− Ты что, Петя, не понимаешь, что она нагуляла этого ребёнка? Она же в своей Москве только и живёт... Актриса наша... Погорелого театра. - возмущалась полная деловая дама с крашеными в рыжий волосами.
− Не понимаю. Мам, может мы сами с Настей разберёмся?
− Разбирайтесь. Но пусть делает ДНК. Так и скажи ей, что мама считает, что нагуляла, и настаивает на тесте.
− Ты с ума сошла, мам? - негодовал юноша.
Это был первый в его жизни напряжённый разговор с матерью.
Казалось, посёлок Веселовка был так назван неспроста. Здесь всегда было весело, и даже когда с кем-то случалась беда, местные старались как можно скорее уйти от атмосферы печали и продолжить счастливую жизнь в любимом месте земли.
Конечно, как и из других посёлков и деревень страны, из Веселовки тоже уезжали молодые, но что сто лет назад, что двадцать, что в наше время это место никак нельзя было назвать пустеющим, загибающимся. Казалось, здесь всегда будут жить люди.
В основном Веселовка была местом жительства пожилых людей, но встречались здесь и сорокалетние, пятидесятилетние жильцы. Некоторые, когда-то уехав из родного посёлка в город, вернулись, выйдя на пенсию, чтобы заниматься садоводством, огородом и строительством на родной земле. Да и молодёжь была здесь нередким гостем — иной раз шумиха ночного веселья так доставала ворчливых бабушек, что они иной раз вызывали полицию. Тем не менее, в целом местные были не против активного и весёлого времяпрепровождения молодых, приехавших к родственникам гостей.
Одним из старожилов Веселовки была Алевтина Ивановна Басова, маленькая толстенькая и очень деловая женщина шестидесяти лет. Муж её Денис, невзрачный полноватый мужчина, почти всё свободное время проводил в гараже — то ремонтировал машину, то что-то чинил или сооружал. Алевтине эта его манера закрыться от всех не нравилась, ведь она была типичной жительницей посёлка Веселовка. Но в целом как муж Денис устраивал её. Ведь он был отличным механиком и работал в большом городе, что был всего в тридцати километрах от Веселовки, и за двадцать лет опыта в своей должности он успел дорасти от обычного техника до старшего механика в престижном автосалоне. Однако, Денис представлял из себя натуру замкнутую, скрытную, он был человеком, который не любил власть, а стало быть, руководить людьми, и поэтому когда в семье речь заходила о том, что можно уже задуматься о позиции руководителя, открыть свой бизнес и набрать сотрудников, Денис сразу же говорил, что даже и не подумает об этом.
К слову семья Басовых состояла из четверых человек — властная и активная мать Алевтина, её тихий супруг Денис и двое взрослых детей, дочь Зоя и сын Петя. Они оба были поздними детьми. Петя появился у Дениса и Али, когда им было сорок, а Зою женщина родила, когда ей было сорок три. Последние роды у женщины были тяжёлыми, и поэтому о третьем ребёнке задумываться семье Басовых не пришлось, да и муж был против. «Куда нам, в нашем возрасте...» - говорил он жене. В любом случае, Алевтина больше не могла иметь детей.
К своим детям она относилась с любовью, иногда даже считала их лучше других. И всё же отношение к Зое было каким-то особенным, мать не боялась пообщаться с ней по душам, посмеяться, а вот со старшим ребёнком Петей всё было сложнее. Разговоры между матерью и сыном были редкими, чувства сдержанные. Что до отца семейства, он одинаково относился к своим детям.
Петя был мальчиком красивым. Он был высок, плечист, светлые его волосы снисходили почти до плеч лёгкой волной. А какой он был атлетичный! Сплошное загляденье. Похож он был на свою мать, хоть она и имела простенькую внешность. Дочь её больше пошла в папу, и оба они иногда шутили с супругом в те редкие моменты, когда он был расположен к юмору, что никто не должен быть в обиде: папина дочка и мамин сын.
Семью Басовых местные считали дружной, и это действительно было так. Они редко ссорились, но каждый здесь как будто жил своей жизнью — отец вечно копался в своих механизмах, Алевтина копалась в саду и проявляла социальную активность, часто отлучаясь из дому, Петя гулял с друзьями и подружками, а Зоя в последнее время вообще жила в городе, чем расстроила свою вечно озабоченную благополучием семьи мать. И всё же она отпустила девушку, которой только стукнуло восемнадцать, в городскую жизнь, хорошенько пообщавшись с ней о возможных невзгодах и препятствиях, об опасностях, которые встретятся на её пути. Ведь она и сама когда-то прошла этот путь...
