Казалось, этот брак был высечен в граните. Икона советского кинематографа, обладатель «Оскара», Владимир Меньшов и его муза, красавица-актриса Вера Алентова. Пара, прошедшая путь от студенческой общаги до всенародной славы. Долгие годы вместе, взрослая дочь Юлия... Выглядели как воплощение верности и семейной идиллии.
И все-таки у этой истории была своя трещина. Свой страстный, запутанный и горький роман на стороне.
Сегодня поговорим о той, что едва не разрушила этот «прочный» союз – актрисе Людмиле Туевой. О мужском желании иметь сына, о женской гордости и о мальчике, которого его отец так и не смог назвать своим.
Начало: Молодость, бедность и неожиданный разлад
Владимир Меньшов и Вера Алентова поженились почти что дети – на втором курсе Школы-студии МХАТ. Молодость, любовь, крошечная комната в общежитии – классический старт. Вскоре на свет появилась дочь Юлия, и романтика быта начала медленно, но верно испаряться под грузом реальности.
Меньшов – человек амбициозный, горевший своим делом. А тут – плачущий ребенок, бытовые проблемы, теснота. Последней каплей стала длительная, годичная командировка. Именно там, вдали от дома, от привычных обязанностей и роли молодого отца, что-то в нем перевернулось.
«Вернулся я другим, – мог бы сказать он впоследствии. – Та жизнь, та комната... Я уже не мог туда вписаться».
Он ушел. Не подавая на развод, но решительно и бесповоротно. Так пара, которую все считали неразлучной, начала жить порознь. Целых четыре года.
Новая любовь: Людмила Туева – та, что говорила с ним о работе
Именно в этот период «свободы» в его жизни и появилась Людмила Туева. Актриса из провинциального театра, младше его на девять лет. Она была полной противоположностью Алентовой.
Если Вера – это дом, ребенок, быт и определенная доля прагматизма, то Людмила – это творчество, полное погружение в искусство. Она, как и Меньшов, искала себя в режиссуре. Она могла часами говорить с ним о работе, о концепциях, о будущих проектах. Она прекрасно готовила, создавая ту самую атмосферу уюта и понимания, которой ему, видимо, так не хватало.
«Она горела тем же, чем и я, – делился потом Меньшов в узком кругу. – С ней было легко. Не надо было объяснять, почему я засиделся до ночи над сценарием».
Роман развивался стремительно. Меньшов не скрывал новую пассию, представляя ее публике. Казалось, он был по-настоящему влюблен. И даже всерьез задумывался о том, чтобы узаконить эти отношения.
Роковое условие: «Роди сына, и мы поженимся»
Но в этой, казалось бы, идеальной картине был один огромный изъян. Меньшов, выходец из своего времени, с очень четкими представлениями о семье, хотел наследника. Сына.
И здесь он совершил, пожалуй, ключевую ошибку в этих отношениях.
По словам близких к паре людей, он поставил Людмиле ультиматум: «Роди мне сына, и я на тебе женюсь».
Для гордой и самостоятельной Туевой эти слова прозвучали как оскорбление. Она и так находилась в щекотливом положении «любовницы женатого мужчины». А тут ее и ее материнскую функцию фактически ставили на кон, как разменную монету в сделке.
«Рожать от женатого мужчины я не собираюсь», – именно так, по воспоминаниям, она ответила на его условие.
Диалог зашел в тупик. На этом фоне вспыхнула ссора, и Меньшов, хлопнув дверью, ушел. И – о, ирония! – вернулся к Вере Алентовой, к той самой законной жене, от которой когда-то с таким облегчением сбежал.
Тайна: Беременность, о которой он не узнал
А Людмилу ждал сюрприз. Вскоре после болезненного расставания она поняла, что беременна. Судьба, насмехаясь, исполнила мечту Меньшова – УЗИ бы показало, что будет мальчик.
Но женщина была несгибаема. Униженная его ультиматумом, она не стала сообщать ему радостную (или не очень?) новость. Она приняла решение растить ребенка одна, без упреков, алиментов и участия отца.
В 1977 году, в то время как Меньшов и Алентова пытались заново выстроить свои отношения, Людмила Туева тайно родила сына.
Она исчезла со всех радаров, уйдя в тень, чтобы вырастить своего мальчика вдали от сплетен и чужих взглядов.
Признание: «От сына не отказываюсь. Но его зовут не Александр, а Николай»
Слухи, конечно же, просочились. Спустя годы в прессе заговорили о «внебрачном сыне Меньшова по имени Александр». Путаница была полнейшая.
Самую жирную точку в этой истории поставил сам Владимир Валентинович. Уже будучи в возрасте, в 2017 году, он пришел на передачу к Борису Корчевникову «Судьба человека». И ведущий, что называется, в лоб спросил его об этом ребенке.
Реакция Меньшова была поразительной. Он не отнекивался, не злился. Он говорил спокойно и с достоинством.
«От сына не отказываюсь, – четко заявил он. – Но его зовут не Александр, а Николай».
Вот так, одним предложением, он подтвердил самое главное: да, сын есть. И он знает о его существовании. И признает его. При этом он тут же отсек все домыслы, назвав настоящее имя мальчика, которое пресса до того момента не знала.
В другом своем откровении, в беседе с Евгением Додолевым, он с теплотой и огромной благодарностью говорил о Вере Алентовой:
«Представляешь, я бы Вере не простил, если бы у нее в тот период кто-то был. А она мне простила. Мне даже ничего объяснять не пришлось. Все все знали».
Послесловие: Несостоявшееся отцовство и жизнь в тени
Так что же стало с главными героями этой почти шекспировской драмы?
Владимир Меньшов до конца своих дней остался с Верой Алентовой. Они прожили долгую жизнь вместе, но эта тень другого возможного будущего, другого сына, несомненно, витала где-то рядом.
Людмила Туева полностью ушла из публичной сферы. Она посвятила себя сыну, предпочтя тихую, частную жизнь шуму славы и светским тусовкам.
А Николай, тот самый желанный мальчик, ради которого когда-то был поставлен роковой ультиматум, вырос. В отличие от своей сводной сестры Юлии Меньшовой, он никогда не искал встреч с отцом, не давал интервью и не предъявлял никаких претензий. Он и его мать выбрали жизнь в тени, вне медийного пространства.
Вот такая ирония судьбы. Меньшов получил своего сына. Но так и не смог стать для него настоящим отцом. Гордость одной женщины и принципы другого создали стену, которую не удалось разрушить даже крови.
И в этом весь трагизм этой истории: иногда то, о чем ты так страстно мечтаешь, приходит к тебу такой ценой, что ты не можешь этим воспользоваться. И остается лишь с достоинством признать: «Да, это мой сын. Но его зовут Николай».