Никто нас не учит говорить о смерти. Ни школа, ни университет, ни даже жизнь в её будничном ритме. Мы учимся договариваться о сделках, грамотно писать письма, выстраивать бизнес-стратегии, но не учимся говорить о том, что в итоге ждет каждого.
Много лет работая с людьми — предпринимателями, самозанятыми, теми, кто строит своё дело, я вижу: все умеют говорить про планы, цели и деньги, но когда разговор касается утраты, многие опускают глаза. Молчание становится единственным языком. И это не потому, что людям всё равно. Просто никто не научил их говорить об этом.
Мы привыкли планировать: год, три, пять лет вперёд. Бизнес-модель, стратегия, бюджет, личные цели. Всё чётко по пунктам. Но смерть не спрашивает, как удобно. Она не вписывается ни в один документ.
Когда кто-то уходит — будь то близкий человек, партнер, учитель, друг — все наши таблицы и планы становятся фоном. Вдруг оказывается, что самое важное — это не проекты, а слова, которые мы не сказали. Воспоминания, к которым не вернулись. Моменты, которые проскочили, потому что «потом будет время».
Когда уходит кто-то важный, тишина становится невыносимой.
Ты вроде рядом, хочешь поддержать, но не знаешь как. Каждое слово кажется неуместным. Люди уходят в формальности — «держись», «время лечит», «он в лучшем мире». Но эти фразы пусты.
Иногда честнее и теплее просто сказать:
— «Я не знаю, что говорить, но я рядом».
И это уже диалог. Не о смерти, а о жизни — настоящей, живой, человеческой.
Мы боимся смерти, потому что с детства её прячут. Нам не объясняют, не показывают, не обсуждают. А ведь смерть — не противоположность жизни, а её логическое продолжение.
Когда мы перестаём прятать эту тему, в ней вдруг появляется место не только для боли, но и для благодарности, любви, памяти. Для разговоров по-настоящему. Для честности.
Да, звучит странно — смерть и бизнес в одном предложении. Но я вижу, как люди, строящие своё дело, зачастую живут «на скорости». Всё по плану, всё по делу.
А потом жизнь вдруг напоминает, что планы — не навсегда. И если ты не умеешь говорить, проживать, быть рядом — всё рассыпается, даже самое крепкое.
Настоящая устойчивость — не только в цифрах. Она и в внутренней зрелости. В умении говорить не только о деньгах, но и о том, что пугает.
Об утрате. О страхах. О памяти.
Когда в семье случается утрата, детям говорят: «он уехал», «уснул». Но дети чувствуют ложь. И растут с тем же страхом, с которым жили их родители. А потом передают его дальше.
Если бы мы говорили честно, не пугая, а объясняя, принимая — взросление было бы другим. Менее хрупким. Более настоящим.
Мы умеем хоронить тела, но не умеем отпускать чувства. Прячем их за «надо собраться» и «всё будет хорошо». Но горе не исчезает от этого.
Иногда единственное, что помогает, — это разговор. Не заученные фразы, а простые слова, сказанные от сердца. Или просто молчание вместе.
Смерть не отнимает любовь, память, тепло. Она просто оставляет нам тишину, которую мы можем заполнить. Своими словами. Своими историями. Своей честностью.
Никто нас не учит говорить о смерти. Но, возможно, мы можем стать теми, кто начнет этот разговор.
Не громко, не пафосно. Просто. Человечно.
Потому что смерть — это не конец разговора. Это его честное продолжение.