Двадцать пять лет назад посёлок Веселовка переживал свой золотой век. Здесь было куда громче, куда веселее, чем сейчас. Молодых людей было больше, потому что в Москву и другие большие города не было такого стремления, как в наши времена. Здесь случались такие драмы, гремели такие праздники, так красиво соединялись и разбивались сердца, что если бы заезжий писатель приехал сюда, он написал бы целый роман.
Одной из героинь Веселовских страстей была полненькая рыжеватая женщина по имени Алевтина. Друзья и родные называли её просто Аля. Она работала в местном магазине кассиршей и любила построить глазки красивым мужчинам. Мать воспитала её одна, и пожилая, уже не очень здоровая женщина часто смотрела на дочь с укором и любила повторять: «Аля, ну ведь одна останешься.»
Алевтине в те времена шёл тридцать пятый год, и нет-нет, да и прислушивалась она к словам матери. Иногда бывало по-настоящему грустно. О её непорядочности уже ходило немало дурных слухов, которые она хоть и старалась пропускать мимо ушей, да порою всё-таки грустила... грустила не только из-за того, что образ её в Веселовке многие считали отрицательным, а из-за того, что она до сих пор была одинока.
В магазин зашёл высокий плечистый блондин, Стёпа Павлов. Как же он был красив! Его басистый, и в то же время тихий голос, его задумчивые карие глаза и высокие скулы, выступающие чуть ниже глаз и пухлые, но аккуратные, не сильно большие чувственные губы так и манили. Он говорил мало, смеялся тихо, но почти никогда с его лица не сходила улыбка. Парню было всего двадцать два года.
− Здравствуйте, тёть Аль. - улыбнулся он в очередной раз продавщице Алевтине.
− Здравствуй. Какая я тебе тётя? - хихикнула она, пытаясь не подать виду обиды.
Стёпа увидел, как оголились её большие слегка желтоватые зубы. Он невольно улыбнулся — Алевтина заряжала позитивом.
− Чего тебе? - по-свойски спросила женщина.
Почему то в тот весенний день, когда вокруг уже везде растаяли снега и пели птицы пели оды новой жизни, она решила пококетничать с мальчиком от души. Алевтина была хитрой женщиной и не любила нарываться на неприятности, пожалуй, только в личной жизни ей свою хитрость применить ещё не удавалось. И она знала, что родители Стёпы не будут в случае чего её терроризировать, ведь они были людьми пьющими, и между работой у них всегда был запой. Мальчик был с детства, можно сказать, предоставлен сам себе. Что же до общественного мнения постояльцев посёлка Веселовка, оно, как считала Аля, уже настолько окрепло в их умах, что любой её поступок никак бы не повлиял на эту неприятную в глазах людей картину.
− Презервативы. - Степан улыбнулся и опустил голову вниз.
− Ооо, это правильно! Остепенился наконец? Раньше то не брал что-то! Обрюхатил кого? - Алевтина ушла в глубь магазина за товаром, оставив Стёпу в неловкой ситуации.
«И чего мне ей ответить? Чего она хочет?» - задумался молодой человек.
− Вообще-то, тёть... Ой... - осёкся парень, - ...Алевтин... Я раньше и не пробовал.
− Ну, конечно! Кому заливаешь то? - улыбалась счастливая от откровенного общения с первым парнем на деревне одинокая продавщица.
− Нет... Ну... Было раз-два. На всякий случай... решил... - парень краснел сильнее и сильнее, мысли путались в его голове.
− Да ладно-ладно! Всё! Смутился весь, Стёпка. Ничего, я никому! Молчу. Но ты молодец. Всё правильно делаешь.
− Хах... Ну, спасибо. - Степан положил купюры на прилавок и, забрав нужное, ушёл, сказав продавщице на прощание до жути банальное «До свидания.»
«Ну вот... Глупостей наговорила парню. Как мне теперь ему в глаза потом смотреть?» - с унылым видом Алевтина села на свой стульчик у прилавки и в задумчивости приложила щёку к ладони. В магазин тут же зашли. Это были Родион Басов, мужчина лет пятидесяти пяти, и его сын Денис. «Опять эти странные.» - подумала продавщица, и нехотя встав со стула, неприветливо произнесла: «Добрый вечер. Закрываемся скоро, давайте побыстрее.»
