Мысль позвонить Артему казалась слишком простой и слишком страшной одновременно. Голос в трубке мог быть холодным, отстраненным. Нет. Если уж быть уязвимой, то до конца. Лиза вспомнила их «тайное место» — маленький, уютный сквер со старыми липами недалеко от его офиса, куда Артем часто ходил на обеденный перерыв.
Лиза ждала Артема на их скамейке, сжимая в руках два бумажных стаканчика с капучино. Сердце колотилось, отдаваясь глухим стуком в висках. Она боялась, что Артем оттолкнет ее. Но еще сильнее боялась другого — что, открывшись, она снова начнет растворяться, терять себя, как это было с бывшим мужем.
Артем пришел. Увидел ее, замедлил шаг. Лицо его было серьезным, но не сердитым. Он молча подошел и сел рядом, оставив между ними расстояние в ладонь.
— Я купила для тебя кофе, — прошептала она, чувствуя, как горит лицо.
—Спасибо, — он взял стаканчик. Неловкое молчание повисло между ними, густое и тягучее.
Потом он полез в карман куртки и достал бумажный пакет. Развернул. Внутри лежал пончик с шоколадной глазурью. Артем аккуратно разломал пончик пополам.
—Держи, — он протянул ей половинку. — Ты же любишь с шоколадом.
Этот простой, нежный жест сломал все ее защиты. Хлипкая дамба внутри рухнула, и хлынули слезы. Она уткнулась лицом в его плечо, в грубую ткань куртки, и рыдала, сжимая в руке свою половинку пончика.
—Я боюсь... — всхлипывала она, слова путались, вырывались обрывками. — Боюсь тебя потерять... Боюсь стать снова никем... Боюсь снять эти колючки, а под ними... под ними ничего не останется... Мне так страшно...
Он не перебивал. Просто обнял ее, прижал к себе, и его молчание было крепче любых слов. Он позволял ей плакать, выплескивать весь накопившийся страх и боль.
Когда рыдания поутихли, он мягко сказал:
—Давай прокатимся. Просто так. Никуда не торопясь.
Артем ехал за город, и вскоре за окном замелькали спальные районы, а потом поля и перелески. Лиза молча смотрела в окно, чувствуя странное умиротворение после бури чувств.
Наконец, он свернул на грунтовую дорогу и остановился у статных, но обветшалых кованых ворот. За ними виднелся большой, двухэтажный дом с колоннами, явно помнивший лучшие времена. Окна были пыльными, штукатурка кое-где осыпалась, но в его пропорциях звучала величественная красота.
— Это... та самая усадьба? — тихо спросила Лиза.
Артем кивнул, открыл калитку и протянул ей руку. Они вошли внутрь. Вместо запустения Лиза увидела... потенциал. Чистые, хоть и голые полы. Следы свежей шпаклевки на стенах. Запах древесины и краски. В одной из комнат стояли строительные леса, а на подоконнике лежали свернутые чертежи.
— Я начал, — просто сказал Артем. — Не как авантюру. Как наш дом. Я не хотел давить на тебя, просто показать. Чтобы ты почувствовала его. Чтобы ты поняла, что это не «побег от реальности». Это — создание новой жизни. Нашей жизни.
Он не наседал. Не требовал ответа. Он просто водил ее по комнатам, рассказывая, где будет его мастерская, а где ее кабинет для работы с фотографиями. Гостиная, где они будут пить чай у камина, и где — ставить елку. Он шел рядом, и его присутствие было не клеткой, а надежным тылом.
Они вышли в заросший, но все еще угадывающийся в своих очертаниях сад. И тут Лиза услышала — тонкий, жалобный писк. Она наклонилась к зарослям сирени. В корнях, прижавшись к земле, сидел крошечный щенок. Он дрожал от холода и страха, его огромные глаза смотрели на нее с немым укором и мольбой.
— Смотри, кто к нам в гости пожаловал, — тихо сказал Артем.
Лиза медленно протянула руку. Щенок сначала отпрянул, но потом, словно почувствовав что-то, осторожно тронул ее палец крошечным холодным носом. И тут же начал тереться о ее ладонь, словно говоря: «Наконец-то! Я тебя ждал!»
