История лишения автокефалии Грузинской православной церкви в 1811 году — один из ключевых эпизодов в отношениях между Грузией и Российской империей. Это событие стало результатом столкновения двух логик — имперской, стремящейся к унификации и централизации, и национальной, стремящейся сохранить духовную и культурную самобытность.
Исторический фон: от протектората к аннексии
В конце XVIII века Грузия, ослабленная междоусобицами и внешними угрозами со стороны Персии и Османской империи, искала союзника, который обеспечил бы безопасность и политическую стабильность. В 1783 году был заключён Георгиевский трактат, утвердивший протекторат России над Картли-Кахети.
Однако уже в 1801 году, после смерти царя Георгия XII, Россия официально аннексировала Восточную Грузию. Это означало включение страны в состав империи и подчинение всех её институтов, включая церковь, единой государственной системе управления.
Последний Католикос-Патриарх Антон II
Последним Католикосом-Патриархом всея Грузии стал Антон II (1746–1827) — представитель династии Багратионов, брат последнего грузинского царя, выдающийся богослов и реформатор. Он пытался сохранить церковную автономию, одновременно демонстрируя лояльность российской власти. Антон II основал школы, занимался переводами и обновлением церковного устава.
Однако имперская администрация рассматривала его двойственную позицию как препятствие для централизации. В 1809 году Католикос был вызван в Петербург «для постоянного участия в работе Святейшего Синода», где фактически оказался в почётной ссылке. В Грузию он больше не вернулся. В 1811 году указом императора Александра I автокефалия Грузинской церкви была официально упразднена, а с Антона II был снят и упразднен титул Католикоса-Патриарха. Он прожил остаток жизни в Нижнем Новгороде. Ему были пожалованы зелёная бархатная мантия, орден св. Андрея Первозванного, карета, годовая пенсия в размере 54 тысяч рублей ассигнациями (ок. 6,5 млн рублей в месяц современными деньгами) и штат митрополита первого класса.
Упразднение автокефалии и создание Экзархата
11 июля 1811 года был издан императорский указ, которым Грузинская церковь переходила под юрисдикцию Святейшего Синода Российской православной церкви. Католикосский титул упразднялся, а вместо него создавалась Грузино-Имеретинская экзархия — административная единица в составе Русской церкви.
Первым Экзархом Грузии и постоянным членом Святейшего Синода по должности стал митрополит Варлаам (Эристави) — уроженец Грузии, лояльный Петербургу и воспринимавшийся как компромиссная фигура. Он возглавлял церковь до 1817 года, после чего на этот пост стали назначаться преимущественно русские архиереи — митрополиты Филарет (Амфитеатров), Евгений (Болховитинов) и другие.
Постепенно богослужебная практика и духовное образование полностью русифицировались. Хотя в некоторых приходах сохранялся грузинский язык, в большинстве храмов богослужения стали проводиться на церковнославянском и русском, особенно в городских кафедральных соборах и семинариях. Это соответствовало общей политике унификации и распространения русского языка как официального средства духовного и административного общения.
Каноническая сторона вопроса
С точки зрения православного канонического права, акт 1811 года был антиканоничным, поскольку автокефалия может быть изменена только решением церковного собора или по взаимному согласию патриархатов. Никакого собора не созывалось, грузинское духовенство не участвовало в обсуждении, а решение было принято исключительно императорской властью и утверждено Синодом.
Современники и последующие историки отмечали, что никаких богословских или канонических аргументов в пользу упразднения автокефалии не приводилось. Этот шаг был продиктован исключительно политическими соображениями. Более того, это произошло в период, который традиционно называют «золотым временем Российской православной церкви» — эпохой, когда церковь имела высокий общественный авторитет и тесно сотрудничала с государством.
Однако именно это обстоятельство показывает, что в условиях синодальной системы церковь де-факто подчинялась государственным интересам и могла принимать решения, противоречащие каноническим нормам, если они соответствовали воле монарха. Этот прецедент стал показательным примером того, как имперская целесообразность могла перевесить церковную традицию.
Аргументы в пользу унификации
Имперская администрация видела в подчинении Грузинской церкви не нарушение, а благоразумную меру. Её аргументы были следующими:
- Политическое единство. Церковь рассматривалась как инструмент интеграции новых территорий и укрепления верноподданничества.
- Административное упрощение. Единое управление облегчало контроль над духовенством и церковными землями.
- «Просвещённая модернизация». Российские власти утверждали, что грузинская церковь нуждается в реформах, в обновлении духовных школ и монастырей, и эти задачи можно решить лишь при участии Петербурга.
Таким образом, с точки зрения имперской логики, упразднение автокефалии представлялось шагом к «церковному единству» и «общему православному благу».
Идея единства и цитата митрополита Филарета
В богословской мысли того времени существовало представление, что единство православных народов под покровительством Русской церкви укрепляет веру и государство. Как писал митрополит Филарет (Дроздов):
«Когда православие разделяется на части и каждая ищет своего предводителя, единство тела Христова ослабевает, а сила Церкви уменьшается».
Эта идея служила духовным оправданием для централизации церковной власти, хотя в случае с Грузией она вступала в прямое противоречие с исторической традицией и правом на самостоятельное существование национальной церкви.
Последствия и переосмысление
Период экзархата длился более века. С одной стороны, он принёс структурную стабильность, восстановление ряда монастырей и учреждение семинарий. С другой — сопровождался постепенным отчуждением народа от церкви, потерей языковой и культурной самобытности.
В конце XIX века в Грузии началось движение за восстановление автокефалии. После Февральской революции 1917 года оно увенчалось успехом: Грузинская церковь провозгласила независимость, а в 1943 году Московский патриархат официально признал её автокефалию.
Читайте также: Почему русские цари называли себя «повелителями Грузии» задолго до того, как она вошла в состав России