– Опять она? – я невольно сморщился, услышав особый звонок, который поставил на номер тещи.
Жена, Марина, виновато посмотрела на меня через стол.
– Ну прими, Андрей. Она же просто беспокоится.
Я вздохнул и нажал на зеленую кнопку. Это был уже четвертый звонок с обеда.
– Алло, Галина Петровна...
– Андрюша, где ты? Я второй раз звоню! – ее голос звучал тревожно и упрекающе.
– На совещании, Галина Петровна. Я же говорил утром.
– А когда закончится? Марине надо помочь с сумками из магазина, она одна не справится.
Я закрыл глаза, чувствуя, как по шее разливается знакомое тепло раздражения. Марине было тридцать пять лет, и с сумками она справлялась прекрасно все семь лет нашей семейной жизни.
– Хорошо, я позвоню, как освобожусь.
– Ты обязательно позвони! Не забудь! И скажи, во сколько ты приедешь к Марине на работу? Чтобы я знала.
Я посмотрел на Марину. Она отвела глаза. Начальник отдела, Сергей Иванович, покашлял, напоминая о себе. Совещание продолжалось, а я сидел с телефоном у уха и слушал про сумки.
– Галина Петровна, мне нужно идти. Я позвоню позже.
– Ну хорошо, хорошо. Только не забудь. А то в прошлый раз забыл.
Я положил телефон на стол и попытался сосредоточиться на графиках продаж. Но мысли уже разбежались. Когда это началось? Может, полгода назад? Теща постоянно звонит зятю, и это стало невыносимым. Раньше было два, три звонка в неделю. Нормально, по делу. Теперь пятнадцать звонков в день превратились в обыденность.
Вечером я вернулся домой усталый. На кухне пахло жареной картошкой. Марина стояла у плиты, и по спине я понял, что она напряжена.
– Мама звонила? – спросил я, снимая ботинки.
– Три раза. Спрашивала, где ты.
– Марин, нам нужно поговорить про это.
Она обернулась, и я увидел, как дрогнули ее губы.
– Андрюш, не надо. Пожалуйста.
– Надо. Это уже переходит все границы. Я не могу работать нормально. Сегодня прямо во время совещания она звонила. Сергей Иванович уже косо смотрит.
– Она просто волнуется. Ей одиноко после папиной смерти.
Я сел за стол и потер виски. Да, отец Марины умер два года назад. Инфаркт, внезапно. Галина Петровна осталась одна в трехкомнатной квартире. Мы предлагали переехать к нам, но она отказалась. Говорила, привыкла к своему месту. А потом началось. Сначала звонки жене участились. Потом Галина Петровна стала названивать мне. Интересовалась, где я, что делаю, когда приеду. Как будто контроль со стороны тещи стал ее новым занятием.
– Я понимаю, что ей тяжело, – сказал я тихо. – Но, Марин, это гиперопека тещи какая-то. Я взрослый мужик. У меня работа, ответственность. А я как школьник должен отчитываться каждый час.
Марина поставила сковороду на стол резче, чем нужно.
– А что я должна делать? Она моя мама! Ей шестьдесят три года, она осталась совсем одна!
– Но у нее есть подруги, сестра в соседнем районе живет.
– Подруги, – горько усмехнулась Марина. – Раз в месяц на чай зайдут. А сестра занята внуками. Мама говорит, что мы с тобой – это все, что у нее осталось.
Я молчал. Что тут скажешь? Телефон снова завибрировал. Галина Петровна. Шестой звонок за день.
– Алло.
– Андрюша, вы поужинали уже? Я Марине говорила, чтобы картошку не пережаривала, у нее желудок слабый. Ты проследи.
– Галина Петровна, мы взрослые люди...
– Вот именно что взрослые! Надо о здоровье думать! А то молодость не вечна. Ты как себя чувствуешь? Голова не болит? А то у тебя вид был усталый утром.
– Утром? – я растерялся.
– Ну да, когда ты выходил из подъезда. Я как раз мимо проходила, к Марусе Степановне в гости шла.
Марина виновато отвернулась к плите. Значит, теща караулила меня у подъезда. Наш дом находился в двадцати минутах от ее квартиры. Случайно мимо не проходят.
– Галина Петровна, я в порядке. Нам нужно ужинать.
– Ну ладно, ладно. Только скажи Марине, чтобы завтра зашла. Мне лекарство нужно купить.
– Хорошо, передам.
Я положил трубку и посмотрел на жену.
– Она у подъезда караулила меня утром?
