К лету 1943 года Павел Ротмистров уже сложился как командир достаточно крупного звена – он был командующим танковой армии. Война для него началась с июня 1941-го года, когда спустя 5 дней боев он попал в немецкое окружение, и вместе с группой бойцов выходил из него сначала через Литву, потом через Белоруссию и Брянщину.
Тем не менее, уже много лет в исторических кругах циркулирует история о том, что после Прохоровки сам Сталин требовал суда над генералом. Но что же послужило причиной? Главным камнем преткновения стал тот самый лобовой удар 12 июля 1943 года. Для элитного 2-го танкового корпуса СС он не стал неожиданностью. Первыми в атаку пошли части 5-й гвардейской танковой армии Ротмистрова и напоролись на шквальный огонь. Противник, имевший в строю 294 танка и САУ, был хоть и малочисленнее, но качественно сильнее. «Тигров» было всего 15 единиц, однако основу немецкой бронегруппы составляли современные T-III и T-IV с длинноствольными орудиями, способные с дальних дистанций поражать советские Т-34-76. Их было свыше 70% — и они превратили поле боя в настоящую мясорубку.
Атаковать частям Ротмистрова пришлось в крайне невыгодных условиях. Основу его армии составляли те самые «тридцатьчетверки» с 76-мм пушками, бороться с новейшей немецкой бронетехникой на равных они не могли. Лишь 12 самоходок СУ-122 могли составить хоть какую-то угрозу «Тиграм». В результате лобового столкновения армия понесла чудовищные потери и не смогла выполнить главную задачу — уничтожить противника.
Именно тогда, согласно легенде, Сталин, увидев донесение о потерях (свыше 300 машин за день), в гневе приказал отдать Ротмистрова под суд. По другой версии, он направил к нему на фронт специальную комиссию во главе с Маленковым для разбирательства.
Однако критически важно отметить: история с приказом Сталина о трибунале не находит прямого подтверждения в архивных документах. Впервые она была озвучена самим Ротмистровым лишь в 60-х годах, со ссылкой на слова маршала Василевского. Версия же о комиссии, в отличие от угрозы расстрела, имеет под собой больше оснований. Согласно ей, за генерала вступился либо Василевский, либо комиссия Маленкова не нашла состава преступления, отчасти потому, что ремонтники быстро вернули в строй многие подбитые танки.
Скорее всего, угроза трибунала была порождением генеральских слухов, циркулировавших в штабах. Сталин, как отмечал сам командующий, планировал использовать армию Ротмистрова для захвата Харькова, но она была обескровлена в один день. Тем не менее, к 1943 году от массовых репрессий против высшего комсостава уже отошли, и максимум, что реально грозило Ротмистрову — это понижение в звании.
Впрочем, это был не первый раз, когда судьба генерала висела на волоске. Осенью 1941 года его уже хотели отдать под трибунал по инициативе генерала Конева. Но тогда, как и под Прохоровкой, его спасло заступничество вышестоящих командиров и общая необходимость в грамотных танкистах, способных выучиться на своих ошибках.