— Игорёк, холодильник совсем умер. Мастер говорит, новый купить дешевле выйдет.
Игорь прижал телефон к уху, глядя на отчёт на экране компьютера. Цифры расплывались. Мать звонила в четверг, как всегда — в день зарплаты.
— Сколько нужно, мам?
— Пятьдесят две тысячи. Но можно в рассрочку, только поручителя просят.
Он закрыл глаза. Полтора года назад был телевизор. Потом — сантехника в ванной. Теперь холодильник. Каждый раз — срочно, безотлагательно, жизненно необходимо.
— Хорошо. Скину сегодня.
Вечером Олеся сидела на кухне с калькулятором. Перед ней лежали выписки из банка, распечатки переводов, квитанции. Она не подняла глаз, когда Игорь вошёл.
— Это снова твоя мать?
— Олес, ей семьдесят два. Она одна. Пенсия двадцать тысяч.
— А у неё четыре кредита на триста восемьдесят семь тысяч рублей. Я считала.
Игорь сел напротив, потянулся к чайнику. Олеся перехватила его руку.
— Не уходи от разговора. Ты снова дашь ей денег?
— Я не могу бросить мать.
— Никто не просит тебя её бросить. Но у нас двое детей. У Артёма через год экзамены, он хотел на курсы подготовки. Полине нужен ортодонт. А твоя мать третий раз за год меняет бытовую технику.
В коридоре скрипнула дверь. Артём замер в проёме, услышав голоса родителей. Ему было четырнадцать, и он уже научился различать, когда споры заканчиваются молчанием, а когда — хлопаньем дверьми.
— Мам, можно я к Диме схожу?
Олеся кивнула, не глядя на сына. Артём ушёл быстро, словно боялся оказаться свидетелем чего-то непоправимого.
Валентина Павловна приехала в субботу без предупреждения. Олеся открыла дверь и увидела свекровь с двумя пакетами — в одном торт, в другом фрукты.
— Я ненадолго. Где Игорёк?
— На работе. Задержался.
Валентина прошла в гостиную, сняла пальто, села на диван. Олеся осталась стоять в дверях.
— Я могу ему что-то передать?
— Ему ничего. А вот с тобой поговорить надо.
Олеся медленно опустилась на стул напротив. Валентина достала из сумки блистер с таблетками, положила на стол.
— Видишь? От давления. Врач сказал, нужно обследование делать. В поликлинике очередь на два месяца. А в частной клинике сразу примут, только дорого.
— Сколько?
— Восемьдесят пять тысяч. С анализами и кардиограммой.
Олеся посмотрела на таблетки, потом на свекровь.
— Валентина Павловна, у вас четыре кредита. Вы знаете об этом?
— Я знаю, что старость — не радость. И что мой сын обязан помогать матери.
— Обязан помогать. Не обязан финансировать ваши покупки.
Валентина выпрямилась, голос стал жёстче.
— Я всю жизнь на него положила. Отец бросил нас, когда Игорю три года было. Я одна его растила, одна на ноги ставила.
— Он помнит. Он благодарен. Но вы превращаете его благодарность в долговую яму.
— Ты меня учить будешь?
— Нет. Я просто скажу правду. Вы манипулируете своим сыном. И рано или поздно это разрушит нашу семью.
Валентина встала, схватила сумку, пальто. На пороге обернулась.
— Если разрушит, значит, и семьи никакой не было.
Дверь хлопнула. Олеся осталась сидеть на кухне, глядя на блистер с таблетками. Потом взяла его, бросила в мусорное ведро.
Две недели Валентина не звонила. Игорь проверял телефон каждые полчаса, словно ожидая катастрофы. Олеся видела это, но молчала. Она устала спорить.
Потом пришло сообщение: "Срочно. Позвони".
Игорь перезвонил сразу. Валентина говорила тихо, с придыханием.
— Сынок, я в больнице. Скорую вызвали. Сердце прихватило.
— Мам, что случилось? Где ты?
— В Боткинской. Палата 312. Приедешь?
Он приехал через сорок минут. Валентина лежала на кровати, бледная, с капельницей в руке. Рядом стояла соседка по палате — полная женщина лет шестидесяти, с вязанием в руках.
— Игорь? — Валентина протянула руку. — Сынок, как хорошо, что ты приехал.
Он сел рядом, взял её ладонь. Холодная, сухая.
— Мам, что врачи говорят?