Марина кивнула.
– Сказала, что соскучилась. Хотела увидеть.
– Марин, это ненормально! Навязчивая теща, которая контролирует каждый мой шаг! Понимаешь, к чему это ведет?
– К чему? – голос ее дрогнул.
– К тому, что я схожу с ума! К тому, что на работе начинают задавать вопросы! К тому, что у нас с тобой начинаются ссоры!
Мы поужинали молча. Картошка была вкусная, но я ел, не чувствуя вкуса. Вечером я попытался посмотреть футбол, но телефон разрывался. Галина Петровна звонила еще три раза. Спрашивала, не забыл ли я про таблетки, которые должен был привезти в прошлый раз. Потом интересовалась, не холодно ли нам дома. Потом уточняла, во сколько мы ложимся спать, потому что молодым людям нужен здоровый сон.
На следующее утро я проснулся от звонка. Семь часов. Галина Петровна.
– Андрюша, доброе утро! Ты уже встал?
– Только что, – пробормотал я, чувствуя, как наливается голова свинцом.
– А что на завтрак будете? Марина должна тебе яичницу сделать. С помидорами. Это полезно. И кофе не больше одной чашки, вредно для сердца.
Я посмотрел на Марину. Она лежала с закрытыми глазами, но по напряженным плечам было видно, что не спит.
– Хорошо, Галина Петровна. Спасибо.
– И смотри, чтобы Марина в метро не толкалась. Народу там много, можно упасть. Пусть лучше такси возьмет. Ты ей деньги дай.
– Дам.
– И сам аккуратнее. Машину веди осторожно. Вчера по телевизору показывали, что на вашей улице пробка была. Объезжай лучше через переулки.
Я положил трубку и уткнулся лицом в подушку.
– Марин, я больше не могу.
Она молчала. Потом тихо сказала:
– Потерпи. Ей правда одиноко.
– А мне каково? – я сел на кровати. – Я как на поводке! Семейные границы, Марин, ты слышишь? Должны быть границы! Мы отдельная семья, взрослые люди!
– Она моя мама...
– Я знаю, что она твоя мама! Но я твой муж! И у нас своя жизнь должна быть!
Марина встала и молча пошла в ванную. Я остался сидеть на кровати, глядя в стену. Раньше все было хорошо. Первые годы брака Галина Петровна была внимательной, но не навязчивой тещей. Помогала, когда просили, давала советы, когда спрашивали. Приглашала на обеды по воскресеньям. Все нормально, по-семейному. А после смерти мужа словно сорвалась с цепи. Вмешивалась во все. Звонила постоянно. Конфликт с тещей нарастал с каждым днем, а жена не видела в этом проблемы. Или не хотела видеть.
На работе стало хуже. Коллеги начали подшучивать.
– Андрюха, теща опять на проводе? – ухмылялся Петрович из соседнего отдела, когда я в очередной раз выходил в коридор с телефоном.
Я отмахивался, но внутри все кипело. На планерке у директора телефон завибрировал пять раз подряд. Пять пропущенных от Галины Петровны. Директор, Анна Сергеевна, посмотрела на меня поверх очков.
– Кузнецов, у вас все в порядке?
– Да, конечно.
– Тогда, может быть, телефон выключите на время совещания?
Я покраснел и кивнул. После планерки перезвонил теще.
– Андрюша! Я волновалась! Почему не берешь трубку?!
– Был на совещании, Галина Петровна.
– А если бы что-то случилось? Мне могло плохо стать! Или Марине! Ты должен всегда быть на связи!
– Галина Петровна, давайте договоримся. Если что-то серьезное, звоните один раз и пишите сообщение. Я перезвоню, как освобожусь.
– Что значит один раз?! А если я не дозвонюсь? Буду сидеть и волноваться?!
Я сжал кулак так, что побелели костяшки.
– Хорошо. Я постараюсь отвечать.
Вечером мы с Мариной поехали к Галине Петровне. Она накрыла стол, как всегда обильно. Пирожки, салаты, котлеты.
– Садитесь, садитесь, дети мои! – она суетилась вокруг стола. – Андрюша, ты похудел. Марина, ты его не кормишь, что ли?
– Мам, он нормально ест.
– Нормально! Посмотри на него! Щеки впали!
Я сидел и молча ел пирожок. Галина Петровна рассказывала про соседей, про телевизионные новости, про цены в магазине. Потом вдруг спросила:
– Андрюша, а правда, что у тебя на работе сокращения?
Я поперхнулся.
– Кто вам сказал?