На посёлок Веселовка опускалась ночь. Алевтина сидела с матерью у старенького советского телевизора и смотрела концерт со звёздами первой величины — Аллой Пугачёвой, Игорем Николаевым, Львом Лещенко и другими музыкантами. У матери в руках была вышивка, она то поглядывала в экран, то на канву. Пару раз женщина посмотрела на свою дочь. Ей показался странным её взгляд, он был будто стеклянным.
− Ты чего, Аль? Как будто и смотришь, и не смотришь.
− Да не люблю я эту Пугачёву. Вся крашеная-перекрашенная...
− Так сама ж красишься, как Тутанхамон!
− Кто?! - скривила лицо Аля.
Мать её Жанна Аркадьевна Илюшина была в целом добродушной женщиной с чувством юмора, и эти её свойства личности не передались единственной дочери. Если Жанну больше интересовали абстрактные вещи вроде любви, чести, достоинства и счастья, то Аля же не понимала этого и жила целями: выйти замуж, завести детей, уехать из посёлка, быть обеспеченной. Она никогда не спрашивала себя «зачем», зато любила смотреть на других и порою завидовать им. Жили то они с матерью небогато. Алевтина часто попрекала мать в том, что та развелась с отцом, хотя совсем не знала всех подробностей их разлада.
− Да ладно, никто. Забудь. - грустно улыбнулась женщина, вышив очередной крестик на канве.
Аля продолжала быть серьёзной и задумчивой, всё происходящее вокруг только раздражало её. Думала она о Степане, о той их встрече в магазине.
Ложась спать, Алевтина сделала вывод: надо брать инициативу на себя. Она решила, что сделает всё, для того, чтобы молодой, красивый и наивный паренёк достался ей.
Неудачи в личной жизни у Алевтины Илюшиной начались ещё с молодости, когда она ещё не уехала из Веселовки в поисках лучшей для себя жизни. Она была из тех женщин, что внушали себе мысль о своей непревзойдённости. Мужчины не против были развлечься с озорной и весёлой пампушкой, но никто из них не хотел ничего серьёзного. До поры до времени и Аля не искала себе мужа, считая, что ей обязательно нужно было хорошенько погулять, прежде чем связать себя с кем-либо узами брака. Она не ставила задачи стать женой одного из жителей родной Веселовки, считая, что была достойна лучшего. Девушка уехала в город, когда ей исполнилось двадцать.
Там, в большом городе сельская простушка планировала поступить в институт на какую-нибудь несложную специальность, она даже особенно не задумывалась о направлении ВУЗа, что казалось её родным и близким странностью. Но Алевтина была уверенной в себе девушкой, она рассчитывала, что найдёт в городе жениха, а вообще, у неё были мечты о Москве.
В городе близ посёлка Алевтина поработала продавщицей, завела новые знакомства и даже нашла себе мужчину. Она периодически ездила к матери в посёлок и там рассказывала местным о том, как хорошо и успешно жилось там, в цивилизации. На деле же не было всё так радужно в жизни молодой девушки. Новый мужчина относился к ней грубо, нередко и распускал руки, но она терпела, потому что жила у него и надеялась, что жизнь в городе даст ей какую-то пользу. На мгновение подумав о том, что, возможно стоило вернуться в Веселовку хотя бы на время, она сразу же забывала о своей такой мысли, потому что для неё это означало поражение.
Не зная, чего хотела от этой жизни, не представляя себе, что она будет делать в столице, Алевтина таки отправилась туда. В столице она прожила семь лет, и за это время у неё случилось много приключений — она вышла замуж за начинающего бизнесмена, развелась с ним, работала в театре гардеробщицей, даже начала свой бизнес, но пришли «лихие», и ей стало нелегко бороться с суровыми людьми крупных в Москве воротил, и она вынуждена была бросить своё дело.
Много боли, немало неприятностей произошло у неё в городе, о котором она когда-то грезила. Было ей уже двадцать восемь лет, она познала много мужчин, и с каждым новым партнёром всё сложнее было найти того единственного, который сделает её своей женой, а главное — матерью.