— Говорят, обследование нужно. Но здесь очередь. А в частной клинике могут сразу принять.
Игорь кивнул, не отпуская её руки.
— Сколько нужно?
— Восемьдесят пять тысяч.
Соседка по палате подняла глаза от вязания, покачала головой, снова опустила взгляд.
Вечером Олеся нашла квитанцию о переводе. Восемьдесят пять тысяч рублей. Валентине Павловне. Она положила бумагу на стол перед Игорем, не сказав ни слова.
— Олес, она в больнице была.
— Знаю. Она мне звонила. Сказала, что ты молодец, не бросил мать в трудную минуту.
— И что тебе не нравится?
— То, что она была в больнице три часа. Потом её выписали. Диагноз: вегетососудистая дистония. Рекомендации: покой и валерьянка.
Игорь молчал.
— Она тебе соврала. Снова.
— Она не врала. Она правда плохо себя чувствовала.
— Игорь, очнись. Она манипулирует тобой. И ты позволяешь.
— Я не могу рисковать. Вдруг в следующий раз будет по-настоящему серьёзно?
Олеся встала, взяла со стола все квитанции, все выписки, все бумаги. Сложила их в папку.
— Тогда я не могу рисковать нашим браком.
Она ушла в спальню, закрыла дверь. Игорь остался на кухне один.
Развод оформили через три месяца. Без скандалов, без дележа имущества. Олеся взяла детей, квартиру оставила Игорю. Он пытался возражать, но она была непреклонна.
— Мне не нужна твоя квартира. Мне нужен муж, который выбирает семью. А у тебя его нет.
Артём перестал отвечать на звонки отца через полгода. Полина звонила сама — раз в месяц, коротко, формально.
Игорь снял однокомнатную квартиру в соседнем районе. Валентина приезжала к нему каждую субботу — с пирогами, с жалобами, с просьбами. Он слушал, кивал, переводил деньги.
Однажды вечером Валентина позвонила в слезах.
— Игорёк, я в банке была. Мне отказали в кредите. Говорят, возраст не тот, и долгов много.
— Мам, это хорошо. Значит, больше не влезешь в долги.
— Но мне нужна новая плита. Старая искрит.
Игорь закрыл глаза. В телефоне мигало непрочитанное сообщение от Артёма: "Папа, у меня завтра день рождения. Если придёшь, мама не будет против".
— Мам, плиту купим. Но позже. Мне нужно в одно место.
— Куда это?
— К сыну.
Он отключил телефон, надел куртку, вышел из квартиры. На улице шёл дождь. Игорь стоял под козырьком подъезда, глядя на мокрый асфальт.
Потом развернулся и вернулся домой. Открыл телефон, написал Валентине: "Вечером привезу деньги".
Артёму не написал ничего.
Прошло два года. Игорь видел детей по праздникам — если они соглашались. Артём закончил школу, поступил в институт. Полина училась на отлично, занималась танцами. Олеся вышла замуж — за коллегу, тихого мужчину с добрыми глазами.
Валентина звонила каждую неделю. Игорь слушал, кивал, переводил деньги. Он больше не спорил, не объяснял, не оправдывался. Просто отправлял переводы.
Однажды Артём позвонил сам. Впервые за год.
— Папа, можем встретиться?
Они встретились в кафе возле метро. Артём вырос, стал шире в плечах, серьёзнее в лице.
— Как дела? — спросил Игорь.
— Нормально. Учусь, подрабатываю.
— Деньги нужны?
Артём покачал головой.
— Не нужны. Я просто хотел сказать... что понимаю тебя. Наверное.
Игорь посмотрел на сына, увидел в его глазах что-то знакомое — усталость, вину, безнадёжность.
— Что понимаешь?
— Что ты не мог выбрать. Между бабушкой и нами.
— Мог. Просто не выбрал.
Артём кивнул, допил кофе, встал.
— Тогда я тоже не выбираю. Прости, пап.
Он ушёл, не обернувшись. Игорь сидел за столом ещё час, глядя в окно. Потом достал телефон, написал Валентине: "Мам, больше не звони. Мне нечего тебе дать".
Она позвонила через пять минут. Он сбросил вызов. Она звонила ещё десять раз. Он выключил телефон.
Вечером Игорь пришёл домой, лёг на диван, закрыл глаза. Впервые за много лет он чувствовал себя свободным.
И совершенно одиноким.