– Да я слышала краем уха. Марусе Степановне ее зять говорил. Он же в вашей сфере работает.
– Сокращений нет.
– А вдруг будут? Может, тебе место получше поискать? Я вот знаю, у Людки Петровны сын в хорошей конторе работает...
– Галина Петровна, я доволен своей работой.
– Ну да, ну да. Только зарплата у тебя небольшая. Вот Людкин сын получает вдвое больше.
Марина дернулась.
– Мам, не надо.
– Что не надо? Я о вашем благе забочусь! Андрюша, ты не обижайся, я же от души. Хочу, чтобы у вас все было хорошо.
Я встал из-за стола.
– Извините, мне нужно выйти.
Вышел на лестничную площадку и закурил, хотя бросил три года назад. Руки тряслись. Теща вмешивается в семью так, что дышать невозможно. Она уже и про мою работу, и про зарплату, и про все остальное. Что дальше? Будет решать, во что мне одеваться? С кем дружить?
Марина вышла через десять минут.
– Андрюш, пойдем домой.
– Она специально это делает?
– Нет. Просто... она переживает.
– За что?! За то, что у нас все нормально?! За то, что мы работаем, живем, друг друга любим?!
– За то, что она никому не нужна, – тихо сказала Марина, и я увидел слезы на ее ресницах.
Мы поехали домой молча. Ночью я долго не мог уснуть. Думал о том, как наладить отношения с тещей. Может, чаще приглашать ее к нам? Или, наоборот, реже видеться? Но это же мать Марины. Нельзя просто отрезать.
Утром все началось сначала. Звонок в половине восьмого.
– Андрюша, ты поссорился со мной вчера?
– Нет, Галина Петровна.
– А то ушел так резко. Я всю ночь переживала. Думала, обидела чем-то.
– Все в порядке.
– Ну и хорошо. А то я Марине говорю, надо мужа беречь. Мужики они обидчивые. Вот мой Петя, царствие ему небесное, тоже обижался, если что не так. А потом сам приходил мириться.
Я слушал и чувствовал, как затекает шея. Семейные конфликты нарастали, а я не знал, как их разрешить. Говорить с тещей напрямую? Но она же мать Марины. Просить жену поговорить? Но Марина сама разрывается между нами.
К обеду позвонил девятый раз.
– Андрюша, ты обедал?
– Нет еще.
– А во сколько будешь?
– Не знаю. Работы много.
– Так нельзя! Желудок посадишь! Иди обедай прямо сейчас!
– Галина Петровна, я взрослый человек. Знаю, когда мне обедать.
Повисла тишина. Потом она обиженно сказала:
– Ну извини, что побеспокоила. Думала, забочусь о тебе.
И положила трубку. Я понял, что сейчас она звонит Марине и жалуется. Так и вышло. Через пять минут позвонила жена.
– Что случилось? Мама в слезах!
– Я просто сказал, что сам знаю, когда обедать.
– Зачем ты ее расстраиваешь?
– Марин, я ничего не сделал! Она звонит по сто раз на дню и...
– Ты знаешь, как ей тяжело! Папа умер, она одна! Неужели трудно потерпеть?
– Я терплю уже полгода!
– Ну потерпи еще!
Она бросила трубку. Я сидел в курилке и смотрел в окно. Серое небо, дождь. На душе было так же серо. Советы молодым семьям говорят, что нужно сразу выстраивать границы с родителями. А когда это делать, если жена не видит проблемы?
Вечером пришел домой поздно. Марина спала, отвернувшись к стене. Я лег рядом и тихо позвал:
– Марин.
Она не откликнулась, но я знал, что не спит.
– Мне плохо, – сказал я в темноту. – Понимаешь? Мне правда плохо. Я чувствую себя как в клетке. Ее звонки, ее контроль, ее претензии. Я не могу дышать.
Молчание.
– Я люблю тебя. Но так больше нельзя. Нужно что-то решать.
Марина повернулась.
– А что мне делать? Выбирать между тобой и мамой?
– Нет. Но ты должна поговорить с ней. Объяснить, что у нас своя жизнь. Что мы взрослые.
– Она не поймет.
– Попробуй.
Она вздохнула и кивнула. Наутро Марина уехала к матери. Я остался дома, пытался работать за компьютером, но мысли разбегались. В обед позвонила Галина Петровна.
– Андрюша, приезжай. Нам нужно поговорить втроем.
Я приехал с тяжелым сердцем. На кухне за столом сидели обе: жена с красными глазами и теща с напряженным лицом.