В двадцать восемь Алевтина бесславно вернулась домой. Когда она уезжала из посёлка, глаза её сияли радостью и новыми надеждами. О ней стали говорить дурное. Местные бабушки пристыжали Алю за то, что она так надолго оставила мать совсем одну, ведь та, в вечных ожиданиях визита дочери совсем разболелась, стала слабой и почти не выходила из дому, а ведь женщине не было и шестидесяти. Жанна Аркадьевна за семь лет ни разу не видела свою Алю. Она была очень рада, что та наконец вернулась на свою малую родину. Она была, пожалуй, тем единственным в Веселовке человеком, который не осуждал Алевтину за легкомыслие и тщеславие. Ведь она была её матерью и очень любила свою дочь, хотя порою ей самой казалось, что стоило чуть больше учить её жизни... Но Жанна не любила в своей жизни кого-то учить, да и вообще что-либо советовать. Тем не менее, ей не нравилось положение Алевтины. Приехав из Москвы в родной посёлок, она продолжила легкомысленную жизнь, множа неприятные слухи среди местных. Казалось, она не беспокоилась о том, что говорили вокруг, ведь она считала себя интереснее, выше их всех, у неё теперь за плечами был опыт столичной жизни, она в разговорах часто упоминала: «У меня был бизнес», тем самым пытаясь доказать пустоголовым и неприметным сельчанам, что жизнь в Веселовке была слишком скучна для неё. Тем не менее, с каждым годом женщина всё больше прислушивалась к матери... Да, она не хотела остаться одинокой. Так как на самом деле за пределами родного посёлка Алевтина ни разу не повстречала успех, она в душе понимала, что, возможно, придётся остаться здесь, среди тех, кто по её мнению был ей не ровней.
Шли годы, и у нашей героини ничего примечательного в жизни не случалось. Разве что о ней множились похабные слухи о связи то с электриком, то со вдовцом дядей Толей, то с кем-то ещё. У Али была своя компания, но ничего, кроме шумных вечером с алкоголем по выходным их не связывало.
К тридцати пяти годам Алевтина увидела не очень то радужную картину вокруг себя — в посёлке не осталось ни одного стоящего мужчины, который мог бы сгодиться ей в мужья. Мама чувствовала себя всё больше неважно, она то и дело причитала: «Алечка, умру скоро, останешься одна... На кого ж я тебя оставлю?»
Однажды они с матерью затеяли полушутливый разговор, сидя на крылечке в хорошую летнюю погоду:
− Ну вот ты говоришь, никого нет. Ну а как же Дениска Басов?
− Пфф! Мам, ну какой Денис, ты что, издеваешься? Мне — и Дениса?
Жанна Аркадьевна, как уже было примечено, отличалась добротой души и любила свою дочь, но когда та говорила о себе, как о красивой интересной женщине, приходилось сдавливать в себе смех, чтобы не обидеть Алю. Ведь она была низкоросла, толстовата и рыжевата, нос её был круглый, как пятачок, и в целом не отличалась она красотой, хоть и нравилась всё же почти всем представителям мужского пола за огонёк в глазах, чувство юмора и внушительные формы и спереди и сзади. К сожалению, наша Алевтина несколько неправильно воспринимала это отношение к себе. Легкодоступная, лёгкая на подъём, она считала себя женщиной, которой каждый хотел во что бы то ни стало обладать, а на деле же в большинстве своём ни о чём не подразумевающие мужчины просто были одиноки или же уставали от супружеской верности жене. Мало-помалу Але приходилось мириться с тем, что она не была такой уж желанной, способной вскружить и голову и влюбить себя до беспамятства.
− А что? Что такого то? Он- мужчина положительный. Тоже одинок. Работает.
− Кем? Кем, мам? Развалюхи пенсионерам чинит? И сколько он зарабатывает? Я не хочу до конца своих дней здесь провести! Он должен возить меня на море, за границу...
− Ну, не знаю. Ты же понимаешь, что богатого принца можно долго искать... А ведь тебе тридцать пять лет уже почти.
− Я принца не ищу! - пренебрежительно хмыкнула Алевтина, - но Басов! Да это вообще странное семейство.
− Почему же?
− Не общабтся ни с кем. Сидят там у себя дома. Разве это нормально?
− Для них — да. Каждый ведь по-своему живёт. Для тебя нормально на виду быть, и это твоё право. А они не любят этого всего.
− И зачем ты мне такого человека предлагаешь?