Она взяла его на руки, прижала к груди. Щенок устроился, уткнулся мордочкой в ее шею и лизнул ухо.
В этот момент Лиза все поняла. Она смотрела на разрушенный, но возрождающийся дом. На мужчину, который не требовал, а предлагал. На доверчивое существо у нее на груди, которое нашло в ней защиту.
Она не должна была растворяться. Ее приглашали стать частью чего-то большего, не теряя себя. Ее сила была нужна, чтобы защищать. Ее нежность — чтобы лечить. И ее новый дом начинался не с идеального ремонта, а с половинки пончика, доверчивого взгляда и общей мечты, которую не нужно было бояться.
Говорят, все сказки заканчиваются свадьбой. Стоя в простом льняном платье перед зеркалом в их спальне, в их усадьбе, чьи стены уже начинали дышать счастьем, Лиза с улыбкой думала, что ее сказка только начинается. Сегодня не финал, а увертюра.
За окном, в яблоневом саду, шумели гости — не сотни безликих приглашенных, а их самое настоящее, кровное и выбранное племя. Под раскидистым дубом, жестикулируя, рассказывала что-то захватывающее Маргарита Павловна, окруженная своими студийцами, которые стали для Лизи такой же семьей, как и для нее. Рядом, опершись на спинку стула, стояла Валерия — в элегантном костюме, но с неизменным пятнышком краски на манжете, выдавшей вчерашнюю ночную работу над холстом. Сергей, их свидетель, теребил галстук, явно чувствуя себя скованнее в роли шафера, чем за камерой. Тут же, за общим столом, сидели родители Лизы и Артема. Это была их первая встреча, но видно было, как легко и тепло им друг с другом, как кивают они в такт словам, словно старые друзья, нашедшие друг в друге родство душ.
А между столами, словно солнечный зайчик, кружилась Алинка. Ее смех, чистый и звонкий, как колокольчик, разбивал воздух, наполняя его радостью. С первой же встречи девочка потянулась к Лизе с безошибочным детским чутьем, угадав в ней родственную душу. В этой семилетней девочке с двумя непослушными косичками и любопытными, лучистыми глазами Лиза с изумлением узнавала саму себя — ту непоседливую «попрыгунью-стрекозу». Алина обожала все живое: могла часами следить за муравьями, собирать «секретики» из цветных стеклышек и, конечно, обожала слушать истории о стрекозах, которых она считала волшебными феями. В ее комнате в новой усадьбе уже виделась коллекция засушенных листьев и камешков, а на столе лежал альбом с робкими, но очень эмоциональными рисунками.
Связующей ниточкой между Лизой и Алиной стал маленький, трогательно неуклюжий щенок по кличке Филька. Полное его имя, данное с торжественной важностью, было Философ — в честь Егора. В день, когда Лиза с Артемом впервые побывали в усадьбе и нашли щенка, состоялось и первое знакомство с Алиной. И с тех пор Филька стал их общим талисманом, живым воплощением того, что из самой горькой брошенности и одиночества может прорасти новая, преданная любовь.
На крыльце, откуда открывался вид на все действо, в чистой, хоть и поношенной и тщательно выглаженной рубашке, сидел Егор. Уже не Философ-бомж, а просто Егор — садовник, хранитель легенд их усадьбы. Артем привел его сюда ранней весной, когда только начал ремонт. Лиза познакомила их, приведя Егора в их старую усадьбу.
Увидев старого Философа, который в заросших дебрях сада с невероятной нежностью очищал полусухие кусты чайных роз, Артем не смог пройти мимо.
—Вы знаете что это за розы? — спросил он.
—Как не знать, — ответил Егор, не оборачиваясь. — Это же «Мадам Фальер». И «Зефирин Дроу». Они здесь росли, когда по этим дорожкам дамы в кринолинах гуляли. Нельзя их бросать.
Артем смотрел на его руки, бережно касающиеся сухих ветки, и видел в Егоре не бомжа, не его нищету, а достоинство.
— Оставайтесь, — сказал Артем просто. — Помогите им выжить. И нам.
Так Егор обрел не только крышу над головой, но и землю, которая снова в нем нуждалась. Его поселили в маленький флигелёк у въезда в их усадьбу, и с того дня старый философ обрел новый смысл жизни. Он с фанатизмом расчищал сад, высаживал цветы и подрезал яблони, мечтая увидеть их цветение и плоды. Чуть не каждый вечер Егор с Артемом и Лизой сидели в его маленькой кухоньке и пили чай, рассуждая о книгах, будущем саде и цветах.
Лиза вышла в сад. Артем ждал ее под аркой, увитой молодой жимолостью, которую они посадили вместе в один из первых вечеров, когда решили, что это будет их дом. Ремонт еще шел, но они хотели, чтобы сад рос и набирался сил вместе с их мечтами. Название для усадьбы пришло само собой. В тот день, когда они подписали документы, на чертеж нового фасада села стрекоза. Артем улыбнулся и показал на нее карандашом.
— Вот и подписалась, — сказал он. — Дом «Стрекоза». Потому что здесь живет твоя душа — стремительная, зрячая и свободная.
Женщина-регистратор, видящая десятки молодоженов каждый день, на этот раз смотрела на них с особым светом в глазах.
— Сегодня мы не просто регистрируем брак, — начала она, и ее голос звучал тихо и проникновенно. — Мы становимся свидетелями рождения новой семьи. Семьи, которая строится не на долге или привычке, а на общем выборе — выбирать друг друга каждый день. Выбирать любовь, которая не заточает в клетку, а дает крылья. Выбирать дом, который становится не стенами, а продолжением двух сердец, бьющихся в унисон.
А когда настала их очередь говорить слова клятвы, Артем, не отпуская рук Лизы, сказал просто:
— Лиза, я не обещаю тебе вечность, потому что не знаю, сколько ее у нас есть. Но я обещаю тебе каждое наше «сейчас». Обещаю быть твоим домом, твоей гаванью и твоим попутным ветром. Спасибо, что нашла в себе смелость расправить крылья и полететь со мной.
Лиза, глядя в его глаза, ответила сквозь навернувшиеся слезы счастья:
— Артем, я обещаю не терять себя рядом с тобой, потому что именно рядом с тобой я наконец-то себя нашла. Обещаю быть твоим другом, твоей поддержкой и тем человеком, с которым не страшно мечтать о самых больших и, казалось бы, несбыточных вещах. Я люблю тебя. И нашу Алину. И наш дом «Стрекоза».
Обменявшись кольцами, они обернулись к гостям. И в этот миг Лиза увидела это.
Над головой Артема, на самой макушке цветущей арки, приземлилась стрекоза. Крупная, с брюшком цвета вороненой стали и прозрачными, переливающимися на солнце крыльями. Она сидела неподвижно, словно благословляя их союз, наблюдая своими фасеточными глазами за этим человеческим счастьем.
Лиза тихо тронула руку Артема и указала взглядом. Он посмотрел наверх, и его лицо озарила безмятежная, почти детская улыбка.
И тут из-за спины первой стрекозы появилась вторая, чуть меньше, с изумрудным отливом. Они посидели рядом секунду, а потом, словно по сигналу, вместе вспорхнули и, описав в воздухе две сияющие, переплетающиеся спирали, растворились в золотой пыли солнечного света над их общим домом.
Никто из гостей, кроме них, этого не заметил. Это было их личное, заветное таинство. Последний знак, что ее долгий путь к себе завершен, и начинается новый — путь вдвоем, втроем, а может быть, и…
Взявшись за руки, новоиспеченные муж и жена пошли к столу, навстречу смеху, искренним тостам и своей долгой, настоящей сказке, где было место всему: стрекозиной стремительности и кошачьей нежности, мудрости старого сада и безудержному любопытству ребенка, тихому вечернему чаю и громкому счастью, которое, наконец, стало их общим домом.
Это 13 глава моего нового романа "Стрекоза" начало смотрите здесь
Каждый день новая глава. Все опубликованные главы с ссылками смотрите здесь
мой телеграмм-канал! В нем я пишу о том, чем живу, моя реальная жизнь)
Как купить и прочитать мои книги целиком, не дожидаясь новой главы, смотрите здесь