Когда в наш отдел пришел новый руководитель, мы все ахнули. Артем не входил в помещение - он возникал в нем. Воздух сразу же становился плотнее, голоса стихали, а взгляды невольно тянулись к нему. Он не требовал внимания - он его поглощал. Его презентации были шедеврами самопрезентации, где главным проектом всегда оказывался он сам.
Поначалу.
Потом я стала замечать странности. Его восхищение моими идеями быстро сменилось тем, что эти же идеи он начал выдавать за свои на совещаниях. Когда я осторожно намекнула на это, он посмотрел на меня с таким ледяным презрением, что у меня похолодели руки. "Тебе показалось", - сказал он, и в его тоне была такая непоколебимая уверенность, что я действительно усомнилась в себе.
Однажды я застала его одного в переговорке после провала большого проекта. Он не ругался, не рвал документы. Он просто сидел, уставившись в стену, и его лицо было лицом потерянного ребенка. В его глазах я увидела не злость, а животный страх. "Они все теперь думают, что я неудачник", - прошептал он, не глядя на меня.
В тот миг я все поняла. Его ослепительная уверенность была не светом, а гигантским прожектором, направленным вовне, чтобы никто не разглядел пустоту за ним. Он не любовался собой - он отчаянно пытался заткнуть дыру внутри, которая пожирала его самооценку с космической скоростью.
Мы уволились почти одновременно. В последний день он прошел по офису с высоко поднятой головой, раздавая напоследок напутствия, но я-то видела то, что скрывалось за этой маской, и это было невыносимо одинокое зрелище.
Если вам интересна тема нарциссизма и вы хотите узнать, что на этот счёт придумали учёные, тогда читайте статью в блоге: