Валентина Сергеевна переехала к сыну три месяца назад, после того как ей стало тяжело подниматься на четвёртый этаж в своей хрущёвке. Колени болели всё сильнее, одышка мучила даже от похода в магазин за углом. Игорь с женой Оксаной выделили ей комнату в своей трёшке, купили новую кровать с ортопедическим матрасом, повесили на стены любимые фотографии – свадебную с покойным мужем, Игоря в школьной форме с первым звонком, внучку Машеньку на утреннике.
Первую неделю всё шло гладко. Валентина Сергеевна нахваливала невестку за вкусный борщ, сидела тихо в своей комнате с вязанием, гуляла по вечерам в парке через дорогу. Оксана даже подумала, что зря переживала – свекровь оказалась вполне адекватной женщиной, не лезла с советами, не критиковала.
Но уже на второй неделе что-то пошло не так. Началось с мелочей – Валентина Сергеевна переставила сковородки в другой шкаф.
– Так удобнее будет, доченька, – сказала она Оксане с милой улыбкой. – Справа от плиты всегда посуда должна быть, а не слева.
Оксана стиснула зубы и промолчала. Пожилой человек, привыкает к новому месту. Потом крупы перекочевали из верхнего шкафа в нижний ("спина болит тянуться"), специи выстроились по алфавиту ("порядок должен быть во всём"), а любимая кружка Оксаны с котиками переехала на самую дальнюю полку ("детская какая-то, несерьёзно для взрослой женщины").
К концу первого месяца Валентина Сергеевна уже полностью контролировала кухню. Вставала в шесть утра, гремела посудой, готовила Игорю завтрак – яичницу с беконом, бутерброды с колбасой, крепкий чай с сахаром.
– Мама, я же говорил, что ем по утрам только йогурт и кофе, – пытался протестовать Игорь.
– Мужчина должен плотно есть утром, – отрезала Валентина Сергеевна. – А не эти ваши йогурты. От них толку никакого, одна химия.
Игорь покорно жевал яичницу, морщился от сладкого чая, но молчал. Оксана смотрела на это и чувствовала, как внутри закипает раздражение. Её муж, которому сорок два года, превращался в маленького мальчика под взглядом матери.
Вечерами стало ещё хуже. Оксана работала менеджером в крупной компании, часто задерживалась до семи-восьми вечера. Приходила домой уставшая, мечтая только о душе и чашке чая. Но на пороге её встречала Валентина Сергеевна с претензиями:
– Почему так поздно? Игорь голодный сидит! Что за жена такая, которая мужа не кормит?
То, что Игорь вполне мог сам разогреть ужин или вообще приготовить что-то простое, свекровь в расчёт не принимала. Сын в её картине мира был беспомощным существом, которое нужно обслуживать.
Оксана пыталась поговорить с мужем. Вечером, когда Валентина Сергеевна ушла спать, она села рядом с ним на диване.
– Игорь, может, поговоришь с мамой? Объяснишь, что мы взрослые люди, сами справляемся?
Игорь отложил телефон, посмотрел на жену виновато.
– Оксан, ну что ты хочешь? Она же старенькая, ей скучно. Пусть возится на кухне, если ей так хочется.
– Старенькая? Ей шестьдесят восемь, она здоровее меня будет. И дело не в кухне, а в том, что она нами командует.
– Не преувеличивай. Просто не обращай внимания.
Легко сказать – не обращай внимания. Когда каждое утро свекровь комментировала, во что одета Оксана ("слишком короткая юбка для замужней женщины"), что она ест ("опять салатик? мужчины не любят костлявых"), как убирается ("пыль на телевизоре, я вчера вытирала, а ты опять не заметила").
Подписывайтесь на Telegram скоро там будет много интересного!
Обращение к моим подписчикам
В четверг вечером чаша терпения переполнилась. Оксана открыла холодильник – её йогурты, которые она специально покупала в дорогом магазине органических продуктов, исчезли. Вместо них стояли банки с домашними соленьями, которые Валентина Сергеевна притащила из своей квартиры.
– Валентина Сергеевна, а где мои йогурты? – спросила Оксана, стараясь говорить спокойно.
Свекровь сидела за кухонным столом, разбирала фасоль для завтрашнего супа. Подняла голову с довольным видом:
– Выбросила. Срок годности смотри внимательнее, доченька. Там уже три дня как просрочены были.
Оксана достала телефон, проверила фото чека – йогурты были куплены позавчера, срок годности ещё две недели. Она глубоко вдохнула, сосчитала до десяти.
– Валентина Сергеевна, давайте договоримся – мои продукты без спроса не трогаем, хорошо?
Тишина повисла звенящая. Свекровь медленно положила фасолину обратно в миску. Её лицо налилось краской, глаза сузились.
– Не трогаем? Твои продукты? В холодильнике, который купил мой сын?
– В холодильнике, который стоит в нашей квартире, – поправила Оксана.
– В квартире, за которую платит Игорь!
– Мы оба платим, если вам интересно.
Валентина Сергеевна поднялась из-за стола. Миска с фасолью опрокинулась, белые зёрна рассыпались по полу.
– Как ты смеешь со мной так разговаривать! Я мать Игоря! Я его родила, вырастила!
Из комнаты выскочил Игорь с виноватым выражением лица, которое Оксана уже ненавидела.
– Мама, Оксана, давайте успокоимся...
Но Валентина Сергеевна уже не слышала. Она развернулась и ушла к себе, громко хлопнув дверью. Оксана молча начала собирать фасоль с пола. Игорь присел рядом, попытался помочь.
– Не надо, – отстранилась она. – Иди к маме, успокой её.
– Оксан...
– Иди, я сказала.
Игорь поднялся, постоял несколько секунд, потом пошёл к материной комнате. Оксана слышала, как он тихо постучал, как заговорил вкрадчивым голосом. Потом голоса стали громче – Валентина Сергеевна что-то доказывала, Игорь оправдывался.
Утром пятницы Оксана проснулась от грохота в прихожей. Валентина Сергеевна стояла там с большим чемоданом, который явно собирала напоказ – медленно, демонстративно складывала свои вещи. Игорь метался вокруг неё, как побитая собака.
– Мама, ну не надо так, давай поговорим спокойно...
– О чём говорить? Твоя жена ясно дала понять, что я тут лишняя. В холодильник не смей лезть! Как будто я воровка какая-то!
Оксана вышла в прихожую в халате, молча прошла на кухню готовить кофе. Валентина Сергеевна проводила её взглядом, полным ненависти.
– Вот! Видишь! Даже не извинится! Гордячка! Думает, раз молодая да красивая, так всё можно!
– Мама, Оксана не хотела тебя обидеть...
– Не хотела? А что же она хотела? Указать мне на место? Показать, что я тут никто?
Валентина Сергеевна защёлкнула замки на чемодане, выпрямилась. На её лице появилось торжественное выражение, как у актрисы перед финальным монологом.
– Последний раз спрашиваю! – её голос дрожал от напряжения, палец был направлен в сторону кухни. – Или эта женщина, или твоя мать! Выбирай прямо сейчас!
Игорь побледнел. Оксана замерла с кружкой в руках, кофе медленно капал из кофеварки. В квартире повисла тишина.