− А ты инициативу в свои руки возьми. Ты командуй. Ты будь главной. А он... Мне кажется, ты ему нравишься. И он для тебя сделает многое. У него родители хорошие.
− Да уж, уже скоро сорок лет, а живёт с родителями.
− Так ведь и ты с матерью живёшь.
Алевтина покраснела от стыда и замолчала, как бы намекая, что больше не хотела развивать этот разговор.
Как-то незаметно для всех вырос маленький блондинистый мальчонка Стёпка, который постоянно ходил по соседям, да побирался у них. Голодный и худенький, мальчик делился с сердобольными старушками: «Сегодня не ел опять», а они охали и обязательно давали ему, кто бараночку, кто — хлеба с маслом, а если везло, приглашали за общий стол на обед. Так, Стёпку стали считать ребёнком всего посёлка. Его мать была алкоголичкой и нигде не работала, отец тоже изрядно пил, но что-то зарабатывал, трудясь в городе охранником в детском саду. Увы, большая часть его зарплаты уходила на попойки с женой и друзьями. Стёпе они, словно собачке порою кидали что-то поесть. То это был наскоро сложенный из обрезков бутерброд, то огурчик, то яблочко. Чем чаще мать замечала, что сына подкармливали, тем меньше она пеклась о приготовлении нормального обеда для ребёнка. Эта картина порою сильно напрягала местных, но никто не хотел лезть в дела чужой семьи.
Стёпа спустя годы стал хозяином добротного двухэтажного дома, который его отец в лучшие времена воздвиг вместе с дедом-строителем. Когда парню было пятнадцать, умер отец, через два года — мать. Плакал ли он по ним? Совсем недолго и скорее для того, чтобы не считать себя бездушным монстром. Мальчик ещё с детства относился к родителям скорее с жалостью, чем с обидой или злобой. Они, несмотря на свою пагубную привычку, никогда не били и не оскорбляли парня, он просто был не у дел. Его появление было случайным, незапланированным. Когда оба они были совсем молоды, у них появилась дочь, она была первым ребёнком в семье. Девочка в шестнадцать лет пропала. Родители Стёпы зареклись больше не заводить детей, но это случилось... К этому моменту оба уже начали заливать своё горе, свою скорбь по любимой, подающей большие надежды девочке.
− Как Стёпа то возмужал! - сказала Инга Борисовна, идя под руку с подружкой Анной Степановной по направлению к продуктовому магазину.
Пожилые дамы увидели, как тот шёл куда-то, загадочно улыбаясь и принялись обсуждать его внешний вид.
− Даа... Высокий, красивый. А помнишь, бегал то к нам всё? Анн Степан, Анн Степан... Дай покушать чего-нибудь! - рассмеялась Анна.
− Помню-помню. Родные то... Алкаши несчастные. Совсем ведь за ребёнком не смотрели.
− Ну, Инга... Про покойных либо хорошо, либо никак... Да и сама знаешь... Помнишь, как это было? Всем посёлком искали Ульяночку.
− Это да... Это да... - грустно ответила Инга Борисовна.
− Ну, Стёпа всё равно во каким вырос. Двери то мне открывает, цветочки дарит, шоколадками угощает. Долг возвращает. - улыбнулась Анна Степановна, одна из участниц в судьбе Степана.
Много разговоров стало ходить вокруг Степана. «Жениться бы ему, детей завести.» - говорили одни. Другие же спорили: «Да куда ему, ему ещё гулять и гулять.» Сам же Стёпа считал, что некуда ему было спешить. Он продолжал жить и налаживать быт в своём двухэтажном домике и работать в городе водителем. У него стали появляться подружки, его нередко можно было встретить идущего под руку с какой-нибудь молоденькой красавицей. Стёпа был один из единиц молодых ребят, кто остался к двухтысячным жить здесь на постоянной основе, многие переехали в город, но всё же частенько посещали любимую Веселовку, а то и приезжали сюда на всё лето. Держала его здесь какая-то неведомая сила, он чувствовал, что зависел от этого места, от своего дома, хоть и были места эти наполнены не самыми лучшими воспоминаниями. И всё же, молодой человек понимал, что в небольшом посёлке было крайне непросто найти хорошо оплачиваемую работу, а ещё он хотел окунуться в атмосферу городских развдечений, познакомиться с новыми людьми, найти девушку в городе... Одним словом, Стёпе хотелось чем-то разбавить пусть и приятную, но не очень разнообразную сельскую жизнь.
