь минут на то, чтобы «рассмотреть» многомиллионное дело, в котором замешаны мошенничество, коррупционные риски и судьба целой семьи. Они даже не вникали в суть. Приговор системе был очевиден с самого начала.
Обжаловать это в кассации я не стал. Платить госпошлину ради поиска правды, которую там явно не ищут, — бессмысленно.
Суд за 7 минут поставил жирный крест не только на моих деньгах, но и на моей вере в справедливость. Он стал точкой невозврата, после которой стало ясно: с этой системой нужно говорить на другом, холодном и циничном языке.
Подписывайтесь, чтобы не пропустить продолжение.