– Садись, – кивнула Галина Петровна.
Я сел. Повисла тишина.
– Марина говорит, что ты недоволен, – начала теща. – Что я вам мешаю.
– Галина Петровна...
– Нет, дай договорить. Я старый человек. Глупый, может. Но я не хочу никому мешать. Я просто... – она замялась. – После Петиной смерти мне так страшно стало. Будто я в пустоте осталась. Дом пустой, жизнь пустая. И я стала звонить. Чтобы слышать ваши голоса. Чтобы знать, что вы живы, что все хорошо. Что я еще кому-то нужна.
Голос ее дрогнул. Я сглотнул.
– Вы нужны. Марине. Мне тоже. Но, Галина Петровна, пятнадцать звонков в день, это... это слишком. Я на работе не могу сосредоточиться. У меня проблемы начались.
– Я не знала, – прошептала она. – Думала, тебе не трудно ответить.
– Трудно. Потому что каждый звонок, это не просто разговор. Это требование отчета: где я, что делаю, когда приеду. Я взрослый мужчина, а чувствую себя подростком, который должен маме докладывать о каждом шаге.
Теща молчала. Потом посмотрела на дочь.
– Я правда так делаю?
Марина кивнула, вытирая слезы.
– Да, мам. Ты контролируешь его. И меня тоже. Мы не можем прожить дня, чтобы ты не звонила и не спрашивала обо всем. Я понимаю, тебе одиноко. Но мы не можем заменить тебе папу. Мы твоя семья, но у нас своя жизнь.
Галина Петровна закрыла лицо руками.
– Я думала, что помогаю. Что забочусь. А получается, я как тюремщик какой-то.
– Не тюремщик, – я потянулся и взял ее за руку. – Вы любящая мать и бабушка. Но любовь не должна душить. Нам всем нужно немного воздуха.
Она подняла на меня мокрые глаза.
– А как же я? Мне что, сидеть и ждать, когда вы сами вспомните?
– Нет, – Марина взяла ее за другую руку. – Мам, давай договоримся. Я буду приезжать к тебе два раза в неделю. По средам после работы и по воскресеньям. Ты будешь приезжать к нам тоже по воскресеньям, через неделю. И созваниваться будем каждый вечер. Один раз. Как там твой день прошел, как наш. Нормально, по-человечески. А если что-то срочное, ты пишешь сообщение, и мы перезваниваем. Хорошо?
Галина Петровна сидела молча, переваривая сказанное. Потом медленно кивнула.
– Попробую. Но мне будет трудно.
– Нам всем будет трудно, – сказал я. – Но мы справимся. Вместе.
Мы пили чай, и впервые за много месяцев разговор был легким. Галина Петровна рассказывала про соседей, но уже без упреков и нравоучений. Просто рассказывала. Марина смеялась над ее историями. Я молчал, чувствуя, как с плеч сваливается груз.
Уезжали поздно. У двери теща обняла меня крепко.
– Прости, Андрюша. Я и правда не хотела тебе плохого.
– Я знаю, Галина Петровна.
Первую неделю было сложно. Она звонила по три, по четыре раза на день. Марина терпеливо напоминала о договоренности. Потом стало легче. Звонки сократились до одного вечернего. Иногда по делу днем, но это было редко.
Прошло три месяца. Я возвращался с работы в пятницу, уставший, но довольный. Проект сдали, шеф похвалил. Дома пахло пирогами. Марина пекла, напевая.
– Мама приедет завтра, – сказала она, когда я вошел. – Поможет нам на даче грядки вскопать.
– Отлично, – я обнял ее. – Как она?
– Записалась на курсы английского. Говорит, всю жизнь мечтала выучить. И в бассейн ходит с соседкой.
Я улыбнулся. Значит, получается. Значит, жизнь наладилась.
Вечером позвонила Галина Петровна.
– Андрюша, как день прошел?
– Хорошо, Галина Петровна. Проект сдали.
– Молодец! Я всегда знала, что ты толковый мужик. Слушай, завтра я к вам с пирогами приеду. С капустой и с мясом. И помидоры домашние принесу, у Марусиной племянницы в деревне купила.
– Спасибо. Будем рады.
– Ну все, не буду отвлекать. Отдыхайте, дети мои. Увидимся завтра.
Я положил трубку и посмотрел на жену. Она улыбалась.
– Видишь? Все получилось.
– Получилось, – согласился я и поцеловал ее в висок.
А телефон молчал. И в этой тишине было столько покоя, сколько не было уже давно.